Полемика о поклонении светилам и таухиде: довод Ибрахима против небесных господ#

Он указал им на то, что они делали, — на то, что брали светила, солнце и луну господами, которым поклонялись и к которым приближались, как это в обычае поклоняющихся светилам и тех, кто ищет подчинения духов светил. Это известное учение, на котором до сих пор стоят группы многобожников, и о нём ар-Рази составил «Скрытую тайну» и другие сочинения.

Если же возражающие скажут: нет, Возлюбленный имел в виду, что это — Господь миров, —

то ответим: тогда признание Возлюбленного будет доводом против порочности вашего мнения, ибо тогда он признаёт, что Господь миров может занимать место и перемещаться из места в место, изменяться, и что он не сделал эти возникшие качества несовместимыми с Его существованием, — несовместимым он сделал лишь афуль, то есть сокрытие. Так ясно, что история Возлюбленного ближе к тому, чтобы быть доводом против них, чем доводом за них, и нет в ней для них довода ни в каком отношении.

И ещё испорченнее слова того, кто понял афуль как «возможность» и сделал всё помимо Аллаха «афилем» в смысле его предвечности и вечности, — так что небеса и земля, горы, солнце, луна и светила, по нему, не переставали и не перестанут быть «афилями», и афуль — необходимое их качество, ибо это их возможность, а возможность присуща им необходимо. Это, помимо того что оно — очевидная клевета на язык и Коран, которую узнаёт каждый, — как он возвёл клевету и на другое, назвав Предвечного Вечного возникшим и назвав его сотворённым, — ещё и обращает историю Возлюбленного против него: ведь когда тот увидел луну восходящей, он сказал: «Это — Господь мой», и когда увидел солнце восходящим, сказал: «Это — Господь мой», а когда оно зашло, сказал: «Не люблю афилящих». Стало ясно, что оно стало афилем после того, как не было им, тогда как возможность солнца, луны, светил и всего помимо Аллаха — качество, присущее им необходимо, не возникающее после того, как его не было.

А они говорят: его возможность присуща ему от его сущности, а существование — от иного, на основании их различения вовне существования вещи и её сущности; по ним, возможность первичнее для сущности, чем существование. Если бы он сказал: «Когда оно стало существующим, или сотворённым, или произведённым, я сказал: не люблю существующих и сотворённых», — это было бы безобразно и противоречиво, ибо оно не переставало быть таким; что же сказать, если сказать: «Когда оно стало возможным», — а оно не переставало быть возможным!

И далее: оно от своего восхода и до своего захода возможно по своей сущности, принимает существование и небытие, будучи, по их мнению, предвечной и вечной, невозможным небытие которой, — и тогда его движение не является у Ибрахима доводом его возможности, принятия им существования и небытия.

Что же до слов говорящего «всякое движущееся возникло» — что всякое движущееся возможно, принимает существование и небытие, — то эта посылка не является необходимой, врождённой, по единодушию разумных; тот же, кто утверждает её правильность, говорит, что она познаётся лишь скрытым рассмотрением, а оспаривающий это говорит, что она ложна и разумом, и преданием; и привёл её в пример в началах всеобщих наук лишь тот, кто привёл, — по своей недостаточности и бессилию, и сам же он порицает её в большинстве своих книг.

Что же до его слов «всякое изменяющееся возникло или возможно» — если под изменением имеется в виду то, что известно из этого в языке, как превращение здорового в больного, справедливого в несправедливого, друга во врага, — то для утверждения этой всеобщности нужен довод.

А если под изменением он имел в виду смысл движения, или возникновение случайных свойств вообще — так что и звёзды в момент восхода он называет изменяющимися, и всякого говорящего и движущегося называет изменяющимся, — то это то, в чём он обязан привести доказательство своей претензии.

[Слова «ахад» и «вахид»]

Что же касается их довода из того, что в Коране Аллах назван «ахад» (единым) и «вахид» (одним), в пользу отрицания атрибутов — довода, который они построили на отрицании телесности, —

то им следует сказать: нет в речи арабов, да и вообще у носителей языков, такого положения, что сущность, описанная атрибутами, не называется ни «вахид», ни «ахад» — ни при утверждении, ни при отрицании. Напротив, передано достоверной преемственностью от арабов, что описанное атрибутами они называли «вахид» и «ахад», когда употребляли эти слова, а также «вахид» (единственный).

Сказал Всевышний: «Оставь Меня с тем, кого Я сотворил одиноким» (аль-Муддассир: 11) — и это аль-Валид ибн аль-Мугира.

И сказал Всевышний: «А если их — женщин — больше двух, то им принадлежат две трети того, что он оставил. Если же она одна, то ей — половина» (ан-Ниса: 11) — и Он назвал её «одной», а это одна женщина, обладающая атрибутами, более того — тело, несущее случайные свойства.

