Возможность действующей причины и Необходимый Сам по Себе#

ли, что подобное невозможно для Необходимого Самого по Себе? Ведь невозможно для Него лишь быть действователем или действующей причиной — если признана возможность действующей причины, которая действует не по выбору. Что же касается того, что Его существование не влечёт сопутствующего, без которого Он не существует, — то Необходимый Сам по Себе этому не противоречит, как бы это ни называлось: атрибутами, частями или как угодно.

[Третье]

Это выясняется через третье основание: отрицающий подобное сопряжение, если он философствующий, говорит, что Его Сущность влечёт возможные (мумкинат), отделённые от Него, — так как же невозможно, чтобы она влекла Его атрибуты, сопутствующие Ему, или то, что входит в объём Его имени? Он также признаёт, что Его Сущность влечёт Его бытие необходимым и существующим,

и разумным, и мыслимым, и разумом, и приятным, и тем, чем наслаждаются, и любящим Свою сущность, и любимым для неё, и подобное этим многим смыслам.

Если скажут: «Всё это — одна вещь», —

ответим: это, при его заведомой порочности по необходимости — ибо он заключает в себе, что знание есть любовь, а знающий и любящий есть знание и любовь, — если же допустить его возможность, то утверждение утверждающего, что тело не составлено из материи и формы и не из отдельных субстанций, но есть единое простое, — ближе к разуму, чем утверждение единства этих истин.

А если он из мутазилитов и подобных им, то они признают, что Его Сущность влечёт то, что Он живой, знающий, могущественный. А если он из утверждающих атрибуты (сыфатиты), то они признают, что Его Сущность влечёт знание, могущество, жизнь и прочие атрибуты. Так нет ни одной группы из групп, которая не была бы вынуждена признать, что Его Сущность влечёт сопутствующее, — и тогда отрицание этого сопряжения недоступно никому, назовут ли его нуждой или нет, и скажут ли, что это влечёт составленность, или не скажут.

[Четвёртое]

Следует сказать утверждающему, который говорит, что составное нуждается в каждой

из тех частей: что ты имеешь в виду под составным — те части, или их совокупность, или оба, или нечто четвёртое? Если ты имеешь в виду первое, то смысл будет: те части нуждаются в тех частях, и итог этого — что составная вещь нуждается в составной, и что вещь нуждается в самой себе, и что Необходимый Сам по Себе нуждается в Необходимом Самом по Себе.

А известно, что Необходимый Сам по Себе не бывает независимым от самого Себя — напротив, Его необходимость Самого по Себе влечёт, что Его сущность не обходится без самой себя.

Так что та нужда, которую вы упомянули, есть подтверждение Его бытия Необходимым Самим по Себе, а не препятствие Его бытию Необходимым Самим по Себе.

Если же сказать, что составное — это совокупность, которая есть соединение частей и их скопление,

то ответ: эта совокупность есть атрибут и акциденция частей, и ни один разумный не скажет, что она необходима сама по себе помимо частей, — о ней говорят лишь, что она сопутствует частям. А Необходимый Сам по Себе — это Сущность, существующая сама по себе, которая и есть части, а не просто атрибут, который есть отношение между частями. И поскольку это не есть сама Сущность, Необходимая Сама по Себе, а лишь её атрибут, то суждение о ней — как суждение о прочем, что вы назвали частями, и в пределе — лишь то, что некоторые части нуждаются в остальных, а это не есть нужда Необходимого Самого по Себе в Своей части.

Если же сказать, что составное есть совокупность, то есть части и их соединение, то это того же рода, что сказать: составное есть части, — однако при таком допущении соединение становится одной из частей.

И тогда, если сказать, что оно нуждается в частях, смысл этого будет в том, что оно нуждается в самом себе, то есть не обходится без самого себя, а это и есть истинный смысл его необходимости самого по себе, что не противоречит его необходимости самому по себе. Если же ты имеешь в виду нечто четвёртое, то здесь не мыслится ничего четвёртого, и потому его необходимо изобразить и разъяснить. Затем — ответ на эти слова.

