Самоочевидность познания Творца и довод от возможности#

одимости и самоочевидности его изначальной мысли о Мудром Творце — вплоть до того, что он упомянул, и что то, к чему приводят посылки доказательства через возможность возможных вещей или их возникновение, — из числа самоочевидных положений, но ниже того, о чём свидетельствует человеческая фитра: нужды человека в самом себе в Распорядчике.

Что же касается его слов, что отрицание Творца не является известным учением какого-либо приверженца учения, то хотя это и не известное учение, за которым стоит община из известных общин, однако это то, что случается со многими людьми и что говорят некоторые люди: либо на словах, но не в сердце — как положение Фараона и ему подобных, — либо в сердце и на словах, как Аллах поведал о споре Ибрахима, мир ему и благословение Аллаха, с тем, кто препирался с ним о его Господе, и о доводах Мусы, мир ему и благословение Аллаха, перед Фараоном.

Однако это не препятствует тому, чтобы познание Его было укоренено в фитре и утверждено по необходимости, ибо это — разновидность софистического состояния, которое встречается у многих людей: либо намеренно, либо по ошибке.

И многие люди могут спорить о многих самоочевидных положениях и врождённых познаниях — в чувственных и математических вещах, а также и в богословских.

И кто вникнет в то, что передают люди об учениях людей в естественных науках и математике, увидит диковины и редкости.

А у потомков Адама не поддаётся учёту то, что приходит им на ум из мнений и желаний, ибо они — род огромного различия: нет среди творений более различающихся, чем они. Лучшие из них — лучшие из творений, по мнению одних, или из лучших, по мнению других, а худшие из них — худшие из творений или из худших.

Всевышний сказал: «Мы сотворили для Геенны многих из джиннов и людей. У них есть сердца, которые не разумеют, и глаза, которые не видят, и уши, которые не слышат. Они подобны скотине, но ещё более заблудшие. Именно они являются беспечными» (аль-А‘раф: 179).

Всевышний сказал: «Неужели ты полагаешь, что большинство их слышат или разумеют? Они — не что иное, как скотина, но ещё более заблудшие в пути» (аль-Фуркан: 44).

Всевышний сказал: «Он посылает молнии и поражает ими, кого пожелает. Они спорят об Аллахе, а Он суров в наказании» (ар-Ра‘д: 13).

Всевышний сказал: «Или же Он погубит их за то, что они приобрели, и простит многое. А те, которые препираются о Наших знамениях, узнают, что им не избежать наказания» (аш-Шура: 34–35).

И подобного этому много.

И как спорили наззары о познании: возникает ли оно по необходимости, или умозрением, или обоими путями — на три мнения, — так же они спорили и о вопросе обязательности умозрения, ведущего к познанию Аллаха Всевышнего, — на три мнения.

Одна группа людей сказала: оно обязательно для каждого.

Другая группа сказала: оно не обязательно ни для кого.

А большинство (аль-джумхур) сказало: оно обязательно для одних людей, а не для других.

Тот, у кого возникло познание или вера — по мнению тех, кто считает, что оно возникает без познания и без умозрения, — тому оно не обязательно, а тот, у кого познание и вера не возникают иначе как через него, — тому оно обязательно.

[Слова Ибн Хазма в «аль-Фасль»]

И упомянул не один человек, что это — мнение большинства мусульман, как упомянул это Абу Мухаммад Ибн Хазм в своей книге, известной как «аль-Фасль фи-ль-миляль ва-ль-ахваль», в вопросе: (Является ли верующим тот, кто уверовал в ислам без доказательства, или же не бывает мусульманином никто, кроме того, кто привёл доказательство?).

Он сказал: (Мухаммад ибн Джарир и ашариты, кроме Абу Джа‘фара ас-Самнани, придерживались того, что мусульманином не бывает никто, кроме того, кто привёл доказательство, иначе он не мусульманин).

Он сказал: (Ат-Табари сказал: кто достиг возмужания или седины из мужчин и женщин, или достиг менструаций у женщин, и не познал Аллаха со всеми Его именами и атрибутами путём доказательства, тот — неверный, дозволенная кровь и имущество. И он сказал, что когда мальчик или девочка достигают семи лет, обязательно обучать их и тренировать на доказательство всего этого).