И сказал Всевышний: «Если же какой-нибудь многобожник попросит у тебя убежища, то предоставь ему убежище, чтобы он мог услышать слово Аллаха» (ат-Тауба: 6).

И сказал Всевышний: «Одна из них сказала: “О отец мой! Найми его”» (аль-Касас: 26). И сказал Всевышний: «Если одна из них собьётся с пути, то другая напомнит ей» (аль-Бакара: 282). И сказал Всевышний: «Если же одна из них поступит несправедливо по отношению к другой» (аль-Худжурат: 9).

И сказал Он: «И нет никого, равного Ему» (аль-Ихляс: 4). И сказал: «Скажи: “Никто не защитит меня от Аллаха”» (аль-Джинн: 22). И сказал Всевышний: «Тот же, кто надеется на встречу со своим Господом, пусть совершает праведные деяния и никого не associate в поклонении своему Господу» (аль-Кахф: 110). И сказал Всевышний: «И Господь твой никого не обидит» (аль-Кахф: 49).

Если бы слово «ахад» не могло прилагаться к тому, у кого есть атрибуты, и даже ни к одному из тел, несущих случайные свойства, потому что они делимы, то не было бы в бытии никого, кроме Аллаха — из ангелов, людей, джиннов и животных, — кто входил бы в объём слова «ахад»; более того, не было бы среди существующего ничего, о чём в отрицательной форме можно было бы сказать «ахад». Тогда, если сказано «И нет никого, равного Ему», это было бы отрицанием равного Господу лишь в отношении того, кто не существует, и не было бы среди существующего того, о ком этим изречением сообщено, что он не равен Аллаху.

То же с Его словами «и не associate моего Господа с кем-либо» (аль-Кахф: 38), «и никого не associate в поклонении своему Господу»: если «ахад» — только то, что неделимо, а всякое творение и тело делимо, то нет среди творений того, что входило бы в объём слова «ахад», и тогда смысл был бы: «и не associate с Ним того, что не существует, и никто не associate со своим Господом того, чего не существует».

А если имелось в виду общее отрицание — что всякий существующий из людей и джиннов входит в объём слова «ахад», ибо говорят: он — один из двух мужчин, и о женщине говорят: одна из двух женщин, и о женщине говорят: «вахида», и о мужчине: «вахид» и «вахид» (единственный), — то стало ясно, что в языке, на котором ниспослан Коран, слова «вахид» и «ахад» охватывают описанное атрибутами, более того — охватывают тело, несущее

случайные свойства. И неизвестно, чтобы они (арабы) имели в виду этим словом то, что вообще не описано, и даже неизвестно от них, что они употребляли его только в отношении нетелесного. Нет в их речи ничего, что показывало бы употребление ими этого слова в чём-то ином, кроме того, что эти люди называют телом. Так как же можно говорить: «Это слово указывает только на противоположное тому», — когда оно не известно в употреблении иначе как в противоположном — том, которое они из него исключили, — существующем, а не в том противоположном, которым они его ограничили, — несуществующем? И есть ли в искажении языка и Корана нечто более явное, чем это?

[Слово «ас-Самад»]

Так же и Его имя «ас-Самад»: в слове сподвижников — «это Тот, у кого нет внутренности» — нет ничего, что указывало бы на то, что Он не описан атрибутами; напротив, оно указывает на утверждение атрибутов сильнее, чем на их отрицание, по соображениям, развёрнутым не в этом месте.

Так же и Его слова «Нет никого подобного Ему, и Он — Слышащий, Видящий» (аш-Шура: 11), и Его слова «Знаешь ли ты Ему соимённого?» (Марьям: 65) и подобное этому: ничто из этого ни в какой мере не указывает на отрицание атрибутов, и даже не указывает ни в какой мере на отрицание того, что люди терминологии называют телом.

Что же касается их довода словами «тела подобны друг другу», то это — если бы оно было верно — подобие, познаваемое разумом, и в нём нет того, что язык, на котором ниспослан Коран, прилагает слово «подобный» к каждому телу, или что язык, на котором ниспослан Коран, говорит: небо подобно земле, солнце, луна и звёзды подобны горам, горы подобны морям, моря подобны пыли, пыль подобна воздуху, воздух подобен воде, вода подобна огню, огонь подобен солнцу, солнце

подобно человеку, человек подобен коню и ослу, конь и осёл подобны айве и гранату, гранат подобен золоту и серебру, золото и серебро подобны хлебу и мясу. И нет в языке, на котором ниспослан Коран, того, что всякие две вещи, совпадающие в величине — так что каждая имеет какую-то величину из величин, как длина, ширина и глубина, — подобны друг другу, или что если каждая из них такова, что на неё можно указать чувственным указанием, то она подобна другой; и даже нет в нём того, что всякие две вещи, составленные из неделимых субстанций или из материи и формы, подобны одна другой.

