Аят о Судном дне и смиренных взорах#

Сказал Всевышний: «Отвернись же от них в тот день, когда призовёт призывающий к чему-то ужасному, смиренными взорами» (аль-Камар: 6–7).

И сказал: «В тот день, когда они выйдут из могил стремительно, словно к цели устремляясь, с поникшими взорами» (аль-Ма‘аридж: 43–44).

И сказал: «И ты увидишь, что их приведут к ней смиренными от унижения, глядя исподлобья» (аш-Шура: 45).

И увидел ‘Умар, да будет доволен им Аллах, человека, который молился, оборачиваясь, и сказал: если бы смирилось сердце этого, смирились бы и его члены.

Ибо смирение сердца влечёт смирение и униженность взора, а это противоречит его поднятию. О применимости этого к мольбе есть разногласие.

Потому встречается тот, кто, обращаясь к почитаемому им, не поднимает

свой взор на него.

И известно, что стороны по отношению к Аллаху были бы равны, если бы нам не было это повелено.

[Четвёртый довод]

Земной поклон относится к поклонению и смирению перед Тем, кому поклоняются, как поясной поклон и обход Дома.

Что же касается прошения и мольбы, то в них есть устремление к Тому, Кого просят и К Кому взывают, и направление сердца к Нему — особенно в состоянии нужды: просящий и взывающий устремляется сердцем к стороне Того, Кого он призывает, сообразно своей нужде и потребности в Нём.

А раз это так, то поднятие головы, взора и рук в определённую сторону заключает в себе устремление к Нему, пребывающему в той стороне, — в отличие от падающего ниц, ибо он — униженный, смиренный поклоняющийся, а это предполагает униженность и покорность, и в этом нет ничего, что предполагало бы направление лица, рук и тому подобного. Однако если он при этом взывает, то обращает к Нему своё сердце. И это — довод того, кто различал поднятие взора в состоянии молитвы и в состоянии мольбы.

[Пятый путь]

Можно сказать: устремление сердец к Пребывающему ввысь — вещь врождённая и разумная, в которой сошлись все народы без предварительного сговора; что же касается земного поклона, то это установление религиозное, совершаемое в повиновении Приказавшему — подобно тому, как обращаются к Каабе во время поклонения в повиновении Приказавшему.

И тогда доводом служит то, что во врождённой природе рабов заложено устремление к Пребывающему ввысь, — а этому нет противоречащего.

[Продолжение слов ар-Рази из «Лубаб аль-арба‘ин» о стороне и возвышенности]

Он сказал: «Противник также приводит аяты, в которых усматривается указание на сторону, как слова Всевышнего: ﴾Милостивый вознёсся на Троне﴿ (Та Ха: 5), и слова: ﴾они боятся своего Господа, Который над ними﴿ (ан-Нахль: 50), и слова: ﴾Он — Одолевающий, над Своими рабами﴿ (аль-Ан‘ам: 61)».

Он сказал: «Ответ состоит в том, что когда буквальные смыслы предания противоречат разумным доводам, невозможно ни поверить обоим, ни объявить оба ложными — ибо невозможно соединение двух противоположностей и их одновременное устранение, — ни поверить преданию, объявив ложным разум, ибо разум — основа предания, и объявление его ложным при вере в него влечёт объявление ложными обоих. Поэтому остаётся верить разуму, а знание о предании вверить Аллаху, либо заняться толкованием буквального смысла».

[Возражение ему]

Ответ на это таков: утверждение, что Аллах Всевышний над миром, известно с необходимостью из Писания, Сунны и единодушия праведных предшественников после размышления над этим — подобно знанию о том, что в Раю есть еда и питьё, знанию о посылке посланников и ниспослании Писаний, знанию о том, что Аллах о всякой вещи ведающий и над всякой вещью мощный, знанию о том, что Он сотворил небеса и землю и то, что между ними. Более того, о текстах о возвышенности было сказано, что их число достигает сотен мест.