Он сказал: (Ашариты сказали: доказательство не обязательно для них, кроме как после возмужания). Он сказал: а все остальные люди ислама сказали: каждый, кто уверовал сердцем убеждением, в котором нет сомнения, и произнёс языком: «Свидетельствую, что нет божества, достойного поклонения, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха, и что всё, с чем он пришёл, — истина», и отрёкся от всякой религии, кроме религии Мухаммада ﷺ, — тот мусульманин и верующий, и с него не требуется ничего сверх этого.

[Слова Ибн Таймийи]

Я скажу: первое мнение в основе своей известно от тех, кто его высказал, — от кадаритов, мутазилитов и им подобных из людей каляма, а высказали его из ашаритов лишь те, кто последовал за ними. Потому Абу Джа‘фар ас-Самнани и сказал: утверждение обязательности умозрения — остаток, сохранившийся в учении (ашаритов) из высказываний мутазилитов. Эти обязывающие умозрение строят это на том, что обязательное познание не может возникнуть иначе как через умозрение, особенно кадариты среди них: они запрещают, чтобы рабы получали награду за то из необходимых знаний, что создаётся в них. И возложение умозрения на людей — это не мнение всех ашаритов: они сами спорят об этом.

[Слова аль-Аш‘ари]

Аль-Аш‘ари сказал в одной из своих книг: (Некоторые из наших соратников сказали: первое из обязанностей — признание Аллаха Всевышнего, Его посланников, Его книг и религии ислам).

Он также сказал: если спросит спрашивающий о том, кто прибыл из Китая и увидел разногласие, — что обязательно для него? — то о нём два ответа: первый — что для него обязательно умозрение, чтобы он познал истину и последовал за ней; второй — что для него обязательно следование истине и принятие ислама, а затем подкрепление познания умозрением и доказательством в меру наименьшего достаточного.

И спорили его соратники и другие о умозрении в основах религии: относится ли оно к индивидуальным обязанностям (фуруд аль-а‘ян) или к коллективным (фуруд аль-кифая)? А те, кто не делает его обязанностью для каждого, — одни из них говорят: обязанность — это твёрдое убеждение; другие говорят: нет, обязанность — это знание, и оно возникает без него (умозрения), как упомянули это не один из наззаров из соратников аль-Аш‘ари и других, как ар-Рази, аль-Амиди и другие.

А те, кто делает его обязанностью для каждого, спорят: действительна ли вера без него, а оставивший его грешен, или не действительна? — на два мнения.

Те же, кто сделал его условием веры или вменил его в обязанность, не делая условием, ограничились суммарным умозрением без способности к выражению и разъяснению; и вменял в обязанность выражение и разъяснение лишь незначительный меньшинство из людей каляма.

И нет сомнения, что верующие во времена Посланника Аллаха ﷺ, сподвижники и последователи, не обязывались тем умозрением, о котором говорят поздние люди каляма, — как путь акциденций и тел.

Однако можно ли сказать, что одного лишь твёрдого убеждения было для них достаточно? Или необходимo знание, возникающее через умозрение? Или возникает необходимое знание без умозрительного способа? — это то, о чём спорили.

[Возражение Ибн Хазма]

Ибн Хазм сказал: (Тот, кто обязал доказательством, привёл в доказательство согласие (иджма‘) о том, что таклид порицаем, а то, что не познано через доказательство, есть таклид).

(Они сказали: «Религии — их истину от лжи нельзя распознать чувственным восприятием, она познаётся лишь через доказательство, а кто не обрёл знания, тот сомневающийся». И они привели в довод слова Пророка ﷺ о том, что он передал относительно допрашиваемого в могиле.

Он сказал: «Верующий — или убеждённый — скажет: “Он раб Аллаха и Его Посланник”, а лицемер или сомневающийся скажет: “Не знаю; я слышал, что люди говорят нечто, и повторял это”».

И он сказал в ответ: «Таклид — это когда человек берёт слово того, кто ниже Посланника Аллаха ﷺ, у того, кого Аллах не повелел нам следовать и чьё слово брать, — напротив, Он запретил нам это.

Что же касается принятия слова Посланника Аллаха ﷺ, в

истинность и повиновение которому Аллах вменил в обязанность, то это не таклид, а вера и подтверждение истины, следование истине и повиновение Аллаху и Его Посланнику».

