Условие действующего и утверждение существования Творца#

, относится решающий довод на то, что Он — действующий, а условие действующего — быть существующим.

[Комментарий Ибн Таймийи]

Я говорю: это второе и есть то, что упомянул Абу аль-Ма‘али: утверждение Творца есть утверждение Его существования, иначе Творец был бы отрицаем — как отрицание Творца. Что же касается первого, то оно, хотя и верно, но вывод очевиднее посылок: знание того, что Творец может быть только существующим, очевиднее знания того, что носитель атрибута может быть только

существующим, — и оба известны с необходимостью, однако действующий, который творит иное, более достоин существования. И как существование — от носителя атрибута, так и носитель атрибута может быть неодушевлённым, может быть живым, может быть могущественным, может быть бессильным. И атрибут, хотя он и нуждается в существующем носителе, — это из разряда нужды в воспринимающем носителе, тогда как действие, нуждающееся в действующем, — это из разряда нужды в действующем.

А известно, что нужда в действующем у того, что имеет действующего, сильнее нужды в воспринимающем у того, что имеет воспринимающего.

Кроме того, воспринимающий — условие для воспринимаемого, и не обязательно, чтобы он предшествовал ему: возможно и их одновременное существование, — в отличие от действующего, который не может существовать одновременно со своим действием, но непременно предшествует ему.

И потому разумные единодушны в том, что невозможно, чтобы каждое из двух вещей было действующим для другой — ни в смысле производящей причины, ни в каком-либо ином смысле; но чтобы каждое из двух вещей было условием для другой — это возможно. Это и есть одновременный круг, а тот — предшествующий круг. Это было подробно изложено в другом

месте, и там разъяснено, в чём философы впали в ошибку в вопросах атрибутов с этой стороны: они не различали условие и производящую причину, а порой объявляли всё это причиной, ибо причина у них включает в себя действующего и цель — а это две раздельные причины, которыми осуществляется существование следствия, — и воспринимающего, который иногда именуется материей (хаюля) вместе с формой, и это две причины самой реальности вещи в ней самой, — независимо от того, говорят ли, что её реальность отлична от существующей вовне единичной вещи, как они это утверждают, или говорят, что они тождественны, как известно о мутакаллимах из ахлю-с-Сунна.

Здесь же имеется в виду, что когда довод показал, что непременно должен быть сущий, необходимый сам по себе, то есть не имеющий производящего, который его порождает, — ни производящей причины, ни того, что именуется действующим в ином смысле, — они стали называть его «необходимым сам по себе», а затем взяли все значения, которые допускает это слово, и захотели утвердить их все. И вот они стали отрицать атрибуты и отрицать, что Он обладает реальностью, описанной существованием, — чтобы сущность не была связанной с атрибутом и не перестала из-за этого быть необходимой сама по себе.

А известно, что сущность, влекущая за собой атрибут совершенства, не может…

…его осуществления без неё не влечёт нужды её в деятеле или действующей причине; самое большее здесь — что сущность обусловлена атрибутом, а атрибут обусловлен сущностью, и что атрибут, если сказать, что он необходим, не существует иначе как в носителе. Если же сказать: «здесь — зависимость необходимого от иного», — то не следует, что это иное есть деятель или действующая причина; напротив, если даже допустить, что оно именуется «иным», то это лишь условие среди обусловленного, а то, что сущность обусловлена присущим ей атрибутом, а атрибут обусловлен сущностью, не мешает тому, чтобы всё это было необходимым само по себе, не нуждающимся ни в деятеле, ни в действующей причине. Это было подробно изложено в другом месте.

И суть в том, что если установлено, что атрибут, обусловленный своим носителем, требует существования этого носителя, то действие, нуждающееся в производящем его деятеле, требует существования своего деятеля тем более.

Далее, говорится: наблюдаемые возникшие вещи необходимо имеют того, кто их произвёл, ибо возникшее, поскольку оно возникшее, — и всё, что предположительно возникшее, конечное ли оно или бесконечное, — не существует само по себе, но необходимо требует деятеля, который сам не возник. Знание этого — необходимое (дарури), ибо природа возникшего требует нужды в деятеле, а значит, всё, что предположительно возникшее, нуждается в деятеле; потому невозможно, чтобы деятель всех возникших вещей сам был возникшим, — следовательно, он необходимо вечен.

