аль-Бакара (часть 1)#

>

1Сердце живёт ею так, словно живёт рядом с душою живой, у которой есть свои черты, свои особенности, своё дыхание! Здесь есть главная тема — или несколько главных тем, стянутых к одному особому стержню; здесь есть особая атмосфера, осеняющая все её темы и побуждающая повествование касаться их с определённых сторон, чтобы между ними утвердилось согласие в согласии с этой атмосферой; здесь есть особый музыкальный ритм — и если он меняется внутри текста, то лишь по особой тематической причине… И это общий характер всех сур Корана. Этой чертой в полной мере обладает и наша сура.

2Эта сура объединяет несколько тем. Но стержень, стягивающий их все воедино, — один, хотя и двойной: обе его главные линии сплетены друг с другом крепчайшим образом… С одной стороны, она вращается вокруг позиции сынов Исраиля по отношению к исламскому призыву в Медине — вокруг того, как они приняли его и как выступили против Аллаха и Посланника Аллаха ﷺ, против мусульманской общины, выросшей на его основе, — и всего, что с такой позицией сопряжено, включая ту прочную связь, что соединяла иудеев с лицемерами, с одной стороны, и с прочими врагами призыва — с другой… А с другой стороны, она вращается вокруг положения самой мусульманской общины в пору её становления и её приготовления к тому, чтобы нести на земле доверие призыва и наместничества — после того как сура возвестит об отступничестве сынов Исраиля, сложивших с себя это бремя и нарушивших завет с Аллахом — именно завет, — и лишении их чести подлинной принадлежности к Ибрахиму, мир ему, первому носителю ханифского исповедания; и сура предостережёт мусульманскую общину, наставит её беречься тех искушений, которые лишили сынов Исраиля этой великой чести. Все темы суры вращаются вокруг этого двойного стержня, вокруг его двух главных линий, — как будет показано при подробном обзоре.

3Чтобы стало наглядно, насколько тесно связаны стержень суры и то, что происходило в начале пути, уместно пролить свет на те обстоятельства, против которых изначально ниспосылались её аяты. При этом неизменно помнить: эти обстоятельства в целом — те самые, с которыми на протяжении веков и эпох, при небольших различиях, не переставали сталкиваться исламский призыв и его приверженцы — от врагов её и мнимых её друзей в равной мере… Это превращает коранические наставления в вечный свод законов данного призыва; в этих текстах пульсирует жизнь, обновляющаяся перед лицом каждого века и каждой эпохи, и они воздвигают вехи на пути перед мусульманской общиной, чтобы она держала на них курс в своём долгом, тяжёлом пути — среди враждебностей, многоликих по виду, единых по природе… И вот одно из проявлений чудотворности: оно раскрывается в этом устойчивом, отличительном свойстве каждого коранического текста.

4(1) См.: глава «Художественная согласованность в Коране» из книги «Художественное изображение в Коране», изд-во «Дар аш-Шурук».

5Переселение Посланника Аллаха ﷺ в Медину совершилось после твёрдо выверенного срока и основательной подготовки — в условиях, которые сделали этот взрыв неотвратимым и превратили его в необходимую меру, направляющую призыв по той начертанной линии, которую определил ему Аллах.

6Со смертью Абу Талиба — покровителя и защитника Пророка ﷺ — эта опора пала, и положение ухудшилось ещё сильнее. И хотя отдельные люди продолжали входить в ислам вопреки всем притеснениям и преследованиям, призыв фактически был заперт в Мекке и её окрестностях позицией курайшитов и их союзом против него всеми средствами; это заставило остальных арабов занять позицию настороженного выжидания — в ожидании исхода схватки между Посланником и его ближайшими сородичами: во главе с Абу Ляхабом, Амром ибн Хишамом, Абу Суфьяном ибн Харбом и другими, кто был связан с носителем призыва крепким родством. А в племенной среде, где родственные связи имели большой вес, ничто не побуждало вступать в веру человека, против которого заняли такую позицию его собственные сородичи, — тем более что именно эти сородичи хранили Каабу и представляли религиозную сторону в Хиджазе!