Если же сказать, что совокупность требует нужды в каждой из частей, то ответ будет таков: нужда совокупности в этой части — как нужда в прочих частях, а эта часть и прочие части и есть совокупность, и дело возвращается к тому, что оно нуждается в самом себе.

Если сказать: одна из двух частей нуждается в другой, или сказать: целое нуждается в каждой части, и так далее, — то ответ, во-первых: это не ваш довод. Вы ведь утверждали нужду одного в другом лишь потому, что одно является действователем другого или его действующей причиной. Это ложно по необходимости, ибо у возможных составных вещей ни одна из частей не является действующей причиной другой и не является её действователем по выбору. А если бы даже предположить среди составных нечто, чья часть была бы действователем другой части, то не всякое составное таково, — значит, суждение не всеобщее, и не обязательно, чтобы предмет спора входил в число того, чья часть нуждается в своей части. Тем более — если ни в одной из частей нет действующей причины для другой части.

Если же ты имеешь в виду, что одна из двух частей не существует иначе как вместе с другой частью, то здесь лишь их взаимная сопряжённость и обусловленность одного другим, а это — соучастное обращение (давр му‘тамад иктиранан), которое возможно и истинно и неизбежно для любых двух сопряжённых вещей; и это не противоречит тому, что совокупность необходима через совокупность.

Если же спросить о каждой из частей: необходима ли она сама по себе или нет? — то ответ: если ты имеешь в виду, является ли она произведённым, производённым действующей причиной или нет, — то среди частей нет таковой, и каждая из них необходима сама по себе в этом отношении. Если же ты имеешь в виду, есть ли среди частей нечто существующее без существования другого, — то среди них нет ничего самостоятельного без другого, и нет ничего необходимого самого по себе в этом отношении. Доказательство указало на утверждение необходимого самого по себе, которое обходится без действователя и действующей причины, а не на то, что ничто, обходящееся без действователя, не может сопрягаться со своими сопряжённостями.

Ибо в выражении «необходимое само по себе» есть совокупность смыслов и смешение, из-за которых вошло в многие заблуждение. То, на что указало доказательство из утверждения необходимого самого по себе, — не то, что предположили эти отрицатели. Возможное — то, что не существует иначе как через вызывающего его к бытию, а необходимое — то, что есть само по себе, не через вызывающего его к бытию. То, что оно существует само по себе, сопрягаясь со своими сопряжённостями, не противоречит тому, чтобы оно было сущностью, описанной совершенными качествами, и каждая из сущности и качеств сопряжена с другой, и каждое из качеств сопряжено с прочими, и всё, что называется частью, сопряжено с другим.

Если сказать: в этом — множественность необходимого. Ответ: если вы имеете в виду множественность божества, существующего само по себе, Творца возможных вещей, — то нет. А если вы имеете в виду множественность смыслов и качеств у Него, или множественность того, что вы назвали Его частями, — то почему вы сказали, что каждое из этого, будучи необходимым само по себе, то есть существующим само по себе, не через вызывающего его к бытию, при том что его существование сопряжено с существованием другого, невозможно? И почему вы сказали, что утверждение двух смыслов или двух вещей, необходимых и взаимно сопряжённых, невозможно?

Это подобно тому, что говорят мутазилиты: «Если вы утверждаете качества, вы признаёте множественность вечного». Им отвечают: если вы сказали, что это влечёт множественность вечных богов, творящих творения, то это сопряжение ложно. Если же вы сказали, что это влечёт множественность вечных качеств у вечного божества, — то почему вы сказали, что это невозможно?

Большая часть того, чем запутывают эти отрицатели, — совокупные, двусмысленные выражения; когда разъясняются их смыслы и различается в них истинное от ложного, сомнение исчезает, и становится ясно, что истина, от которой нет уклонения, — слово сторонников утверждения смыслов и качеств.