А хадисы от Пророка ﷺ, сподвижников и последователей переданы мутаватиром и согласны с этим, так что у нас нет нужды отрицать это в каком-то конкретном слове, о котором, быть может, скажут, что оно допускает толкование. Потому и не было среди сподвижников и последовников разногласия об этом, о чём свидетельствуют книги преданий, широко и мутаватирно переданные в этом вопросе. И это знает тот, кто имеет заботу об этом деле, — лучше, чем они знают хадисы о побитии камнями, заступничестве,

Бассейне и Весах, и лучше, чем они знают тексты, указывающие на сообщение единичного передатчика, иджму и кыяс, и больше, чем они знают тексты о преимущественном праве покупки (шуф‘а), земном поклоне при забывчивости, запрете жениться на женщиле одновременно с её тёткой по отцу или матери, запрете наследования для убийцы и тому подобном, что вся община принимает с принятием.

Потому праведные предшественники были единодушны в такфире того, кто отрицал это, ибо у них это было известно с необходимостью из религии. А вещи, известные с необходимостью у предшественников, имамов и учёных религии, могут быть неизвестны некоторым людям — либо из-за их отвращения от слушания передаваемого об этом, так что при уклонении от слушания и размышления они не обретают условия знания; более того, это уклонение становится препятствием для обретения знания об этом — подобно тому, как отворачивается от созерцания новолуния и не видит его, хотя его видение возможно для каждого, кто взглянул бы на него; и подобно тому, что происходит с тем, кто не внемлет словам другого и не размышляет о них, — особенно если у него утвердилось убеждение, что Посланник не мог сказать подобного, и тогда сердце его остаётся не размышляющим и не вникающим в то, чем обретается это необходимое знание.

Потому многие из учёных иудеев и христиан верили, что Мухаммад — посланник Аллаха и что он правдив, но говорили: он не был послан к нам, а лишь к неграмотным, — ибо они отвратились от слушания мутаватирных известий и мутаватирных текстов, разъясняющих, что он говорил: Аллах послал меня к обладателям Писания. Более того, большинство из них не признаёт, что Халиль (Ибрахим) построил Каабу вместе с Исмаилом, и что Ибрахим отправлялся в ту сторону, — хотя это из величайших вещей по своей мутаватирности — из-за своего отвращения.

Многие же рафидиты отрицают, что Абу Бакр и Умар похоронены у Пророка ﷺ, а среди гулятов есть те, кто говорит: аль-Хасан и аль-Хусайн не были детьми Али — их отцом был Салман аль-Фариси. Многие рафидиты не знают, что Али выдал свою дочь за Умара и что у него был сын по имени Умар.

Что же до притязаний на такию и принуждение — то это их знамя в этом мазхабе.

Некоторые мутазилиты отрицали сражение у Джамаль и Сиффин, многие люди не знают о событиях аль-Харры, смуты Ибн аль-Аш‘аса и смуты Язида ибн аль-Мухалляба и подобных им широко известных мутаватирных событий.

Более того, многие люди — даже из тех, кого причисляют к знанию — не знают широко известных мутаватирных походов Посланника Аллаха ﷺ, их порядка, того, в каких из них было сражение, а в каких нет: они не знают, что было раньше — Бадр или Ухуд? Что раньше — Ров или Хайбар? Что раньше — завоевание Мекки или осада Таифа? Не знают, было ли сражение в Табуке или нет. Не знают числа детей Пророка ﷺ — сыновей и дочерей, не знают, сколько рамаданов он постился, сколько совершил хаджей и умр, сколько молился в сторону Байт аль-Макдис после хиджры, в какой год был предписан пост рамадана. Не знают, было ли велено поститься в день Ашуры один год или больше. Не знают, постоянно ли он сокращал молитву в пути или нет. Не знают, соединял ли он две молитвы, и делал ли он это часто или редко.

И тому подобные вещи, которые все известны мутаватиром у знающих его обстоятельства, тогда как у других нет о них даже предположения, не говоря о знании, — более того, иные отрицают даже то, что передано о нём мутаватиром.

А известно, что имамы джахмитов-отрицателей, мутазилитов и им подобных — из самых далёких людей от знания смыслов Корана, известий и слов праведных предшественников. Ты найдёшь, что их имамы — из самых далёких людей от доводства Писанием и Сунной: их опора в религиозных вопросах — лишь то, что они считают иджмой, при том что они часто ошибаются в том, что считают иджмой, хотя это не иджма; а их опора в основах религии — то, что они считают разумными доводами, тогда как это невежественные построения, — особенно такие, как ар-Рази и подобные ему, которые запрещают доводиться в этих вопросах Писанием и Сунной.