7Оттого Посланник Аллаха ﷺ искал иную опору, кроме Мекки, — опору, которая защитила бы эту веру и обеспечила ей свободу, открыла бы ей путь вырваться из оцепенения, наложенного на неё в Мекке: свободу проповеди и защиту принявших её от притеснений и смуты… По моему разумению, это и было первой и важнейшей причиной переселения. До устремления к Ясрибу, чтобы стать опорой нового призыва, было несколько таких устремлений… Первым было устремление в Абиссинию, куда переселилось немало первых верующих. Утверждать, будто они переселились лишь ради спасения своих жизней, нет оснований. Факты говорят об обратном: клиенты-мавали, слабые, на кого обрушивалась большая часть притеснений и пыток, не бежали первыми; переселялись мужи, обладавшие крепкой родовой поддержкой, — той самой, что в племенной среде могла бы оградить их от вреда и укрыть от смуты. Курайшиты составляли большинство переселенцев: среди них Зубайр ибн аль-Аввам, Абдуррахман ибн Ауф, Абу Салама аль-Махзуми, Усман ибн Аффан аль-Умави… и другие. Переселялись и женщины из знатных домов Мекки: сыновья великих домов курайшитов уходили со своей верой, спасаясь бегством от джахилии, — даже из самых её средоточий… Переселилась и такая, как Умм Хабиба, дочь Абу Суфьяна — главы джахилии и главного предводителя войны против нового вероучения и его приверженцев! Но подобные мотивы никак не объясняют этих повторных поисков свободной — или хотя бы безопасной — опоры для нового призыва, особенно если прибавить к этому выводу то, что рассказывают об обращении негуса Абиссинии в ислам: того ислама, который он не переставал исповедовать открыто, невзирая на мятеж епископов против него, как передают достоверные сообщения.

8Так же устремление Посланника Аллаха ﷺ к Таифу было ещё одной попыткой найти для призыва свободную — или хотя бы безопасную — опору. Попытка, не увенчавшаяся успехом, ибо знать Сакифа встретила Посланника Аллаха ﷺ наихудшим образом: натравила на него своих глупцов и подонков, забрасывавших его камнями так, что кровью облились его благородные стопы, и не отстали, пока он не укрылся за стеной (то есть в саду) Утбы и Шайбы, сыновей Рабиа. Там излились его уста с тем чистым, глубоким молением:

9«Аллах, Тебе жалуюсь я на слабость сил моих, на скудость средств моих, на принижение моё пред людьми! О Милостивейший из милостивых: Ты Господь угнетённых, и Ты Господь мой. Кому Ты вверяешь меня? Далёкому ли, что волен надо мною, или врагу ли, что завладел мною? Если гнев Твой не на мне, мне горя нет: но милость Твоя шире для меня всего. Прибегаю я к свету лика Твоего, которым озарились тьмы и которым устроены дела мира этого и вечного, — да не низойдёт на меня гнев Твой и да не падёт на меня негодование Твоё! Тебе упрёк мой, пока не будешь Ты доволен; нет ни мощи, ни силы, кроме как в Тебе».

10После этого Аллах открыл перед Посланником Аллаха ﷺ и призывом источник, которого тот не чаял: состоялась первая присяга при Акабе, затем вторая присяга при Акабе — события, стоящие в тесной связи с темой нашего вступления к этой суре и с обстоятельствами, окружавшими призыв в Медине.

11История же этого кратко такова: до переселения в Ясриб, за два года, Пророк ﷺ встретился в пору паломничества с группой хазраджитов — он предлагал себя и свой призыв прибывающим на хадж и искал защитника, который укрыл бы его. А жители Ясриба из арабов — аусы и хазраджиты — слышали от иудеев, живших среди них, что вот-вот должен явиться пророк, чей срок настал; что с ним Ясриб возьмёт верх над арабами — то есть ждут, что через него им будет открыта победа над ними, и что он будет с ними против всех, кто им враждебен. Когда же прибыл в сезон паломничества отряд хазраджитов и услышал призыв Пророка ﷺ, некоторые сказали другим: «Знайте, клянёмся Аллахом: это ведь тот, кем угрожали вам иудеи! Не опередите ли вы их к нему?» И они откликнулись на его призыв и сказали ему: «Мы оставили наш народ, а между его частями нет ни вражды, ни зла больше, чем между ними. Быть может, Аллах соберёт их посредством тебя». И вернулись они к своему народу, изложили дело — и люди приняли это с радостью и согласием.