[Пятое]

Сказать: твоё утверждение, что составное нуждается в каждой из тех частей в силу невозможности существования составного без его частей, не содержит в себе указания на нужду составного в его частях. Ибо то, что его существование невозможно без частей, влечёт лишь то, что оно не существует без них, но существует только тогда, когда они существуют. А то, что вещь не существует иначе как вместе с другой вещью, не влечёт нужды в ней: нужда в ней есть лишь тогда, когда она не существует иначе как через неё. Разве ты не видишь, что два соотносительных не существуют одно без другого, однако не говорится, что одно из них нуждается в другом, — как сыновство и отцовство: оба они производны от отдельной причины, и оба производных причины не существуют одно без другого, и оба нуждаются в причине, но одно не нуждается в другом. Если предположить, что у них нет причины, то одно из них не нуждалось бы ни в другом, ни в причине.

[Шестое]

Сказать: твоё утверждение «и каждая из них не нуждается в нём» — явная ошибка. Ибо из необходимости того, что составное зависит от каждой из его частей, не следует, что ничто из тех частей не зависит от него. Если под составным иметь в виду сами собранные части, то смысл будет в том, что собрание зависит от частей, или что каждая часть зависит от прочих частей, или от другой части, или собрание — от самого себя; и что бы из этого ни предположить, не следует, что одна из частей есть нуждающееся, а другая — нет. Если же предположить, что составное есть соединение, или соединение вместе с частями, то при предположении их взаимной сопряжённости ни одна из частей не будет необходимой самой по себе в смысле возможности её существования без прочих частей, ни соединение, ни что-либо иное: ничто из них не существует иначе как через другое, и потому ничто из частей не обходится без составного — каждая из них нуждается в нём.

И это не измеряется по отношению единицы к десятке, которая может существовать без существования десятки, ибо части десятки не взаимно сопряжены. Речь идёт о вещах взаимно сопряжённых, которые не могут существовать одни без других, — как качества, необходимо присущие Господу, да возвысится Он. А то, что отрицатели назвали частями, — невозможно существование ни одного из тех качеств без сущности, и даже без другого качества; и то, что они назвали частью, не может существовать без всего целого и без другой части. Потому невозможно сказать, что каждая из частей не нуждается в составной совокупности, тогда как составная совокупность нуждается в ней: если эту сопряжённость назвать нуждой, то нужда качества — и того, что они назвали частью, — в совокупности больше, чем нужда необходимой самой по себе сущности, или того, что они назвали составной совокупностью, необходимой самой по себе, в качестве или части. Ибо совокупность и есть необходимое само по себе, которое вовсе не допускает небытия, а каждая из её частей не мыслится существующей без существования другой. Это подобно тому, как они говорят, что живность и разумность — часть человечности, и при этом невозможно существование части без этой составной сущности; и подобно тому, как они говорят, что тело составлено из материи и формы, и невозможно существование одной из них без тела, — более того, простая субстанция (аль-джаухар аль-фард), по мнению большинства её сторонников, не может существовать без существования тела.

[Седьмое]

Сказать: твоё утверждение, что составное, необходимое само по себе, нуждается в каждой из своих частей в силу невозможности существования составного без частей, тогда как каждая из них не нуждается в нём, — слова ложные, и скорее верно обратное. Ибо то, что предположено частью, если оно нужно ей, необходимо оказывается необходимым само по себе; а если оно необходимо само по себе, то оно либо самостоятельно, не завися от существования другой части и целого, либо без этого не обходится. Если оно самостоятельно само по себе, не завися ни от другой части, ни от совокупности, — влечёт множественность вещей, необходимых самих по себе и самостоятельных, которые обходятся одна без другой и ни одна из которых не зависит ни от другой, ни от целого. А известно, что если это дозволено, то необходимо следует, что есть совокупность, каждая из которых необходима сама по себе, и совокупность необходима через эти необходимые. Если предположить множественность необходимого самого по себе, то это разрушает основу этого рассуждения — что уже говорить о его ответвлениях. И при допущении его множественности невозможно его немножественность, — и довод, которым доказывалось отрицание составленности, оказывается влекущим утверждение составленности, и его довод указывает на противоположность искомого, а это — крайняя степень ложности его слова.