Далее, возникшее нуждается в производящем его совершенном, самостоятельном в действии, ибо то, что не самостоятельно в действии, нуждается в ином, и потому не является единственным деятелем: деятель — оно вместе с тем иным, и потому оно не одно является деятелем возникшего. Затем, если то иное также возникло, то и оно нуждается в деятеле, — и потому возникшие вещи необходимо имеют деятеля, самостоятельного в действии, не нуждающегося ни в одной из своих возникших вещей. Разум с необходимостью знает зависимость возникшего от производящего его деятеля, с несомненностью судит об этом и знает это с большей необходимостью, чем знает зависимость возможного от обусловливающего его необходимого. Поэтому нет нужды говорить здесь, что возникшее специфицируется одним временем, а не другим, или одной мерой, а не другой, и что для спецификации необходим специфицирующий, — ибо знание зависимости возникшего от произведшего его яснее и очевиднее для разума.

Поэтому Всевышний сказал: «Или они сотворены из ничего, или же они сами — творцы?» (ат-Тур: 35). Джубайр ибн Мут‘им сказал: «Когда я услышал, как Посланник Аллаха ﷺ читает это, я почувствовал, что моё сердце готово разорваться».

И Он сказал: «Видели ли вы то, что извергаете семенем? Вы ли создаёте это или Мы — творцы?» (аль-Ваки‘а: 58–59), — ибо обе части, а именно то, что они сотворены без творца, и то, что они сотворили сами себя, с необходимостью известны как несуществующие: человек с необходимостью знает, что он не возник без производящего и что он не произвёл самого себя.

А поскольку знание того, что он необходимо имеет произведшего его и что произведший его — не он сам, есть знание необходимое, с необходимостью установлено, что у него есть произведший его творец, иной, чем он, — и таково всё, что предположительно является сотворённым.

Творение включает возникновение и определение меры: в нём — смысл произведения из ничего и определения меры. Когда ты узнал, что возможное необходимо имеет перевешивающее основание, через которое оно осуществляется, — иначе оно не существовало бы, но осталось бы несуществующим, согласно более правильному из двух мнений, или колебалось бы между существованием и несуществованием, согласно другому, — то возникшее необходимо имеет деятеля, которым действие обогащается и через которого существует; иначе оно оставалось бы нуждающимся в ином. И если предположить, что произведший его также возник, то им не обогащаются, ибо тот произведший нуждается в ином, а нуждающийся в нём нуждается в том ином, в котором нуждается первый, тем более, — и потому возникшие вещи не существуют иначе как через деятеля, не нуждающегося в ином. А всякое возникшее нуждается в ином, — и потому возникшие вещи не существуют иначе как через вечного деятеля, не возникшего. Таковы многочисленные пути, которыми доказывается Существующее, необходимое само по себе, Вечное.

[Глава]

Эту материю можно представить — в терминах богатства и нужды, творения и отсутствия творения, могущества и отсутствия могущества, совершенства и недостатка, жизни и смерти, знания и невежества и прочего — так: всякое существующее либо богато само по себе помимо иного, либо нуждается в ином; нуждающееся в ином не существует иначе как через богатое помимо него, — и потому его существование влечёт существование богатого помимо него в обоих предположениях.

Возникшие вещи нуждаются в ином, — и потому установлено, что среди существующих есть богатое само по себе и есть нуждающееся в ином. Так же можно сказать: всякое существующее либо сотворено, либо не сотворено, и сотворённое не бывает сотворённым иначе как через творца, который не сотворён.

Установлено, что возникшие вещи не бывают иначе как сотворёнными, — и потому установлено, что среди существующих есть возникшее сотворённое и есть творец этих возникших вещей, не сотворённый, — что и требовалось.