12На следующий год в сезон прибыло сообщество из аусов и хазраджитов; они встретились с Пророком ﷺ и присягнули ему в исламе. И он отправил с ними того, кто научил их их религии.

13В следующий сезон к нему прибыла большая группа аусов и хазраджитов; они попросили позволения присягнуть ему — и присяга совершилась в присутствии аль-Аббаса, дяди Пророка ﷺ, на том, что они будут защищать его собой и своим имуществом. Эта вторая присяга названа Великой присягой при Акабе. Из рассказанного об этой присяге — слова Мухаммада ибн Ка'ба аль-Курази: Абдуллах ибн Раваха сказал Посланнику Аллаха ﷺ — речь о ночи Акабы: «Ставь условия, о Посланник Аллаха, ставь какие хочешь». Тот ответил: «Я беру условие с вами пред моим Господом: поклоняться Ему и не придавать Ему ничего в сотоварищи; и беру условие для себя: защищать меня собой и вашим имуществом». Спросили: «А что нам за это?» Он сказал: «Рай». Они сказали: «Выгодная сделка! Ни отказа, ни отступления!»

14И дело пошло всерьёз… Ислам распространился в Медине так, что не осталось дома, куда бы он не вошёл. Мусульмане Мекки стали один за другим переселяться в Медину, оставляя за спиной всё — спасая одну лишь веру свою; там они нашли у братьев своих, раньше занявших эту обитель и приготовивших помощь, такое самоотречение и такое братство, каких не знало человечество прежде и не знает после. Затем переселились Посланник Аллаха ﷺ и сподвижник его ас-Сыддик — к опоре, которую они искали уже долго. И с самого дня переселения Посланника Аллаха ﷺ встало на этой опоре исламское государство.

15Из этих первопроходцев — мухаджиров и ансаров — сложился превосходный слой мусульман, о котором Коран говорит во многих местах. Здесь мы видим, что сура открывается утверждением устоев веры, сразу представляя их как качество верующих искренних, — однако прежде всего она описывает тот слой мусульман, что жил тогда в Медине:

«Это Писание, в котором нет сомнения, — руководство для богобоязненных, которые веруют в сокровенное, совершают молитву и расходуют из того, чем Мы их наделили; которые веруют в ниспосланное тебе и ниспосланное до тебя…» (аль-Бакара: 2–4).

16Сразу вслед за этим в тексте дано описание неверных — черт неверия вообще, но прежде всего прямое описание тех неверных, с которыми сталкивался призыв тогда: и в Мекке, и вокруг самой Медины из разрядов неверующих:

«Поистине, те, которые не уверовали, — всё равно для них ты предостерегал их или не предостерегал: они не уверуют. Аллах запечатал их сердца и их слух, а на глазах их — покров; им — великое наказание» (аль-Бакара: 6–7).

17Была там и третья группа — лицемеры. Появление этой группы прямо вытекало из условий, созданных переселением Пророка в Медину в тех обстоятельствах, о которых мы говорили выше; в Мекке такого слоя не существовало. Ислам в Мекке не имел ни государства, ни силы, более того — не имел опоры, поэтому мекканцы не лицемерили в нём: напротив, ислам был гоним, призыв преследуем, и те, кто рисковал встать в его ряды, были искренни в вере своей — предпочитали её всему на свете и терпели ради неё всё. В Ясрибе же — с того дня именуемом Мединой, городом Посланника, — когда стало необходимо так или иначе с ним ладить, особенно после битвы при Бадре и великой победы мусульман в ней, часть знатных оказалась вынужденной заискивать с ним: они входили в ислам вместе со своими домочадцами и приверженцами, чтобы сохранить наследственное влияние своё, — и им ничего не оставалось, как изображать приверженность религии, которую приняли их родичи и приверженцы. Из них — Абдуллах ибн Убайй ибн Салуль: его соплеменники готовили ему венец, чтобы короновать царём над собой накануне прихода ислама.