Если же предположить у совокупности нечто сверх этих единичных вещей, то всё, что необходимо следует из необходимого, — необходимо, и тогда остаётся речь о том, что если совокупность прибавлена к числу, то её необходимость через число — спор, в котором нет пользы: если предположить десять, каждое из которых необходимо само по себе, то необходимо следует, что десятка необходима; и если каждое из десяти не допускает небытия само по себе, то десятка не допускает небытия тем более и ещё вернее. И присоединение необходимого самого по себе к необходимому самому по себе, если предположить такое, не влечёт слабости ни для одного из них; более того, само это соединение — из сопряжённостей их существования, тем более и ещё вернее. И если предположить, что связь некоторых из них с некоторыми — из сопряжённостей их необходимого самого по себе существования, то это не невозможно, ибо необходимое само по себе при таком допущении не исключает того, чтобы у него были сопряжённости и сопряжённые, необходимые.

И удивительно, что эти люди — как этот [автор] и подобные ему из тех, кто рассуждает о необходимом сущем по методу Ибн Сины, сделавших сложность (таракуб) своей опорой в отрицании того, что они отрицают, — приводят на пути доказательства необходимого сущего возражения, которые с необходимостью разрушают то, что они сами сказали об отсутствии сложности, но не разрушают невозможности бесконечного регресса (таса́ульс), — и при этом они приводят эти возражения на пути его доказательства как трудность (ишкяль) против опровержения учения о бесконечном регрессе, которое они сделали одной из посылок его доказательства, — лишь бы вечно оставаться на защите отрицания [атрибутов] посредством лжи. А ведь если бы они защищали утверждение [истины] частью того, чем защищали отрицание, этого было бы достаточно и стало бы разъяснением порочности этого отрицания.

Разъяснение этого в том, что, доказав существование необходимого сущего, они сделали это доказательство зависящим от опровержения бесконечного регресса, сказав: возможное сущее непременно нуждается в определяющей причине (мурджих), оказывающей воздействие; и затем — либо ряд продолжается до бесконечности, так что у каждого возможного есть возможная же определяющая причина, и причины и следствия цепочкой уходят в бесконечность, либо ряд завершается сущим, необходимым само по себе. Затем они сказали: а почему бы не допустить, что бесконечный регресс возможен? — об этом уже говорилось в другом месте.

И величайшее из их возражений — их слова: почему бы целому не быть необходимым через свои уходящие в бесконечность части, каждая из которых необходима через другую? Это возражение привёл аль-Амиди,

и он сказал, что не способен на него ответить. Суть его в том, что необходимо существует множество возможных вещей, среди которых нет ничего сущего, необходимого само по себе, но каждая из них — следствие другой, а целое — следствие своих частей.

А известно, что если мы предположим целое, необходимое через свои необходимые части, не способные не существовать, то это более приемлемо для разума, чем целое, необходимое через части, каждая из которых возможна и не существует сама по себе. Ибо нуждающееся в возможных вещах более достойно возможности, тогда как то, чьё существование необходимо следует из необходимых вещей, не может не существовать.

И ясный разум, который никогда не лгал, знает, что сложное [сущее], составленное из частей, каждая из которых возможна и не существует сама по себе, также возможно и не существует само по себе; а сложное из частей, каждая из которых необходима сама по себе, — ничто не мешает ему быть необходимым само по себе, то есть через те свои части, каждая из которых необходима.

А если сказать, что само соединение нуждается в частях, каждая из которых необходима сама по себе, то это будет словесным разногласием.