Убедись в этом по тому, что ты найдёшь в книгах имамов отрицателей — таких, как Абу аль-Хусайн аль-Басри и подобные ему, таких, как Абу Хамид (аль-Газали), ар-Рази и подобные им.

Абу аль-Хусайн аль-Басри и подобные ему из мутазилитов опираются в основах своей религии на хадисы, которые мог собрать Абд аль-Ваххаб ибн Абу Хайя аль-Багдади, содержащие ложь и слабость, а кратные им по числу мутаватирные известия они вовсе не знают — до такой степени, что убеждены, будто о видении есть только хадис Джарира ибн Абдуллаха аль-Баджали от Пророка ﷺ, что он сказал: «Поистине, вы увидите вашего Господа, как видите солнце и луну; и если можете, не лишайте себя молитвы перед восходом

солнца и перед его закатом — так делайте».

И они говорят: это передал только Кайс ибн Абу Хазим, а он ненавидел Али, — и они полагают, что о видении нет никакого хадиса, кроме этого.

А знающие хадисоведение знают: хадисы о видении переданы мутаватиром — в большей мере, чем мутаватирность многого из того, что они считают мутаватирным. В достоверных сборниках (ас-Сахих) их приведено больше, чем приведено о шуф‘а, разводе, долях наследства, земном поклоне при забывчивости, достоинствах Усмана и Али, запрете женщины для её тёток, протирании кожаных носков, иджме, сообщении единичного передатчика, кыясе и прочих главах, о которых они говорят, что хадисы в них мутаватирны.

Хадисы о видении превосходят хадисы каждого из этих видов, и в достоверных сборниках их больше, чем хадисов этих видов.

Таков длинный хадис Абу Хурайры о Его явлении в День воскресения и прохождении их по Мосту — он есть и в Сахихе, от Абу Саида и от Джабира.

В обоих Сахихах — хадис Абу Мусы о видении Его в Раю.

В обоих Сахихах — в хадисе о заступничестве — видение им своего Господа.

В Сахихе — хадис Сухайба о видении обитателями Рая.

Что же до хадисов о возвышенности и о том, что включает этот смысл, то их — многократно больше, чем хадисов о видении.

Абу аль-Хусайн и подобные ему из мутазилитов, равно как аль-Газали, ар-Рази и подобные им из ответвлений джахмитов, — из самых малознающих людей о пророческих хадисах и словах праведных предшественников в основах религии, в смыслах Корана и в том, что дошло из хадиса, — до того, что многие из них и не предполагают, что предшественники вообще говорили об этих главах.

А кто имеет знание в этой главе, тот знает: слова предшественников об этих основополагающих вопросах — как о возвышенности, утверждении атрибутов, сообщаемых в предании, и прочем — многократно превосходят их слова о вопросах дедов, братьев при деде, развода, зихара, иля’, tayammuma осквернённого, прикосновении осквернённого к мусхафу, земном поклоне при забывчивости, вопросах веры, обетов, долей наследства и прочем, что передано о них мутаватиром.

Этот основоположение мы подробно раскрыли в разных местах — как в наших словах о мутаватирности чудес Посланника ﷺ и прочем, где требуется знание этого основоположения: то, что мутаватирно у знающих о какой-либо вещи, может не быть мутаватирным у других.

А знающие хадисоведение — самые близкие люди к знанию того, с чем пришёл Посланник,

и к знанию слов сподвижников и следовавших за ними с благом: к ним возвращение в этой главе, а не к тому, кто чужд этому знанию и не имеет о нём представления — и если бы не то, что он следовал в фикхе за кем-то из имамов, он был бы в религии подобен одиночкам из невежд простонародья.

Если же скажут: ты утверждал, что большинство имамов из отрицающих — джахмитов и мутазилитов — обладали скудным знанием того, что пришло от Посланника, высказываний саляфов о толковании Корана и основах религии, и того, что им дошло от Посланника, — но среди отрицающих есть многие, кто обладает знанием этого.