Так же можно сказать: существующее либо могущественно само по себе, либо не могущественно само по себе, а то, что не могущественно само по себе, не бывает могущественным иначе как через наделение могуществом со стороны могущественного само по себе. Наблюдаемые возникшие вещи прежде были несуществующими, а несуществующее не существует само по себе — тем более не могущественно само по себе, — и потому установлено, что среди существующих есть возникшее и есть существующее, могущественное само по себе. А могущественное само по себе не бывает иначе как вечным, предвечным, необходимым само по себе, — и потому установлено разделение существующих на это и это, что и требовалось.

Так же можно сказать: существующее либо совершенно, не имея недостатка, из-за которого оно нуждалось бы в ином, либо недостаточно и нуждается в ином для своего совершенства. Известно, что наблюдаемые возникшие вещи не имеют от самих себя даже существования — тем более они не совершенны сами по себе — и что после своего существования они нуждаются в том, кто восполнит их недостаток. И потому установлено, что среди существующих есть Совершенный, в котором нет недостатка, требующего иного, а то, в чём нет

недостатка, не бывает иначе как совершенным, вечным, предвечным, необходимым само по себе, — и потому установлено разделение существующих на это и это, что и требовалось.

Так же можно сказать: существующее либо знающее само по себе, либо нуждающееся в знании в том, кто научит его, либо не воспринимающее знание. Известно, что человек нуждается в получении своего знания от того, кто научит его: его знание не относится к необходимым следствиям его сущности, ибо он выходит из чрева матери, не зная ничего, и знание приходит к нему после этого. И потому установлено, что среди существующего есть не знающее само по себе, но нуждающееся в получении знания от того, кто научит его. Известно, что всё, не знающее само по себе, необходимо имеет знающего, который знает его; и если тот знающий знает сам по себе — [то цель достигнута], а если нет — нуждается в знающем самом по себе; и необходимо, чтобы дело завершилось знающим сам по себе, дабы отсечь невозможную бесконечную регрессию (тасальсуль). И потому установлено, что в бытии есть знающее само по себе и не знающее само по себе, но — через того, кто научает его, как Он сказал: «Читай во имя твоего Господа, Который сотворил» — до слов — «Читай, и Господь твой — Щедрейший, Который научил каламом, научил человека тому, чего он не знал» (аль-‘Аляк: 1–5), — и сказал: «И они не объемлют ничего из Его знания, кроме того, что Он пожелал» (аль-Бакара: 255).

А то, что знает само по себе, тем более и предпочтительнее существует само по себе, ибо знание — Его атрибут; и если этот атрибут вечен и необходим и не нуждается в деятеле, который произвёл бы его, то Носитель его тем более и предпочтительнее вечен и необходим.

Так же можно сказать о существующем: оно либо живо само по себе, либо живо через иное, либо не живо.

Известно, что живое через иное существует: человек в чреве матери до вдуновения в него духа не жив, а затем становится живым.

И потому установлено существование живого через иное, которое сделало его живым.

И то, что сделало его живым, либо живо само по себе, либо через иное.

Живое через иное нуждается в живом, и потому необходимо, чтобы дело завершилось живым самим по себе, дабы отсечь невозможную регрессию. И потому установлено, что в бытии есть живое само по себе; а живое само по себе не бывает иначе как необходимым, вечным самим по себе: если его сущность влечет его жизнь, так что его жизнь не приходит к нему от иного, то его сущность тем более и предпочтительнее необходима сама по себе и не осуществляется через иное. Ибо жизнь пребывает в живом носителе её, и если жизнь вечна, предвечна, необходима сама по себе и её несуществование невозможно, то живой, носитель её, тем более и предпочтительнее жив вечно, предвечно, необходим сам по себе.

Регрессия, называемая регрессией в причинах и следствиях, воздействующем и воздействованном, деятеле и действии, творце и творении, невозможна по согласию разумных

и явному смыслу разумного; более того, она невозможна для непосредственного разума после представления её. И именно от неё Пророк ﷺ повелел искать защиты, сказав: «Приходит к одному из вас шайтан и говорит: „Кто сотворил то-то? Кто сотворил то-то?“ — тот отвечает: „Аллах“, — и он говорит: „Кто сотворил Аллаха?“ — и если кто-то из вас найдёт это в себе, пусть ищет защиты у Аллаха и прекратит». Он повелел искать защиты от неё, дабы Аллах отвратил от него порочные наущения,

которые шайтан ввергает в него помимо его выбора и которыми причиняет ему страдание, — так что он может пожелать смерти или предпочесть сгореть, лишь бы не находить их. Это то наущение, о котором сподвижники спросили его: «О Посланник Аллаха, поистине, один из нас находит в себе то, что ему было бы легче сгореть, превратившись в головню, или упасть с неба на землю, чем говорить об этом». Он сказал: «Это — чистая вера», а в другой версии: «То, что величит для одного из нас — говорить об этом».