Суть в том, что разум признаёт возможность первого и не признаёт возможности того, чтобы части, каждая из которых возможна, делали целое необходимым через себя. А эти люди перевернули разумные истины

и сказали: если соединятся сущие, необходимые сами по себе, они станут возможными, а если соединятся возможные сами по себе, они станут необходимыми. Так, когда они говорят об отрицании атрибутов, необходимых для Аллаха, они делают то, что сложное сущее влечёт за собой свои части, доводом невозможности сложного, и это они сделали препятствием для возвышенности (улювв), воплощённости (таджсим) и утверждения атрибутов. Но они не приводят против самих себя того возражения, которое привели в доказательстве необходимого сущего, — хотя привести его здесь ещё более подобает, ибо здесь оно соответствует прочим доводам разума и подтверждает то, с чем пришли посланники, — то, что в этом содержится из утверждения атрибутов совершенства для Всевышнего Аллаха, и даже утверждения Его истинной сущности, без которой Он не был бы сущим. Они могли бы сказать: почему бы не допустить, что необходимое целое, или необходимое сложное, или необходимая совокупность необходима через необходимость каждой из своих частей, которые необходимы сами по себе и не способны не существовать?

И это было бы лучше, чем говорить: почему бы не допустить, что целое, каждая из частей которого возможна сама по себе, необходимо само по себе или необходимо через свои части?

А этот аль-Амиди, при том что он — из лучших, кто рассуждал из его собратьев в этих вопросах, и наиболее знающий в каламе и философии, — смутился и оказался бессилен ответить на

опровержимое возражение, порочащее доказательство необходимого сущего, — тогда как он вечно опирается на подобное же возражение, которое слабее его, против отрицания возвышенности и прочих вещей, утверждённых Откровением и разумом, и говорит, что это влечёт воплощённость (таджсим) и что несогласные с ним в вопросе о теле — невежды.

А если бы он отдал рассмотрению его должное, он бы знал, что невежество сложное, не говоря уже о простом, более прилично тому, кто пошёл таким путём. Ибо кто сомневается в том, что яснее и очевиднее всего для разума, и в том, в чём не сомневался никто ни из первых, ни из последних, тот более достоин невежества, чем тот, кто сказал то, с чем пришли пророки, посланные [Аллахом], их последователи и все разумные из сынов Адама, первые и последние, и чья истинность известна через достоверные доказательства.

А именно: никто из сынов Адама не признавал существования действователя мира, у которого, в свою очередь, есть действователь, и так до бесконечности, — без того, чтобы там был действователь, существующий сам по себе. Итак, кто сомневается в допустимости этого или бессилен ответить на допускающее это возражение, тот — явный невежда, и он невежественнее самого лживого из людей в чистейшей лжи — уподобления (ташбих) и воплощённости, — даже если предположить то учение, которое передают об экстремистах (гулят) среди иудеев и прочих, искажающих [представление] об Аллахе, — таких, что описывают Его плачущим, скорбящим, кусающим руку до крови, поражённым болезнью глаз. Превыше Он того, что говорят несправедливые, великим превыше!

Ведь если предположить сущее, необходимое само по себе и описанное этими недостатками, это не было бы более далеким для разума, чем существование действователя, который не существует сам по себе, у которого есть действователь, который не существует сам по себе, и так до бесконечности. Ибо это — описание всех действователей небытием, которое есть предел недостаточности: предел недостаточности в том, что [сущее] возводится к небытийным вещам, — как же [обстоит дело с] небытием того, что предполагают действователем мира?

Так выяснилось, что эти люди, претендующие на разумные [доводы], противоречащие доводам Откровения, — самые далёкие люди от того, чего требует разум и что он влечёт, как они же — самые далёкие от следования ниспосланной Книге и посланному Пророку. И то самое, чем они порочат доводы истины, согласующиеся с тем, с чем пришёл Посланник, — если бы они этим порочили то, что противоречит пришедшему от Посланника, они избавились бы от противоречия и их рассмотрение, разум и умозаключение были бы здравыми — вместо их противопоставления достоверному Преданию и ясному разуму порочных софизмов.