Ответ: эти бывают разных типов. Первый тип — те, у кого нет опыта в рациональных доводах: они берут то, что сказали отрицающие о суждении и доказательстве, и считают это убедительными доводами, не имея силы самостоятельно разбираться в них; в действительности они лишь следуют им в этом (таклид). Эти же прежде уверовали в слова саляфов, и потому всё, что они слышат из Корана, хадисов и высказываний саляфов, они не толкуют в противоречащем этому смысле, а либо полагают, что это согласно с их мнением, либо оставляют это без внимания, вверяя (тафвид) его смысл. Таково положение таких, как Абу Хатим аль-Бусти, Абу Са‘ид ас-Самман аль-Му‘тазили, а также таких, как Абу Зарр аль-Харави, Абу Бакр аль-Байхаки, аль-Кади ‘Ияд, Абу аль-Фарадж Ибн аль-Джаузи, Абу аль-Хасан ‘Али ибн аль-Муфаддаль аль-Макдиси и им подобные.

Второй тип — те, кто идёт в рациональных вопросах путём самостоятельного суждения (иджтихад) и ошибается в них, как ошибался и другой, и потому разделяет с джахмитами некоторые их порочные основы, хотя у него нет того опыта в словах саляфов и имамов в этой области, какой был у имамов Сунны, даже если он знает тексты двух Сахихов и других сборников. Таково положение Абу Мухаммада Ибн Хазма, Абу аль-Валида аль-Баджи, аль-Кади Абу Бакра Ибн аль-‘Араби и им подобных. К этому же типу относятся Бишр аль-Мариси и Мухаммад ибн Шуджа‘ ас-Саляджи и подобные им.

Третий тип — те, кто слышал хадисы и предания и возвеличивал мазхаб саляфов, но разделял с мутакаллимами-джахмитами некоторые их оставшиеся основы, и у них не было того знания Корана, хадисов и преданий, каким обладали имамы Сунны и хадиса, — ни в части умения отличать достоверное от слабого, ни в части понимания их смыслов. Они сочли верными некоторые рациональные основы джахмитов-отрицающих и увидели противоречие между ними и преданием. Таково положение Абу Бакра Ибн Фурака, аль-Кади Абу Я‘лы, Ибн ‘Акиля и им подобных.

Поэтому эти люди иногда избирают путь сторонников толкования (та’виль), как сделали Ибн Фурак и подобные ему в рассуждении о проблематичных преданиях; иногда вверяют их смыслы и говорят: «они проходят по своему внешнему смыслу», как сделали аль-Кади Абу Я‘ла и подобные ему; а иногда их суждение колеблется, и они то отдают предпочтение одному, то другому, каково положение Ибн ‘Акиля и подобных ему. Эти люди порой включают в число проблематичных хадисов то, что является ложью и вымыслом, не зная, что это вымысел, а также то, чья формулировка устраняет проблему — например, если это было сновидение, а они полагают, что это произошло наяву в ночь Вознесения.

Есть и такие люди, у которых есть опыт в рациональных доводах, заимствованных у джахмитов и других, и они разделили с ними некоторые их основы, но увидели в их словах противоречие вещам, широко известным среди людей Сунны, — как вопрос о Коране и видении (Аллаха). Ведь и среди простых, и среди учёных широко известно, что мазхаб саляфов и людей Сунны и хадиса состоит в том, что Коран — речь Аллаха, несотворённая, и что Аллах будет увиден в будущей жизни. И вот эти люди захотели соединить поддержку того, что широко известно у людей Сунны и хадиса, с согласием джахмитам в тех рациональных основах, которые они сочли верными, — хотя у них не было того детального знания Корана и его смыслов, хадисов и слов сподвижников, каким обладали имамы Сунны и хадиса. И они пошли путём, составленным из того и другого, и обе группы приписывают им противоречивость.