И он сказал: «Хвала Аллаху, Который обратил его козни лишь в наущение».

Он имел в виду, что ненависть к этому наущению и отвержение его и есть чистая вера и её суть.

[Глава]

И знай, что знание человека о том, что всякое возникшее непременно имеет того, кто его породил, или всякое возможное непременно имеет необходимое, или всякое нуждающееся непременно имеет богатого, или всякое сотворённое непременно имеет творца, или всякое познаваемое непременно имеет того, кто познаёт, или всякое произведение непременно имеет того, кто его произвёл, и подобное этому из всеобщих суждений и общих положений — это всеобщее знание всеобщего суждения, и оно истинно само по себе. Однако его знание о том, что это определённое возникшее непременно имеет того, кто его породил, и это определённое возможное непременно имеет необходимое, — также является для него знаемым, при том что суждение это определённое, частное, единичное. И его знание об этих определённых частных суждениях не поставлено в зависимость от знания того всеобщего общего суждения; скорее эти определённые суждения могут прийти в его природу прежде, чем он осознает те всеобщие суждения. Это подобно его знанию о том, что письмо непременно имеет пишущего, а постройка — строителя: когда он видит определённое письмо, он знает, что оно непременно имеет пишущего, а когда видит постройку, знает, что она непременно имеет строителя, даже если в этот момент он не осознаёт всякое ли письмо, что было, будет или может быть. Потому ты видишь, что ребёнок и подобный ему знают эти определённые частные суждения, хотя его разум и не представляет всеобщее суждение. Это подобно тому, как человек знает, что эта определённая вещь не бывает одновременно чёрной и белой и не находится в двух местах, даже если он не представляет, что всякая чернота и всякая белизна не соединяются и что всякие два тела не находятся в одном месте. Так же, если он видит дирхем и половину дирхема, он знает, что это целое больше этой части, даже если не представляет, что всякое целое непременно больше своей части.

Так же, если сказать: это первое число равно этому второму числу, а это второе число равно этому третьему числу, — он знает, что первое равно равному второму, которое равно третьему, даже если не представляет всеобщего суждения: всё равное равному — равно ему.

Так же, если он знает, что некая личность существует, он знает, что она не является несуществующей, а если знает, что она не несуществующая, знает, что она существует, и знает, что её существование и её несуществование не соединяются, но противоречат друг другу, даже если не представляет всеобщего суждения: отрицание всякой вещи и её утверждение, её существование и её несуществование не соединяются. Так же и большинство всеобщих суждений: знание человека о суждении в его конкретных единичных сущностях может быть для разума более очевидным, чем всеобщее суждение, и его знание о суждении касательно определённых вещей не поставлено в зависимость от тех всеобщих суждений. Потому знание человека о том, что он сам не породил себя, не зависит от его знания о том, что всякий человек не породил себя, ни от того, что всякое возникшее не породило себя. Скорее эти всеобщие общие суждения истинны, и это определённое суждение истинно, и знание о нём — природное, необходимое, не требующее доказательства, хотя и можно доказывать некоторые определённые вещи через всеобщее суждение, а знание всеобщего суждения приобретается посредством знания определённых вещей. Но суть в том, что это доказательство не является условием знания: знание об определённых вещах может быть таким же, как знание всеобщих, и даже большим. Более того, может быть, что тот, кто убеждён в определённых вещах, не убеждён во всеобщих. Потому ты не найдёшь никого, кто сомневался бы, что это письмо непременно имеет пишущего, а эта постройка — строителя; скорее это знают по необходимости. Хотя знание о том, что всякое возникшее непременно имеет породившего деятеля, некоторые группы исследователей считали умозрительным и даже приводили на него доказательство — либо через индуктивный силлогизм (кыяс аш-шумуль), либо через силлогизм по аналогии (кыяс ат-тамсиль).