Напротив, язык, на котором ниспослан Коран, разъясняет, что два человека — при их совпадении в том, что каждый из них есть тело чувствующее, растущее, движущееся по воле, говорящее, смеющееся, с обнажённой кожей, — могут быть не подобны друг другу, как сказал Всевышний: «А если вы отвернётесь, то Он заменит вас другим народом, и они не будут подобны вам» (Мухаммад: 38). Он разъяснил, что заменит народом, который не будет подобен тем, к кому обращена речь, — и Он отрицает у них подобие при их совпадении в том, что мы упомянули.

Как же может быть в их языке, что каждый человек подобен всякому человеку, более того — подобен всякому животному, более того — подобен всякому чувствующему растущему телу, более того — подобен всякому порождённому стихийному телу, более того — подобен всякому телу небесному и не небесному?

Аллах послал Посланника ﷺ на языке его народа — а это курейшиты в частности, затем арабы вообще; Коран не был ниспослан на языке тех, кто сказал: «тела подобны», чтобы толковать Коран по языку этих людей.

И это — если бы то, что они сказали, было верно разумом. Как же, когда это ложно разумом, как мы развернули это в другом месте? Ведь цель здесь — показать, что в текстах пророков у них нет ничего, кроме противоречащего их учению, а не подкрепляющего его.

[Слово «кафу’» (равный)]

Так же и слово «кафу’» (равный). Сказал Хассан ибн Сабит:

Неужели ты поносишь его, сам не будучи ему равным?.. Так выкупом за лучшего из вас двоих пусть будет худший из вас.

Он отрицал, что кто-то может быть равным Мухаммаду ﷺ, хотя оба — тела чувствующие, растущие, движущиеся по воле, говорящие. Но поскольку божественные тексты указали, что у Господа нет равного ни в чём из вещей, ни подобного ни в каком деле, ни соимённого ни в каком деле, стало известно, что ничто из вещей не подобно Ему ни в одном атрибуте, ни в одном действии, ни в одном праве, — а это не отрицает того, что Он описан атрибутами совершенства.

Когда говорится: Он живой, и ничто из живых не подобно Ему ни в каком деле; Он знающий, могущественный, слышащий, видящий, и никакой знающий, могущественный, слышащий, видящий не подобен Ему ни в каком деле, — то то, на что указало предание, совпадает с тем, на что указал разум: нет ничего подобного Ему ни в каком деле.

Что же касается того, что обладание сущностью, или атрибутом, или величиной само по себе делает подобным всякому обладающему сущностью, атрибутом или величиной, — то это ложно и разумом, и преданием. Нет ни в языке арабов, ни в языке других такого приобщения слова «подобный» к подобному; иначе пришлось бы, чтобы всякий описанный был подобен всякому описанному, и всякий обладающий сущностью — всякому обладающему сущностью, и всякий обладающий величиной — всякому обладающему величиной, а это влечёт, что всякое существующее подобно всякому существующему.

А это — при всей своей крайней порочности и противоречивости — не скажет ни один разумный, ибо оно влечёт подобие во всех вещах, так что не остаётся ни одной пары различающихся, неподобных вещей, и тогда пришлось бы, чтобы Господь был подобен всякой вещи, и нельзя было бы отрицать от Него подобие чего-либо из вещей, — а это противоречит и преданию, и разуму. Так суть их учения об отрицании подобия Ему влечёт утверждение подобия Ему всего, и они противоречивы и противоречат и шариату, и разуму.

[Четвёртое]

Четвёртый ответ: пусть даже из некоторых этих текстов можно понять одну посылку из посылок вашего доказательства, — она по необходимости достаточна для разумных, более того, необходимо присоединить ещё одну посылку или несколько посылок, на которые в Коране нет указания вовсе. Если допустить, что исчезновение есть движение, — откуда в Коране явное указание на то, что всякое движущееся возникло или возможно? Что движение присуще только возникшему или возможному? Что то, чему присущи случайные свойства, не лишено их? Что то, что не лишено случайных свойств, — возникло? И откуда в Коране невозможность случайных свойств, не имеющих начала?

Более того, откуда в Коране, что терминологическое тело составлено из неделимых субстанций, не допускающих деления, или из материи и формы, и что всякое тело делимо и не есть «одно»?

Более того, откуда в Коране, или в языке арабов, или у кого-либо из народов, что всё, на что можно указать, или всё, что имеет величину, есть тело? И что всё, разделяющее это с ним, тождественно ему по сущности?

Слово «тело» упомянуто в Коране в словах Всевышнего: «и придал ему широту в знании и теле» (аль-Бакара: 247), и в Его словах: «Когда ты смотришь на них, их тела восхищают тебя» (аль-Мунафикун: 4).

Знатоки языка сказали: тело (джисм) — это туловище (бадан).