18В начале суры мы найдём развёрнутое описание этих лицемеров; из отдельных его фрагментов поймём, что разумеется под ними чаще всего — прежде всего та знать, что была вынуждена изображать ислам: — знать, не забывшую после возвышения над толпами называть эти толпы «глупцами», по обычаю высокомерной верхушки!:

«Среди людей есть такие, которые говорят: „Мы уверовали в Аллаха и в Последний день“, — но они вовсе не веруют. Они пытаются обмануть Аллаха и верующих, но обманывают только самих себя и не осознают этого. В их сердцах — болезнь; да усугубит же Аллах их болезнь! Им — мучительное наказание за то, что они лгали. Когда им говорят: „Не распространяйте нечестия на земле!“, они отвечают: „Только мы и наводим порядок“. Воистину, именно они и есть распространяющие нечестие, но они не ощущают этого. Когда им говорят: „Уверуйте так, как уверовали люди“, они отвечают: „Неужели нам веровать так, как уверовали глупцы?“ Воистину, именно они и есть глупцы, но они не знают. Когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: „Мы уверовали“; когда же остаются наедине со своими дьяволами, говорят: „Воистину, мы с вами; мы лишь посмеялись“. Аллах посмеётся над ними и продлит их в их дерзости — блуждающими слепо. Таковы те, которые купили заблуждение вместо верного следования; но торг их не принёс прибыли, и не были они ведомыми. Их подобие — подобие того, кто разжёг огонь; когда огонь озарил всё вокруг него, Аллах отнял у них свет и оставил их в потёмках, где им ничего не видно. Глухие, немые, слепые — они не вернутся обратно. Или же их подобие — подобие изливающегося с неба ливня, при котором бывают тьма, гром и молния: они засовывают пальцы в уши от громовых раскатов, страшась смерти… Аллах объемлет неверных. Молния вот-вот исторгнет их зрение: стоит ей блеснуть, как они идут при ней, а когда она погружает их во тьму, застывают на месте. Если бы Аллах захотел, Он лишил бы их слуха и зрения: ведь Аллах властен над всякой вещью» (аль-Бакара: 8–20).

19Посреди этой атаки на лицемеров, «в сердцах которых болезнь», брошен намёк на «их дьяволов». Из контекста суры и из контекста событий в Сире ясно, что речь об иудеях — против них далее в суре ведутся жёсткие обличения. Что же касается их истории с призывом, то вкратце она такова.

20Иудеи первыми столкнулись с призывом в Медине, и причин этому столкновению было много. Они были людьми Писания между двумя арабскими племенами — аусами и хазраджитами; и хотя арабские многобожники не проявляли склонности к религиозным символам этих людей Писания, они считали их знающими себя лучше и рассуждающими твёрже — из-за Писания, бывшего у них. Далее, была обстановка, благоприятствовавшая иудеям: раздор и вражда между аусами и хазраджитами — та самая почва, на которой иудеи всегда работали! И вот пришёл ислам и отнял у них все эти преимущества разом. Он пришёл с Книгой, подтверждающей истину прежних писаний, — Книгой-стражем над ними. Затем он устранил ту рознь, через которую они проводили тайное сеяние смуты, интриги и натравливание; сплотил единый исламский ряд, включивший аусов и хазраджитов — с того дня названных ансарами, — вместе с мухаджирами; и создал из всех них то исламское общество сплочённой взаимопомощи, подобного которому человечество не знало ни прежде, ни после — ни единого образца!