Он сказал: «И вот эти люди, которые наложили на истину — то есть на следование истине — имя “таклида”, тогда как таклид есть ложь.

В Коране порицается лишь таклид отцов, вельмож и господ в противоречии тому, с чем пришли посланы, а следование посланникам — это то, что Он вменил в обязанность; того, кто последовал за ними, Он не порицал вовсе».

Он сказал: «Что касается их довода, что вещи не познаются иначе как через доказательства и что то, чему не установлено доказательство, есть лишь притязание, и нет разницы между правдивым и лжецом по самим их словам, — то это делится на две части.

Если человек из людей, которого душа побуждает к подтверждению того, с чем пришёл Посланник Аллаха ﷺ, пока он не услышит доказательств, — на таком обязанность искать доказательство; однако если он умер сомневающимся или отрицающим прежде, чем услышит из доводов то, от чего душа его успокоится, то он умер неверующим и вечно пребудет в Огне, в положении того из современников Пророка ﷺ, кто не уверовал, пока не увидел знамений: такой тоже, если бы умер прежде, чем увидит знамения, умер бы неверующим, без разногласия среди кого-либо из людей Ислама. И мы вменили в обязанность тому, кто таков, искать доказательство лишь потому, что для него обязательно искать то, в чём его спасение от неверия.

Вторая часть: тот, чья душа утвердилась в подтверждении того, с чем пришёл Посланник Аллаха ﷺ,

и чьё сердце успокоилось в вере, и кого душа не побуждает искать доказательство — по благодеянию Аллаха к нему и облегчению для него того блага, для которого он сотворён, — такие не нуждаются в доказательстве и не обременяются обязанностью рассуждать.

И это — большинство людей: простолюдины, женщины, торговцы, ремесленники, невежественные, поклоняющиеся, и знатоки хадисов — имамы, которые порицают калам, споры и препирательства в религии».

Он сказал: «И это те, о ком Всевышний Аллах сказал: “Он внушил вам любовь к вере и украсил её в ваших сердцах, и сделал отвратительными для вас неверие, нечестие и ослушание. Такие идут прямым путём — по милости Аллаха и благодеянию Его. Аллах — Знающий, Мудрый” (аль-Худжурат: 7–8).

И Всевышний сказал: “Кого Аллах желает вести прямым путём, тому Он раскрывает грудь для Ислама, а кого желает ввести в заблуждение, тому Он делает грудь узкой и тесной, словно тот поднимается на небо” (аль-Ан‘ам: 125)».

Он сказал: «Итак, Аллах назвал идущими прямым путём тех людей, кому Он украсил веру в сердцах и внушил любовь к ней, и сделал грехи отвратительными для них — по милости и благодеянию от Него. И это есть созидание Аллахом веры в их сердцах изначально и на их языках,

и Аллах вовсе не упомянул в этом никакого рассуждения.

И эти — не подражатели своим отцам и не вельможам, ибо они свидетельствуют языками и утверждены сердцами в том, что если бы их отцы и предводители стали неверующими, они сами не стали бы неверующими; напротив, они считают дозволенным убивать своих отцов и предводителей и отрекаться от них, и чувствуют в себе великое отвращение ко всякому, от кого услышат нечто противоречащее Шариату, и видят, что сгореть в огне легче для них, чем отступить от Ислама».

Он сказал: «И это дело, которое мы познали из самих себя чувственно и узрели в самих себя с несомненностью: ведь мы оставались долгие годы, не зная рассуждения и его путей, будучи — хвала Аллаху — в высшей степени убеждёнными в религии Ислама и во всём, с чем пришёл Мухаммад ﷺ, в высшей степени спокойными душой в этом и в высшей степени испытывающими отвращение ко всему, в чём возникает сомнение. И в течение этого приходили нам на ум дурные помыслы, которые наущал шайтан, и мы от

силы отвращения к ним почти слышали биение своих сердец, гнушаясь их, — как сообщил Посланник Аллаха ﷺ, когда его спросили об этом и сказали ему: поистине, иной из нас находит в себе такое, что ему легче быть обезглавленным, чем говорить об этом.

И Пророк ﷺ сообщил, что это — чистая вера, и сообщил, что это — наущение шайтана. Затем мы изучили пути рассуждения и овладели ими — и Аллаху хвала и благодеяние, — но это не прибавило нам убеждённости к той, что была; напротив, мы узнали, что были ведомы к истине с облегчением, и стали как человек, который услышал о слоне, не видев его, а затем увидел его, — и убеждённость его в истинности его бытия ничуть не возросла; однако правильное рассуждение лишь показало нам отвержение некоторых порочных мнений, на которых мы были взращены».