Таков путь аль-Аш‘ари и имамов его последователей, как аль-Кади Абу Бакр, Абу Исхак аль-Исфарайини и подобные им. Поэтому ты находишь, что лучший из них, как аль-Аш‘ари, излагает мазхаб людей Сунны и хадиса в общем виде, передавая его сообразно тому, что он считает его следствием, и говорит: «Я говорю всем тем, что сказали они», — а когда излагает учения людей калама — мутазилитов и других, — то передаёт их так, как передаёт знаток, знающий их в подробности. Слова этих людей полезны для познания противоречивости мутазилитов и других и для познания порочности их учений; что же касается знания того, с чем пришёл Посланник и на чём были сподвижники и табиины, то их знание этого ограниченно. Иначе: кто был знающим в преданиях и в том, что пришло от Посланника, сподвижников и табиинов, без благого мнения о том, что этому противоречит, тот не вошёл в число этих людей — либо потому, что он знал в целом, что приверженцы нововведений, противоречащие этому, безусловно противоречат Посланнику, а он знал, что кто противоречит Посланнику, тот заблудший, — каково положение большинства людей хадиса; либо он к тому же знал порочность и противоречивость слов тех людей, как знали имамы Сунны из этого то, чего не знает никто иной: Малик, ‘Абд аль-‘Азиз аль-Маджишун, Хаммад ибн Зайд, Хаммад ибн Саляма, Суфьян ибн ‘Уяйна, Ибн аль-Мубарак, Ваки‘ ибн аль-Джаррах, ‘Абдуллах ибн Идрис, ‘Абд ар-Рахман ибн Махди, Му‘аз ибн Му‘аз, Язид ибн Харун аль-Васити, Яхья ибн Са‘ид аль-Каттан, Са‘ид ибн ‘Амир, аш-Шафи‘и, Ахмад ибн Ханбаль, Исхак ибн Ибрахим, Абу ‘Абд ар-Рахман аль-Касим ибн Саллям, Мухаммад ибн Исма‘ил аль-Бухари, Муслим ибн аль-Хаджжадж ан-Найсабури, ад-Дарими — Абу Мухаммад ибн ‘Абдуллах ибн ‘Абд ар-Рахман и ‘Усман ибн Са‘ид, — Абу Хатим и Абу Зур‘а ар-Рази, Абу Давуд ас-Сиджистани, Абу Бакр аль-Асрам, Харб аль-Кармани и те, чьё число не исчислит никто, кроме Аллаха, из имамов ислама, наследников пророков и преемников посланников. Все они единогласны в противоположном слову отрицающих, как о том переданы непрерывные предания от них и от других имамов саляфов, без разногласия между ними в этом.

[Второй довод]

Следует сказать: тексты об этом ясны и не допускают толкования — тех толкований, что упоминаются в этом вопросе, подобного толкованиям батинитов-карамитов; они ложны, как разъяснено в своём месте, и их порочность известна с необходимостью, как разъяснена ложность толкования каждого, кто толковал «истава» в смысле, не заключающем возвышения над Троном, — например, толкования его как могущества или положения и тому подобного.

[Третий довод]

Следует сказать: мы не признаём, что этому вообще противоречит какой-либо рациональный довод. Напротив, рациональные доводы, которым противоречат эти тексты предания, — из рода софистических сомнений, которые суть иллюзии и вымыслы, не соответствующие действительности. И каждый, кто их высказывает, не свободен либо от следования (таклид) другому, либо от собственного предположения. Иначе: кто обратится в их посылках к здравым врождённым основам (фитра) и проверит их построение, тот не найдёт среди противоречащего текстам предания ни одного довода, составленного из достоверных посылок правильным построением. И большинство тех, кого ты находишь противоречащим посредством их или опирающимся на них, когда тебе разъяснится их порочность и то смешение и путаница, что в них, — говорит: «Это сказали такой-то и такой-то, а они были достойными, как же могло это укрыться от них?» Так они, отвратившись от речи Непогрешимого, который не говорит по влечению, от единогласия саляфов, которые не сходятся на заблуждении, и от противоречия разумам сынов Адама, на которых Аллах их сотворил по фитре, приходят к следованию за людьми, которые говорят, что эти положения рациональны и доказательны, — тогда как в этом им противоречили другие люди их же рода, подобные им и превосходящие их числом. И большинство тех, кого ты встретишь из ищущих знания, приписывающих себя к философии, или каламу, или суфизму, или фикху, или иному, — когда они противоречат текстам Писания и Сунны тем, что именуют убедительным доводом, рациональным доказательством, правильным кыясом, верным вкусом (завк) и тому подобным, — если ты строго допросишь их, найдёшь, что это приходит к следованию за тем, кого он возвеличил, если он из последователей, или к тому, что измыслил или вообразил он сам, если он из тех, за кем следуют. Обеим группам — доля того, что упомянул Аллах об их подобиях.

Аллах Всевышний сказал: «Среди людей есть такие, которые приравнивают к Аллаху иных и любят их, как любят Аллаха. Но те, которые уверовали, любят Аллаха сильнее. Если бы беззаконники увидели, когда увидят мучения, что могущество целиком принадлежит Аллаху и что Аллах суров в наказании… Вот тогда те, за кем следовали, отрекутся от тех, кто следовал, и увидят мучения, и оборвутся у них все связи. Те, которые следовали, скажут: “Если бы у нас был ещё один шанс, то мы отреклись бы от них, как они отреклись от нас”. Так Аллах покажет им их деяния, чтобы они причиняли им сожаление. Они никогда не выйдут из Огня» (аль-Бакара: 165–167).