21Иудеи полагали, что они — избранный народ Аллаха, что послание и Книга — в них. И они ожидали, что последний посланник выйдет из их среды, как всегда ожидали. Когда же он вышел из арабов, они продолжали надеяться, что арабы вне круга его призыва, что призыв ограничен неграмотными из арабов! Когда же увидели, что он зовёт и их — первых, кому надлежит откликнуться на призыв к Книге Аллаха, ибо знают её лучше многобожников и достойнее их ответить на неё, — ими овладела гордыня греха, и обращение призыва к ним сочли они оскорблением и посягательством!

22Они завидовали Пророку ﷺ завистью давней. Завидовали дважды: раз потому, что Аллах избрал его и ниспослал ему Книгу, — истинности его они ведь не оспаривали… Но была и другая причина их злобы, их позиции по отношению к исламу как к вражде и нападкам с первых же дней: страх оказаться отторгнутыми от нового общества, которое они привыкли держать в руках ростовщичеством и порабощением долгами. Ответить новому призыву — значит раствориться в новом исламском обществе; не ответить — значит утратить власть над ним: по их расчёту, оба исхода были одинаково гибельны!

23Вот почему иудеи заняли ту позицию по отношению к исламскому призыву, которую описывает сура «аль-Бакара» (и многие другие суры) в подробной точности; выхватим здесь лишь несколько аятов, на неё указывающих. В начале рассказа о сынах Исраиля звучит этот высокий зов к ним:

«О сыны Исраиля! Вспомните милость Мою, которую Я оказал вам, и будьте верны завету Моему — Я буду верен завету с вами; Меня одного страшитесь. И веруйте в то, что Я ниспослал, — оно подтверждает истину того, что с вами; не будьте же первыми неверующими в него и не покупайте за Мои знамения малую цену; Меня одного бойтесь. Не облекайте истину в ложь, скрывая её, тогда как знаете её. Совершайте молитву, давайте закят и кланяйтесь вместе с кланяющимися. Неужели вы велите людям благочестие, забывая самих себя, — тогда как читаете Писание? Неужели вы не разумеете?» (аль-Бакара: 40–44).

24А после долгого повествования об их позициях со своим пророком Мусой, мир ему, о непризнании ими милостей Аллаха к ним, о непослушании их своей Книге и своему шариату, о нарушении ими завета с Аллахом — в тексте, обращённом к мусульманам, следует предостережение против них:

«Неужели вы надеетесь, что они поверят вам, если среди них была группа, слышавшая слово Аллаха, а затем искажавшая его после того, как поняла его, — сознательно? Когда же они встречают тех, которые уверовали, они говорят: „Мы уверовали“; когда же остаются наедине друг с другом, спрашивают: „Неужели вы расскажете им о том, что Аллах открыл вам, чтобы они препирались с вами пред Господом вашим? Неужели вы не разумеете?“» (аль-Бакара: 75–76).

«И сказали они: „Мы не будем ввергнуты в Огонь иначе как на считанные дни“. Скажи: „Не заключили ли вы завет с Аллахом — и Аллах не нарушает Своего завета? Или говорите об Аллахе то, чего не знаете?“» (аль-Имран: 24).

«Когда же пришла к ним от Аллаха Книга, подтверждающая истину того, что с ними, — а раньше они просили победить благодаря ей неверных, — когда пришло к ним то, что они узнали, они не уверовали в него. Да пребудет проклятие Аллаха над неверными! Горькая цена — платить душами своими за то, чтобы не веровать в то, что ниспослал Аллах, из зависти к тому, что Аллах ниспосылает из щедрости Своей тому из рабов Своих, кому пожелает; и навлекли они гнев за гневом, а неверным — унизительное наказание. Когда же им говорят: „Уверуйте в то, что ниспослал Аллах“, они отвечают: „Мы веруем в то, что ниспослано нам“, — а в остальное не веруют, хотя оно — истина, подтверждающая то, что с ними…» (аль-Бакара: 89–91).

«Когда же приходил к ним посланник от Аллаха, подтверждающий истину того, что с ними, часть тех, кому дано Писание, отбрасывала Книгу Аллаха за спины свои, словно и не знали они» (аль-Бакара: 101).

«Ни неверные из людей Писания, ни многобожники не желают, чтобы вам снизошло какое-либо благо от вашего Господа» (аль-Бакара: 105).