[Слова аль-Амиди в вопросе: является ли Его существование, Всевышнего, добавкой к Его сущности или нет? — и комментарий к ним]

И одно из самых удивительных вещей: этот аль-Амиди, когда перешёл к вопросу — является ли Его существование добавкой к Его сущности или нет, — привёл довод тех, кто сказал, что Его существование не является добавкой к Его сущности, и сказал: они доказывали тем, что если бы оно было добавкой к Его сущности, то оно непременно было бы либо необходимым, либо возможным. Недопустимо, чтобы оно было необходимым, ибо оно нуждается в сущности, поскольку по необходимости является её атрибутом, а ничто нуждающееся в другом не бывает необходимым. Следовательно, если бы Его существование было добавкой к Его сущности, оно не было бы необходимым, и остаётся лишь, чтобы оно было возможным. А если оно возможно, то оно нуждается в оказывающем воздействие, и этот воздействующий — либо сама сущность, либо нечто вне её. Первое невозможно, ибо это влечёт, что сущность есть и принимающее, и действующее, и потому, что воздействующий в существование непременно должен существовать, так что его воздействие в своё собственное существование требовало бы своего существования — и существование нуждалось бы в

самом себе, что абсурдно. А если воздействующий — не она, то необходимое существование было бы приобретаемым от другого, и тогда существование не было бы необходимым само по себе.

Затем он сказал: этот довод слаб, ибо скажущему [в ответ] принадлежит [право] сказать: ничто не мешает существованию, добавленному к сущности (махийя), быть необходимым само по себе. Ваше [рассуждение]: «оно нуждается в сущности, а нуждающееся в другом не бывает необходимым само по себе» — [на это] мы скажем: мы не признаём, что необходимое само по себе не нуждается в другом; нет, необходимое само по себе — это то, что не нуждается в воздействующем производителе, и ничто не мешает ему быть производящим само по себе, даже если оно нуждается в принимающем. Ибо действующий, производящий сам по своей сущности, — ничто не мешает его воздействию зависеть от принимающего, и всё равно, влечёт ли он это своей сущностью для самого себя или для того, что вне его. Это подобно тому, что говорит философ о

деятельном разуме (аль-акль аль-фа‘‘аль): что он производит сам по своей сущности субстанциальные формы и человеческие души, хотя то, что он влечёт своей сущностью, зависит от существования принимающей материи (хайюля).

Он сказал: а если мы и признаем, что оно непременно должно быть возможным, то мы не признаём, что суть возможного — нужда в воздействующем; нет, возможное — это нуждающееся в другом, а нужда в другом шире нужды во воздействующем, и это реализуется в нужде в принимающей сущности.

На это скажем: в этих словах он допустил, что необходимое существование может нуждаться в сущности (махийя), и указал, что необходимое само по себе — это то, что не нуждается во воздействующем, а не то, что не нуждается в другом; и что его возможность в смысле нужды в другом, а не во воздействующем, есть та возможность, которой описывается необходимое существование, нуждающееся в сущности.

И то самое, что он сказал здесь, следует сказать ему в ответ на то, что он привёл здесь же, когда сказал: целое нуждается в каждой из своих частей, а нуждающееся в другом не бывает необходимым само по себе, ибо оно возможно.

Скажем ему: мы не признаём, что нуждающееся в другом безоговорочно не бывает необходимым само по себе; нет — не бывает необходимым само по себе нуждающееся во воздействующем, а нужда целого в каждой из его частей есть не нужда во воздействующем, а нужда в другом — как нужда существования в сущности, если предположить их различие.

И скажем: твои слова «целое оказывается возможным» — что ты имеешь в виду под возможным: то, что нуждается во воздействующем, или то, что нуждается в другом?

Если скажешь первое — это ложь; а если скажешь второе, то почему же необходимое само по себе, не нуждающееся в действователе, не может быть возможным в смысле того, что оно нуждается в другом, а не в действователе?

И это самое рассуждение, которое он привёл, — им же самым ему отвечают на то, что он сказал здесь, и притом с ещё большим правом. Ибо зависимость необходимого целого со своими частями от каждой из его частей не отменяет его необходимости само по себе — которая и есть целое вместе с частями; тогда как зависимость существования от отличной от него сущности влечёт зависимость необходимого существования от того, что не входит в него.