Первое — слова того, кто говорит: всякое возникшее непременно имеет породившего. Второе — слова того, кто говорит: это возникшее, значит, оно нуждается в породившем, по аналогии с постройкой и письмом.

Затем, среди утверждающих, что всякое возникшее непременно имеет породившего, есть те, кто утверждает это, доказывая, что возникшее характеризуется избирательной определённостью, а избирательная определённость непременно требует того, кто её придал. Затем некоторые люди утверждают это тем, что определённое таким образом возможно, а возможное непременно требует перевеса для своего существования. Затем некоторые люди утверждают это тем, что отношение возможного к существованию и несуществованию одинаково, поэтому необходим перевес одной из сторон.

Многие считают первую посылку в этих суждениях необходимой, даже более очевидной, чем вторая, через которую её доказывают, — и это смятение случается лишь во всеобщих общих суждениях.

Что же касается того, что эта постройка непременно имеет строителя, это письмо — пишущего, эта сшитая одежда — портного, эти следы на земле из следов стоп — того, кто их оставил, этот удар — нанёсшего удар, эта огранка — огранщика, это

слышимое размеренное слово — говорящего, это избиение, стрельба и поражение копьём — того, кто бьёт, стреляет и поражает, — то в этих определённых частных суждениях не сомневается ни один из разумных, и для знания о них не требуется доказательства, хотя упоминание их подобий и есть довод для них, а упоминание суждения, объемлющего их и другое, — второй довод, так что на них указывают силлогизмом по аналогии и индуктивным силлогизмом. Но сами по себе они известны разумным по необходимости, при отвлечении от всякого всеобщего суждения, подобно тому как человек знает определённые состояния своей души: он знает, что не породил себя, даже если не представляет, что всякое возникшее не возникает само собой.

Потому природа творений создана так, что, когда они видят нечто из обновляющихся явлений — гром, молнию, землетрясение — они поминают Аллаха и прославляют Его, ибо знают, что это обновившееся не обновилось само собой, но имеет того, кто его породил. Хотя они знают это и относительно прочих возникших вещей, однако то, возникновение чего стало для них привычным, сделалось для них обычным, в отличие от необычного обновившегося. Впрочем, большинство того, при чём они поминают Аллаха и прославляют Его из удивительных обновлений, — они видели из привычных знамений Аллаха то, что больше этого. Достаточно хотя бы сотворения человека, ибо оно — из величайших знамений. Всякий знает, что он сам не породил себя, и его родители не породили его, и никто из людей не породил его, и знает, что он непременно имеет породившего. Потому всякий знает, что у него есть Творец, который его сотворил, и знает, что Он существует, живой, знающий, могущественный, слышащий, видящий; и Кто сделал другого живым — Тот более достоин быть живым, и Кто сделал другого знающим — Тот более достоин быть знающим, и Кто сделал другого могущественным — Тот более достоин быть могущественным. И он знает также, что в нём есть такое совершенство устройства, которое указывает на знание деятеля, и такая избирательная определённость, которая указывает на волю деятеля, и что само возникновение не бывает иначе как посредством могущества породившего. Так его знание о своей собственной определённой конкретной единичной душе даёт ему знание об этих божественных искомых и о другом, как сказал Всевышний: «И в ваших душах. Неужели вы не видите?» (аз-Зарийат: 21).

[Глава]

Когда это уяснилось, то знамение, признак и указание на вещь должны быть таковы, что их утверждение влечёт за собой утверждение того, на что они указывают и признаком чего являются, и они не нуждаются, чтобы быть знамением, признаком и указанием, в подведении под всеобщее суждение — независимо от того, известно ли определённое указываемое или его определённость неизвестна, а оно известно в общем, неопределённом виде.

Первое — как если сказать: признак дома такого-то то, что на его двери есть то-то, или на его пороге то-то, или признак такого-то то, что он таков-то и таков: когда этот признак увиден, эта определённая вещь узнаётся.