Он сказал: «И наши противники, безусловно, познают в самих себе то, что мы упомянули, однако им вменяется засвидетельствовать о себе неверие до своего рассуждения — и это неизбежно. Так что сказанным нами установлено: всякий, кто чистосердечно уверовал в истину сердцем и произнёс её

языком, — те верующие, утвердившиеся в истине,

а вовсе не подражатели. Подражателями, неверующими, они были бы лишь в том случае, если бы сказали и убеждённо держались того, что мы следуем в религии только за своими отцами и вельможами, и если бы отцы и вельможи наши оставили религию Мухаммада ﷺ, то и мы оставили бы её. Если бы они сказали так и так уверовали, они были бы подражателями-неверующими, а не верующими, ибо они последовали бы за своими отцами и вельможами, следовать за которыми им запрещено, а не за Пророком ﷺ, следовать за которым им повелено».

Он сказал: «И Аллах вменил в обязанность принесение доказательства — если они правдивы — неверующим, противоречащим тому, с чем пришёл Пророк ﷺ, и это прямой смысл аята. А мусульманам Он никогда не вменял принесения доказательства и не отменял их следования, пока они не принесут доказательства.

И разница между двумя делами ясна: всякий, кто противоречит Пророку ﷺ, не имеет доказательства вовсе, и потому ему вменено принести доказательство — в обличение и ввержение в бессилие; и если бы они были правдивы — а они не правдивы, — то у них нет доказательства. А тот, кто последовал за тем, с чем пришёл Посланник Аллаха ﷺ, тот последовал за истиной, правота которой подтверждена доказательствами, и исповедует правдивость, обязательность которой установлена доводом неопровержимым. Поэтому, знает ли он об этом — то есть о доказательстве — или не знает, ему достаточно того, что он на истине, правота которой доказана, и нет доказательства ни для чего иного, кроме неё, — и он утверждающий истину и достигший верного».

Он сказал: «Что же касается их слов: “То, что не есть знание, то сомнение и предположение, а знание — это убеждение в вещи соответственно тому, какова она, по необходимости или через рассуждение.

Религии не познаются чувствами и не по необходимости разума, и потому достоверность их не познаётся иначе как через рассуждение; если человек не рассуждает, он не знающий, а если он не знающий, то он невежда, сомневающийся или предполагающий, а если он не знает религии, то он неверующий”, — то это не так, как они сказали, ибо они вынесли суждение ложное и порочное, на котором построили это доказательство: это их вторжение в определение знания словами “по необходимости или через рассуждение”.

Это порочная прибавка, с которой мы не согласны, и правоту которой не подтвердил ни Коран, ни Сунна, ни единогласие, ни язык, ни природа,

ни слово сподвижника.

Определение знания по истине таково: это убеждение в вещи соответственно тому, какова она, — и только. И всякий, кто убеждён в чём-либо соответственно тому, каково оно, и кого не тревожит в этом сомнение, — тот знающий его, будь то по чувственной необходимости, или по самоочевидности разума, или по доказательному рассуждению, или по облегчению от Аллаха великого и могучего ему и сотворению Аллахом этого убеждения в его сердце. И нет добавления к этому, и совершенно невозможно, чтобы человек был утверждён в убеждении в чём-либо, соответственно тому, какова та вещь, и при этом не был бы знающим её, — это противоречие, порок и взаимоисключение».

Он сказал: «И слова Пророка ﷺ о допросе ангела — довод против них, ибо Пророк ﷺ сказал в нём: “Верующий — или убеждённый — скажет: он Посланник Аллаха ﷺ”, — и не сказал: “рассуждающий”.

И нам достаточно света верующего убеждённого, как бы ни обреталась его вера и убеждённость.

И он сказал ﷺ: “А лицемер или сомневающийся” — и не сказал: “нерассуждающий” — “скажет: я слышал, что люди говорят нечто, и повторял это”. И да, это и есть наши слова, ибо

лицемер и сомневающийся — не убеждённые и не верующие, а этот — подражатель людям, а не утверждающий истину. Так что этот хадис — довод против них, вполне достаточный.