И сказал Всевышний: «В тот день беззаконник станет кусать свои руки и скажет: “Лучше бы я взял путь с Посланником! Горе мне! Лучше бы я не брал такого-то в друзья! Это он отвратил меня от Напоминания после того, как оно пришло ко мне”. Воистину, шайтан оставляет человека без поддержки» (аль-Фуркан: 27–29).

И сказал Всевышний: «В тот день, когда их лица будут перевёрнуты в Огне, они скажут: “О, если бы мы повиновались Аллаху и повиновались Посланнику!” Они скажут: “Господь наш! Мы повиновались нашим старейшинам и зннатным людям, и они сбили нас с пути. Господь наш! Дай им двойное наказание и прокляни их великим проклятием!”» (аль-Ахзаб: 66–68).

И сказал Всевышний: «И вот они будут препираться в Огне, и слабые скажут тем, кто превозносился: “Мы были вашими последователями. Не избавите ли вы нас от доли Огня?” Те, кто превозносился, скажут: “Все мы в нём. Аллах уже вынес решение между рабами”» (Гафир: 47–48).

[Четвёртый довод]

Следует сказать: мы не признаём, что — в предположении того противоречия, о котором упоминается — невозможно признать истинными оба. Нет, это возможно: ибо то, что ясный разум отрицает — атрибуты несовершенства и утверждение подобия между Творцом и Его атрибутами и творением и его атрибутами, — того достоверное предание не утверждает; а то, что утвердило достоверное ясное предание, того не отрицает ясный разум. А посему ясный разум и достоверное предание не могут противоречить друг другу, и противоречие между ними лишь предполагается из-за ошибки в том, на что они указывают, или на что указывает одно из них, — как противоречат ясным рациональным указаниям софисты и им подобные, и как предполагают противоречие доводам предания безбожники.

И часто это смешивается, и обе деля указывают в противоположные стороны у того, в ком укоренились софистика и безбожие из-за утвердившихся в нём сомнений, так что изъян кроется в его восприятии, а не в воспринимаемом — подобно косоглазому, который видит единое как двойное, или больному лихорадкой, которому сладкое кажется горьким. Между тем правильное предание — это истинное слово непогрешимого, о котором не дозволительно допустить, что в его сообщении есть ложь — ни намеренная, ни по ошибке.

А правильное разумное — это то, что утверждено или отрицано в самой действительности, а не по восприятию определённого лица. И то, что утверждено или отрицано в самой действительности, не дозволительно, чтобы Истинный сообщил о нём противоположное; напротив, тот, кто засвидетельствовал сущее таким, каково оно, найдёт его соответствующим сообщению Истинного.

Как сказал Всевышний: «Мы покажем им Наши знамения на горизонтах и в них самих, пока им не станет ясно, что это — истина. Неужели не достаточно того, что твой Господь является Свидетелем всякой вещи?» (Фуссылят: 53).

И Он сообщил, что покажет им из знамений наглядных, очевидных для них, то, что разъяснит им, что Коран — истина.

И сказал Всевышний: «И увидят те, кому даровано знание, что ниспосланное тебе от твоего Господа есть истина, и ведёт оно к пути Великого, Достохвального» (Саба: 6).

Тот, кому даровано знание, увидит, что ниспосланное ему от его Господа — истина. Что же касается того, у кого есть то, что он считает знанием, будучи невежеством, тот видит дело вопреки тому, каково оно, — подобно тому, кто уклонился, и Аллах уклонил его сердце, кто имел в сердце болезнь, и Аллах усилил его болезнь, из тех, чьи сердца и взоры Аллах переворачивает за то, что они не уверовали в него в первый раз, из глухих, немых,

слепых, которые не возвращаются к тому, на чём они были из верного руководства, или же никогда не разумели.

О подобных им сказал Всевышний: «Те, которые сочли ложью Наши знамения, — глухи и немы во мраках. Кого пожелает Аллах, того Он вводит в заблуждение, а кого пожелает, того помещает на прямом пути» (аль-Ан‘ам: 39).