Второе — как если сказать: признак того, кто будет эмиром или судьёй, то, что его облик таков-то: когда этот облик увиден, знают, что здесь эмир или судья, даже если его определённость неизвестна.

А раз это так, то все творения влекут за собой Творца, Пречистого и Всевышнего, в Его определённости, и каждое из них само по себе указывает на то, что у него есть породивший, само по себе, и не нуждается в сопоставлении с этим того, что всякое возникшее имеет породившего, как мы уже привели: знание об единичных случаях этого суждения не должно зависеть от его всеобщих форм; более того, указание на определённого Породившего может быть более очевидным и более ранним.

Потому то из явлений, что видят люди, — знамения, сами по себе указывающие на деятеля, породившего их, без того, чтобы с этим непременно сопоставлялось всеобщее суждение: всякое возникшее имеет породившего. И они также указывают на Творца, Пречистого, поскольку известно, что никто не порождает их, кроме Него. Ибо как доказывают, что возникшее непременно имеет породившего — могущественного, знающего, волеющего, мудрого, — так действие влечёт могущество, совершенство устройства влечёт знание, избирательная определённость влечёт волю, а благополучие целого влечёт мудрость.

И всякое возникшее указывает на это, как указывает другое, и как всякое возникшее указало на определённость Творца, так и другое указывает на Него. Потому творения — знамения на Него, и Аллах назвал их знамениями. А знамения не нуждаются в том, чтобы быть знамениями, во всеобщем силлогизме — ни в силлогизме по аналогии, ни в индуктивном, — хотя силлогизм и является свидетелем для них и подкреплением их требования. Но знание сердец о том, на что указывают знамения и признаки, не должно останавливаться на этом силлогизме: скорее они знают их следствие и требование, даже если им и не приходит на ум, что всякое возможное не перевешивает одна из его сторон другую иначе как через перевешивающее, или что его существование не перевешивает несуществование иначе как через перевешивающее.

И отсюда тебе уяснится то, в чём спорила группа исследователей: причина нужды в Творце — это ли возникновение, или возможность, или их совокупность, — в этом нет нужды. Ибо всякое творение само по себе и по своей сущности нуждается в Творце, и эта нужда — необходимое его свойство.

И смысл этого в том, что его сущность не может существовать иначе как благодаря творцу, который его творит: если его сущность засвидетельствована как существующая вовне, то известно, что ей необходим действователь; а если она представлена в разуме, то известно, что она не существует вовне иначе как благодаря действователю. И даже если предположить, что она представляется абсолютно, без ограничений, то всё равно известно, что она не существует иначе как благодаря действователю, — ибо сама по себе она не существует иначе как благодаря действователю, и это познаётся самим её представлением, даже если сердце не ощущает

её возникновённости или возможности. И хотя и возможность, и возникновённость — тоже доводы на эту нужду, однако возникновённость влечёт за собой её существование после небытия, а уже известно, что она не существует иначе как благодаря действователю; возможность же влечёт за собой то, что она не бывает иначе как благодаря тому, кто её делает существующей, а это влечёт за собой, что если она существует, то существует благодаря делающему её существующей. И она, сама по себе, даже если не подводится под какое-то всеобщее описание, влечёт за собой нужду в действователе, то есть не бывает существующей иначе как благодаря действователю, и не пребывает и не остаётся иначе как благодаря действователю, который её сохраняет и продолжает её бытие. Так что она нуждается в нём в своём возникновении — независимо от того, говорят ли, что её пребывание есть добавочное к ней качество или не говорят этого.

И потому разум по необходимости знает, что эта возникшая вещь не пребывает иначе как благодаря причине, которая её сохраняет, как знает он, что она не возникла иначе как благодаря причине, которая её произвела. Если бы человек соорудил навес и не оставил ничего, что его удерживает, люди сказали бы ему: это не продержится и не останется. И точно так же, если он сшил одежду слабыми нитками и дурным швом, ему сказали бы: это не сохранится так, как требуется. Ибо люди по своей врождённой природе знают, что нуждающиеся вещи нуждаются в том, что их сохраняет, — как знают они, что те нуждаются в том, что их производит и создаёт.