Что же касается их слов, что Аллах упомянул рассуждение во многих местах Своей Книги, повелел им и вменил в обязанность знание через него, а знание не обретается иначе как через рассуждение, — то и это прибавка, которую они вторгнули: их слова “повелел им”.

Этого они никогда не найдут; но Аллах упомянул рассуждение и поощрял его, и мы не отрицаем рассуждение — напротив, это деяние благое, к которому призывают, к которому побуждают всех, кто способен на него, ибо оно есть приумножение блага, и оно обязательно для всякого, чья душа не успокоилась в подтверждении истины. Мы отрицаем лишь то, что оно обязательно для каждого, без которого Ислам человека недействителен, — а это и есть чистейшая ложь.

Что же касается их слов, что Аллах вменил в обязанность знание, — то да.

А их слова “знание не бывает иначе как через рассуждение” — это ложное притязание, которое мы опровергли выше.

И первое его опровержение в том, что это притязание без доказательства».

Он сказал: «И потому их слова отпали, оказавшись лишёнными доказательства, и были притязанием, ими выдуманным, которое не подтверждает ни один текст и ни одно единогласие.

И мы приведём доказательства ложности их слов.

Говорится тому, кто сказал: “Не бывает мусульманином никто, кроме

рассуждающего”: поведай нам, когда становится обязательным для него рассуждение? До совершеннолетия или после него? Что касается ат-Табари,

то он ответил, что это обязательно до совершеннолетия.

Ибн Хазм сказал: “Это ошибка, ибо не достигший совершеннолетия не является обременённым и не является адресатом предписаний”».

Он сказал: «Что же касается ашаритов, то они изрекли нечто, что наполняет уста, от чего содрогается кожа приверженцев ислама, от чего содрогаются слухи и что разрывает связь между произносимым и Аллахом. А именно: они сказали: поиск доказательств не обязателен до достижения совершеннолетия. И они не удовольствовались этим общим тезисом, но избавили нас от труда и открыто высказали то, что мы сами хотели им вменить в вину, заявив без всякого сокрытия: ислам человека не является действительным, если после достижения совершеннолетия он остаётся сомневающимся, не уверовавшим. Он сказал: Мы никогда не слышали о неверии и отпадении от ислама ничего чудовищнее слов этих людей: человек не становится мусульманином, пока не усомнится в Аллахе Всемогущем и Великом, в истинности пророчества, в том, правдив Посланник Аллаха ﷺ или лжив. И никогда не слышал никто в безумии

и противоречии, в издевательстве над истинами ничего безобразнее слов этих людей: вера не становится действительной иначе как через неверие, подтверждение не становится истинным иначе как через отрицание, к довольству Аллаха Всемогущего и Великого не приходят иначе как через сомнение в Нём, и что тот, кто убеждён с уверенностью сердцем и языком, что Аллах — его Господь, нет божества, кроме Него, и что Мухаммад — посланник Аллаха, и что религия Аллаха — та, помимо которой нет иной религии, — тот неверующий многобожник. Прибегаем к Аллаху от оставления без помощи. Клянусь Аллахом, если бы не оставление Аллахом без помощи — а решение принадлежит Ему — не изрёк бы язык того, в ком есть хоть капля разума, столь великой вещи». [Комментарий Ибн Таймийи] Я скажу: это высказывание в своей основе восходит к положениям мутазилитов. Абу Хашим и группа вместе с ним вменили в обязанность сомнение и сделали его первым из обязательных. А те из разделяющих основу этого положения, кто не вменял его в обязанность, сказали: его наличие необходимо, хотя оно и не предписано. И это построено на двух основах. Первая: первое из обязательных — размышление (назар), ведущее к знанию. Вторая: размышление противоположно знанию, ибо размышляющий ищет знания, а потому в момент размышления не является знающим. Обе основы ложны. Что касается первой, то разъяснение её уже было дано. Что касается второй, то размышление бывает двух видов. Первый — размышление, включающее в себя поиск доказательства,