И Аллах привёл притчу об этих и тех в не одном месте Корана, как в суре ан-Нур и других.

[Пятый довод]

Следует сказать: мы не признаём, что признание истинности предания, утверждающего возвышенность Аллаха над Его творением, и объявление ложным того, что этому противоречит из того, что именуется разумным, влечёт порицание самого корня предания — как в их словах: «ибо разум — основа предания, потому объявление его ложным при признании его истинности влечёт объявление ложным их обоих».

Мы скажем: мы не признаём, что разумное, отрицающее возвышенность Аллаха над Его творением, есть основа предания. Ведь не всё, что именуется разумным, и не всё, что познаётся разумом, требует для познания истинности предания опоры на себя. Те вещи, познание истинности предания не зависит от которых, не являются основой для предания. И нельзя сказать, что род разумного — то, посредством чего познаётся предание, и потому нельзя отвергать ничего из него, ибо разумные люди согласны в том, что из рода разумных вещей объявление ложным части их не влечёт объявления ложным предания. И даже если предположить, что это — правильные разумные положения, как тонкие задачи арифметики и другие, то и они, при всей их

правильности как разумных положений, не влекут при порицании их порицания предания — что же говорить о разумных вещах, в которых много ошибок и великие разногласия!

Напротив, кто дальше от шариатов, у тех больше смятения в их разумных положениях — как философы: среди них в разумных вопросах — даже в логике, астрономии и естествознании — разногласий, которые едва ли возможно счесть.

Их слова в богословии (илахият) скудны, их знание в нём слабо, и вопросы его представляются им лёгкими, тогда как он для них — тощее верблюжье мясо на вершине крутой горы: не гладкое, чтобы на неё взобраться, и не жирное, чтобы его переносить.

И их столпы признаются, что нет у них пути к достоверности в нём, и говорят они в нём лишь по принципу «более вероятного», — и при этом они разногласят в нём больше, чем разногласит любая секта из приверженцев нововведений среди религиозных общин в божественных вопросах.

А если в роде того, что эти люди называют разумными положениями, по согласию людей и по необходимости много ошибок, то невозможно принимать весь род того, что именуется разумным, — тем более противопоставлять ему что-либо. И если бы принимался весь род того, что именуется разумным, то из совокупности этого следовала бы совокупность противоположностей — что угодно Аллаху.

Отрицающие часть (аль-джузь) — то есть неделимую субстанцию (аль-джаухар аль-фард) — и утверждающие его: каждый из них говорит, что это известно разумом.

Утверждающие пребывание некоторых акциденций — и утверждающие их исчезновение; утверждающие подобие тел — и утверждающие их различие; утверждающие необходимость конечности возникших вещей — и утверждающие недопустимость их конечности — и многократно сверх того.

Нет, правильные разумные положения — это то, что постигается здоровыми, правильными в восприятии врождёнными dispositionами, восприятие которых не испорчено.

И этого всегда есть среди сынов Адама; и если испортилось мнение одних, из этого не следует порча мнения других.

Однако когда люди разногласят и каждая группа заявляет, что именно её слово подтверждается здоровыми врождёнными dispositionами, то рассудить между ними может лишь то, в чём они согласны признать истинность свидетельства: либо ниспосланная с неба книга, которая рассудит между ними, либо свидетельство врождённой dispositionы, которую обе группы признают правильной в восприятии и истинной в сообщении, — и рассудить спорящих может лишь судья, которому они оба подчиняются.

И цель здесь в том, что ни один разумный не скажет, что всё именуемое разумным дозволительно принимать, — тем более что это непременно, — тем более что этим следует противопоставлять другое разумное, — тем более что этим следует противопоставлять книгу, ниспосланную от Аллаха.

А раз это так, то в отвержении многого из того, что именуется разумным, нет отвержения остального. И если из именуемого разумным отвергается то, познание истинности предания не зависит от чего, то в этом нет отвержения того разумного корня, посредством которого познаётся предание, — а это и есть искомое.

А раз это так, то то разумное, о котором здесь идёт речь, которым они противопоставили божественные аяты и пророческие хадисы — это то, что они привели в отрицании возвышенности Аллаха над Его творением. И нет среди этого ничего такого, в чём познание истинности предания нуждалось бы, ибо утверждение существующего, на кот