А то, что приводят из притч и свидетельств, разъясняющих, что изделие нуждается в мастере и в своём возникновении, и в своём пребывании, — это лишь указание на то, что заложено во врождённой природе, подобно тому как в известном рассказе о некоем учёном приводят пример с кораблём. Атеисты сказали ему:

«Каково доказательство существования Мастера?» Он ответил им: «Оставьте меня, мои мысли заняты странным делом».

Они спросили: «Каким?» Он сказал: «Мне сообщили, что на Тигре есть огромный корабль, полный всевозможных диковинных товаров, который ходит туда и обратно без всякого, кто двигал бы его или управлял им».

Они сказали ему: «Неужели ты безумец?» Он спросил: «А что такое?» Они сказали: «Разве этому поверит разумный?» Тогда он сказал: «Как же ваши разумы поверили в то, что этот мир со всеми находящимися в нём видами, родами и диковинными событиями, что это вращающееся движущееся небо идёт и эти события происходят без того, кто их производит, и эти движущиеся движутся без того, кто их движет?» И они вернулись, укоряя самих себя. И точно так же, если сказать: «Этот корабль сам утвердился на берегу без всякой связи, которая связала бы его, и без привязи, которая привязала бы его», — разумы отвергнут это как ложь.

Так же и если сказать: «Возникшие вещи пребывают и длятся без того, кто их сохраняет, и без держащего, который их держит».

И потому Всевышний указал на это и на то. Первое — встречается часто; что же касается второго, то это подобно словам Его: «Воистину, Аллах удерживает небеса и землю, чтобы они не сдвинулись. И если они сдвинутся, то никто другой уже не удержит их после Него. Воистину, Он — Терпеливый, Прощающий» (Фатыр: 41); и словам Его: «Среди Его знамений — то, что небо и земля стоят по Его велению» (ар-Рум: 25); и словам Его: «Аллах воздвиг небеса без опор, которые вы могли бы увидеть» (ар-Ра‘д: 2). И это сохранение происходит посредством удела, которым Аллах поддерживает творения, как сказал Всевышний:

«Он создал вас, потом наделил вас уделом, потом умертвит вас, потом оживит вас. Есть ли среди ваших сотоварищей такой, который сделал бы что-нибудь из этого? Пречист Он и превыше того, что вы приобщаете в сотоварищи!» (ар-Рум: 40).

[Слова аш-Шахристани будут приведены в конце «аль-Икдам».]

И то, о чём мы упомянули, — что сами возникшие сущности, как человек, влекут за собой существование Мастера-Творца

и что знание человека о том, что он сотворён, влечёт за собой знание о его Творце само по себе, без нужды во всеобщей посылке, — согласуется с тем, что упоминают многие люди, как, например, слова аш-Шахристани: «Что касается освобождения мира от Мастера Знающего, Могущего, Мудрого, то я не считаю это учением и не знал сторонника такого учения, кроме того, что передаётся о горстке последователей вечности мира (дахрийя), будто они говорили: мир в предвечности был рассеянными частицами, которые двигались беспорядочно, затем случайно столкнулись — и получился мир в том виде, который ты видишь».

Он сказал: «И я не считаю сторонника этого учения из числа отрицающих Мастера; нет, он признаёт Мастера, однако возводит причину существования мира к слепому случаю и совпадению, уклоняясь от поиска причины. Поэтому этот вопрос не относят к вопросам, требующим умозрительного доказательства: ведь здравая человеческая врождённая природа по необходимости своей природы и очевидности своей мысли свидетельствует о Мастере Знающем, Могущем, Мудром. „Неужели в Аллахе есть сомнение?“ (Ибрахим: 10). „Если ты спросишь их, кто сотворил их, они непременно скажут: Аллах“ (аз-Зухруф: 87). „Если ты спросишь их, кто сотворил небеса и землю, они непременно скажут: их сотворил Могущественный, Знающий“ (аз-Зухруф: 89). И если они забывают об этой врождённой природе в благоденствии, то нет сомнения, что они при