подобное исследованию того, о чём спрашивают, чтобы узнать, существует оно или нет: например, исследование претендента на пророчество — правдив он или лжив; исследование возможности лицезрения Аллаха Всевышнего — установлено ли оно в будущей жизни или нет; исследование опьяняющего набиза — дозволен он или запретен. Такой размышляющий — ищущий, и в момент поиска он сомневающийся. Но это размышление не есть то размышление, которое порождает знание, ибо последнее — это размышление о том, рассмотрение чего приводит к знанию, то есть размышление о доказательстве: например, исследование аята, хадиса или того силлогизма (кыяса), которым доказывают. Такое размышление порождает знание и влечёт его за собой с необходимостью. А то размышление противоположно знанию и несовместимо с ним. И поскольку в слове «размышление» (назар) есть неопределённость, умножились смятения людей на этом поприще, и впадали в противоречия те из них, кто впадал: они вменяют в обязанность размышление, ибо оно включает знание, а затем говорят: размышление противоположно знанию. Как же может то, что включает знание, быть противоположным ему, так что они не соединяются? Тому, кто различил размышление о доказательстве и размышление как поиск доказательства, становится ясна разница. Размышление о доказательстве не влечёт за собой необходимости сомнения в доказываемом. Бывает, что сердце человека не занято вещью, а затем он узнаёт её доказательство — и познаёт доказываемое, хотя прежде

не было ни сомнения, ни поиска. И бывает, что он уже знает её, и тем не менее размышляет о другом доказательстве, по причине своей связи с этим доказательством, — ведь схождение многих доказательств на одно доказываемое вещь частая. Но этих постигла опасность, которой они опасались, ибо они вменили в обязанность именно размышление; а коль скоро они вменили его в обязанность, то отсюда необходимо следует отсутствие знания о доказываемом, так что размышляющий оказывается ищущим знания, а значит, необходимо следует, что он сомневающийся. И вышло, что они вменяют каждому мусульманину: его вера не становится совершенной, пока после совершеннолетия у него не возникнет сомнения в Аллахе и Его Посланнике — вменили ли они это в обязанность или сказали, что это — из необходимых следствий обязательного. Из их ошибок также и то,

что если даже предположить, что познание не достигается иначе как через размышление, то не является условием этого откладывание размышления до совершеннолетия: размышление и до этого возможно — более того, оно происходит, и тогда познание уже достигнуто этим размышлением, хотя оно и не было обязательным, — подобно тому, как ребёнок до совершеннолетия учит азбуку и описание молитвы: этим обучением достигается цель обязательного после совершеннолетия. Размышление же обязательно лишь как обязательность средств, и его совершение до времени его обязательности — вернее ведёт к достижению цели. И подобно этому — омовение ребёнка до совершеннолетия и взрослого до наступления времени молитвы: этим достигается цель обязательного после совершеннолетия и наступления времени. Речь об этом вопросе имеет много ответвлений, и оно уже было рассмотрено в другом месте. Цель же здесь — разъяснить пути многих людей знания в подтверждении истинности Посланника ﷺ. Уточнение этого вопроса связано с рядом проблем. Среди них:

возможно ли твёрдое убеждение без принудительности (дарура) и без доказательства или нет? А если возможно — именуется ли оно знанием или нет? Среди них и то, что в слове «принудительность» есть неопределённость. Иногда под ним имеется в виду то, к чему человек бывает принуждён из очевидных, общих для людей знаний. Иногда — то, что возникает в его душе без его собственного усилия. Иногда — то, что не допускает сомнения. Иногда — то, что необходимо присуще душе человека с такой необходимостью, от которой невозможно освободиться. Среди них и то, что возникновение знания в душе у многих людей происходит принудительным образом, при том что человек воображает, будто оно у него не возникло, — подобно тому, как это бывает с намерением и решимостью (ният и касд). Ведь община единодушна в том, что молитва и подобные ей виды поклонения недействительны без намерения, которое относится к роду решимости, а место воли, по их единодушию, — сердце. И если человек произнесёт языком не то, что вознамерился сердцем, или наоборот, — принимается во внимание его сердечное намерение. Но затем многим людям запутался вопрос намерения, так что иные из них добиваются его наличия, тогда как оно у них уже есть, и сомневаются в его наличии в своей душе, хотя оно есть, — особенно если они убеждены, что намерение должно сопутствовать молитве. И видно у таких людей такое наваждение (васвас) по поводу его наличия, что выводит их из границ разума и религии, так что было сказано: наваждение бывает лишь от смятения разума или невежества в шариате. А корень этого — их неведение о сущности намерения и его наличии, вместе с их выходом из здравой природы (фитры), которой Аллах сотворил Своих рабов. А известно, что каждый, кто знает,