Известно, что нужда вещи в своей части — не то же самое, что её нужда в том, что не является её частью: первая не отрицает полноты её необходимости, ибо её нужда в собственной части не больше её нужды в самой себе, а необходимое само по себе не может обойтись без самого себя — а значит, не может обойтись и без того, что входит в наименование его самого. Если же предположить существование необходимого и сущности (махийа), отличной от него, то необходимое оказывается нуждающимся в том, что не входит в наименование его имени. Кто дозволяет то — как запрещает это?

И потому слово утверждающих атрибуты лучше слова Абу Хашима и ему подобных из мутазилитов и их последователей, которые сказали: существование всякого сущего вовне отлично от его сущности, существующей вовне, и существование Необходимо-Сущего есть нечто добавленное к его сущности. С ними в этом согласилась — в ходе своих рассуждений — и группа из числа утверждающих (атрибуты), даже из числа последователей четырёх имамов, Ахмада и других, как Ибн аз-Загуни; это же — одно из двух мнений ар-Рази, более того, то, которое он предпочёл в большинстве своих книг, и так же Абу Хамид.

Опровержение такого рода составности (таракиб) достойнее опровержения того (первого), а в худшем случае — равнозначно ему. Ведь кто говорит, что существование добавлено к сущности, тот необходимо должен сделать сущность воспринимающей существование, а существование — атрибутом её, и тем самым сделает необходимое существование атрибутом иного, а атрибут нуждается в своём носителе. И разве эта нужда не ближе к тому, чтобы атрибут был возможным, чем его нужда в собственном неотъемлемом атрибуте и в том, что предполагается его частью, существующей лишь в пределах его самого? А что касается нужды атрибута в носителе атрибута, то она яснее указывает на возможность самого атрибута. Если необходимое существование не исключает того, чтобы быть атрибутом сущности, то как же исключается то, чтобы быть совокупным?

Самое большее, что можно сказать: совокупность — атрибут собранных необходимых существующих частей. Но известно, что атрибут частей, необходимых самих по себе, с большей вероятностью будет существующим и необходимым, чем атрибут сущности, которая сама по себе не есть существование.

Так вот, то, что он привёл там, — довод против него же здесь, хотя это можно изложить и лучше, чем изложил он, ибо можно сказать, что это изложение слабо.

А именно, он сказал: мы не признаём, что необходимое само по себе не нуждается в ином, ибо необходимое само по себе — то, что не нуждается в производящем воздействии, и не исключено, что оно — обусловливающее само по себе, хотя и нуждающееся в воспринимающем: ведь обусловливающий производитель сам по себе не исключает зависимости своего воздействия от воспринимающего — и безразлично, проистекает ли его обусловливание из его самого для него самого или для того, что вне его. Так говорит философ о деятельном разуме: что он обусловливает сам по себе субстанциальные формы и человеческие души, хотя то, что он обусловливает из самого себя, зависит от существования воспринимающей материи (хайюля).

Можно сказать, что это построение слабо по нескольким основаниям.

Первое основание: речь идёт о том, что необходимо само по себе, а не о том, что обусловливает иное или производит его. Если предположить, что обусловливающий производитель зависит от иного, из этого не следует, что необходимое само по себе зависит от иного.

Второе основание: сам обусловливающий производитель не зависит от иного — зависит лишь его воздействие, и из зависимости его воздействия не следует его собственная зависимость. Это подобно приведённому им уподоблению деятельным разумом: никто не говорит, что сам он зависит от того, от чего зависит его воздействие. Если это так в отношении обусловливающего — то что же о Необходимом?

Более того, они сами говорят, что само его обусловливание зависит от иного, и даже достижение воздействия местом зависит от подготовленности места.

Третье основание: это уподобление возможно в отношении того, что не является необходимым само по себе; что же касается Его, Пречистого и Всевышнего, то немыслимо, чтобы Его сущность зависела от иного или Его действие — от иного, ибо воспринимающие (кавабиль) также относятся к Его действию, и речь о Его действии для воспринятого — как речь о Его действии для воспринимающего. Всё, кроме Него, бедно перед Ним и сотворено Им, а Он ни в чём не нуждается ни в ком, кроме Себя, — в отличие от сотворённого деятеля, чьё действие зависит от воспринимающего, ибо это — действи