«Многие из людей Писания хотели бы вернуть вас после вашей веры в неверных — из зависти в душах своих, после того как стала им ясной истина…» (аль-Бакара: 109).

«И сказали они: „Никогда не войдёт в Рай никто, кроме тех, кто был иудеем или христианином“. Это — их мечтания…» (аль-Бакара: 111).

«И никогда не будешь угоден иудеям и христианам, пока не последуешь их религии» (аль-Бакара: 120)… и так далее.

25И вечное чудо Корана в том, что качество, которым он их заклеймил, — качество неотъемлемое: оно сопровождало их во всех поколениях до ислама и после него — до наших дней. Оттого Коран обращается к ним при Пророке ﷺ как к самим тем поколениям, что жили при Мусе, мир ему, и его преемниках из пророков, — как к одному естеству: черты их те же самые; роль их та же самая; позиция их по отношению к истине и к людям одна на протяжении времён! Оттого в тексте часты переходы: от обращения к народу Мусы — к обращению к мединским иудеям, и к обращению, объемлющему оба поколения. Оттого слова Корана остаются живыми — как будто они лицом к лицу с положением мусульманской общины сегодня и с позицией иудеев относительно неё: о том, как примут они это вероучение и куда повернёт призыв сегодня и завтра, — точно так же, как приняли вчера! Эти вечные слова — сегодняшнее напоминание и постоянное предостережение мусульманской общине относительно её врагов: тех, кто сталкивался с её предками, и тех, кто сталкивается с ней сегодня тем же тайным коварством, войною многоликою наружно, но единою по сути!

26И вот эта сура, вместившая это описание, это напоминание, это предостережение, вместила также построение мусульманской общины и приготовление её к несению доверия вероучения на земле после отступничества сынов Исраиля от этой миссии… Она продолжает идти по своему стержню, по его двум главным линиям, до самого конца — в единстве заметном: единстве особой личности, собирающей множество тем в связное целое…

27Как мы упоминали выше, три группы противостояли призыву в первые дни — на них и указывает упоминание «их дьяволов»; те же группы будут противостоять этому призыву на протяжении всей последующей истории. Затем сура идёт по своему стержню, по его двум основам, до конца её.

28Она открывается обзором трёх первых образов: богобоязненных, неверных, лицемеров; после скрытого указания на иудеев — этих «дьяволов»… затем идёт призыв ко всем людям поклоняться Аллаху и опираться на Книгу, ниспосланную Его рабу; вызов сомневающимся в ней привести суру, подобную ей; предупреждение неверным об Огне и радостная весть верующим о Рае… Затем — изумление делом тех, кто не верует в Аллаха:

«Как можете вы не веровать в Аллаха, если вы были мертвы и Он оживил вас, потом умертвит вас, потом оживит вас, потом к Нему будете возвращены! Он — тот, кто создал для вас всё, что на земле; затем обратился к небу и устроил его семью небесами. Он знает о всякой вещи» (аль-Бакара: 28–29).

29У этого места, говорящего о сотворении для людей всего на земле, начинается история наместничества Адама на земле:

30«И вот твой Господь сказал ангелам: „Я установлю на земле преемника“»… История движется дальше, описывая извечный конфликт между Адамом и шайтаном, и завершается заветом наместничества — целью веры:

«Мы сказали: „Спуститесь из неё все вместе; и если придёт к вам от Меня руководство, то кто последует Моему руководству, — на том не будет страха, и не будут они опечалены. А те, которые не веровали и считали ложью Наши знамения, — они обитатели Огня, в нём они пребудут вечно“» (аль-Бакара: 38–39).

31Затем текст начинает широкое, долгое странствие с сынами Исраиля — с их отказом уверовать в Аллаха и в то, что ниспослал Аллах, подтверждающее то, что с ними, — с напоминанием им о милостях и прегрешениях их, об отступлениях их и смешении ими истины с ложью со времён Мусы, мир ему. Это странствие занимает весь первый раздел суры.