что он хочет сделать, непременно намеревается это и устремляется к этому; невозможно, чтобы раб совершал действие по своему выбору, зная о нём, не желая его. Молящийся, выйдя из дома и зная, что он хочет совершить молитву, не может не устремиться к молитве и не вознамериться её. И постящийся, зная, что завтра — день рамадана и что он из числа постящихся его, не может не вознамериться его. И очищающийся, взяв воду и зная, что его цель — очищение, не может не желать его. Отсутствие намерения мыслимо лишь при неведении о совершаемом действии или при том, что целью человека не является предписанное, — как тот, кто полагает, что время молитвы или поста уже вышло, и постится, и молится, думая, что это возмещение после времени: такой вознамерился возмещение, а если затем выяснится, что пост и молитва были как раз во время, — то этого молитва и пост засчитываются без разногласий. И подобно тот, кто совершил омовение водой с целью удаления нечистоты или обучения другого: такой не имел в виду своим действием предписанное очищение. Потому-то факихи и разошлись в действительности молитвы с таким очищением и в подобных случаях. Потому-то мусульманин и ощущает в своей душе разницу между ночью праздника, о которой он знает, что не постится, и ночами рамадана, о которых он знает, что постится. И он ощущает разницу между тем, когда он пребывающий или путник, намеревающийся поститься, и тем, когда он путник, не намеревающийся поститься.

И как воля может существовать в душе человека, при том что он сомневается в её наличии, или не умеет выразить её наличие, или добивается её наличия, — так же и принудительное знание и иное знание может наличествовать в душе человека, при том что он сомневается в его наличии, или добивается его наличия, или не умеет выразить его. Ибо существование вещи в душе — одно, знание о её существовании в душе — другое, а различение её от иного и выражение этого — третье. Так и большинство верующих: когда кто-либо из них достигает возраста различения, у него возникают те причины, которые порождают в его душе знание об Аллахе и Его Посланнике, и от них возникает в его душе принудительное знание и крепкая уверенность — подобно возникновению воли у того, кто знает, что он хочет сделать. А затем многие из людей калама запутывают то, что у него возникло, и сеют в нём сомнение, подобно тому как многие факихи запутывают то, что возникло у желающего и намеревающегося, и сеют в нём сомнение. Возникшее в душе знание не имеет строго определённых причин: одно возникает сразу, как знание о том, что человек воспринял чувствами, а иное — постепенно, как знание о содержании передаваемых массовым путём сообщений, как знание о значении улик, которые невозможно выразить словами. Так же и возникновение воли: есть вещи, решительная воля которых возникает в душе сразу, как воля вещей необходимых, без которых человек не может обойтись, — как воля отталкивания

того, что ему вредит, или воля испытывающего сильный голод и жажду — принять ту пищу и питьё, которые ему доступны. А есть то, что возникает постепенно, как воля человека к тому, что для него совершеннее и лучше: такая воля может возникать мало-помалу. Так же и его воля к тому, в нужде в чём или в полезности чего он сомневается: воля может крепнуть от силы знания и слабеть от его слабости, а может крепнуть от силы душевной любви к желаемому и слабеть от слабости этой любви. И тот, кто познал сущность дела, тому ясно, что в душах есть воли природные и знания природные, и что многие из людей калама в вопросе знания могут полагать, что оно не возникло, и стараться вызвать его, — а вызвать уже возникшее невозможно, и потому им приходится предполагать отсутствие существующего, а затем стараться вызвать его существование. Отсюда ошибаются многие из тех, кто погружается в калам и фикх.

Знание и воля могут быть актуально наличными или же пребывать в близкой к актуальности потенции, при некоторой рассеянности и беспечности, — и тогда, стоит возникнуть малейшему напоминанию, душа возвращается к тому знанию и воле, что в ней есть, или устремляется к искомому, и обретает познание его и любовь к нему.

Аллах Всевышний сотворил Своих рабов с природной склонностью к любви к Нему и познанию Его — и это есть ханифия, на которой Он создал Своих рабов, как о том говорится в достоверном хадисе от Пророка ﷺ: он сказал: «Аллах Всевышний говорит: "Я сотворил Своих рабов ханифами, но шайтаны совратили их: за