32Сквозь это странствие проступает ясная картина того, как сыны Исраиля приняли ислам, его посланника и его книгу… Они были первыми, кто не уверовал в него. Они облекали истину ложью. Они велели людям благочестие — а это вера, — самих же себя забывали. Они слышали слово Аллаха, а потом искажали его после того, как поняли его. Они пытались обмануть верующих внешним показом веры; когда же оставались наедине друг с другом, предостерегали один другого от того, чтобы мусульмане узнали от них о Пророке и истинности его послания! Они хотели вернуть мусульман в неверие. Они провозглашали ради этого, что ведомые прямым путём — только иудеи (как провозглашали это и христиане). Они объявляли вражду Джибрилю, мир ему, — ибо он-де переносил Откровение Мухаммаду! Они удерживали всякое добро от мусульман и подстерегали их беду. Они ловили любую возможность посеять сомнение в этом призыве…

33И потому сура содержит мощную атаку на эти их деяния; напоминает им их памятные позиции со своим пророком Мусой, мир ему, и их законоположениях и договорах на протяжении всех поколений их; обращается к ним как к одному непрерывному поколению, одному естеству, которое не меняется и не перевоплощается.

34Завершается эта атака отрезвлением мусульман от алчбы к помощи этих людей — людей с тем естеством, которое присуще им по природе своей! Завершается она решением вопроса об их притязании быть единственными ведомыми, наследниками Ибрахима: истинные наследники Ибрахима — те, кто шёл путём Ибрахима… И вот внимание обращается к Мухаммаду ﷺ и верующим в него после того, как иудеи уклонились, изменили и отвергли несение доверия вероучения и наместничества на земле по методу Аллаха; и встала эта община в ответ на призыв Ибрахима и Исмаила, мир обоим, возносивших у основания Дома мольбу:

«Господь наш! Сделай нас предавшимися Тебе, и из нашего потомства — общину, предавшуюся Тебе; покажи нам обряды наши и обрати к нам: Ты — Принимающий покаяние, Милостивый. Господь наш! Пошли среди них посланника из них самого, который прочтёт им Твои знамения, научит их Писанию и мудрости и очистит их: Ты — Могущественный, Мудрый» (аль-Бакара: 128–129).

35С этого места текст суры поворачивается к Пророку ﷺ и к мусульманской общине вокруг него: он приступает к закладке оснований, на которых строится жизнь этой общины — преемницы призыва Аллаха на земле, — и к наделению её особым характером, особым воззрением на жизнь и особым методом.

36Начинается это с определения киблы, к которой обращается эта община, — Заповедного Дома, о котором Аллах завещал Ибрахиму и Исмаилу очистить его и возвысить для поклонения в нём одному Аллаху; той самой киблы, к которой Пророк ﷺ желал обратиться, не говоря об этом прямо:

«Мы видели, как ты обращаешь лицо своё к небу, и обратим тебя к кибле, которой ты был бы доволен. Обрати же лицо своё к Заповедной мечети; и где бы вы ни были, обращайте ваши лица к ней» (аль-Бакара: 144).

37Затем сура продолжает изложение господнего метода этой мусульманской общины — метода воззрения и поклонения, метода поведения и взаимоотношений. Разъясняется, что убитые на пути Аллаха — не мёртвые, а живые; что поражение страхом, голодом, недостатком имущества, жизней и плодов — не зло само по себе: это испытание, которое достаётся терпеливым вместе с молитвами Аллаха и Его милостью… Законы возмездия в делах об убийстве; законы завещания; законы поста; законы паломничества; законы брака и развода — с особым расширением семейного свода; законы садаки и законы ростовщичества; законы долгов и торговли.

38В определённых местах текст вновь возвращается к разговору о сынах Исраиля после Мусы и о звеньях истории Ибрахима. Но тело суры после первого её раздела устремлено к строительству мусульманской общины и приготовлению её к несению доверия вероучения и наместничества на земле по методу Аллаха и Его шариату, к отличию её её собственным воззрением на мироздание и связью с Господом её, избравшим её для несения этого великого доверия.

39И наконец мы видим, что финал суры поворачивается к её зачину: показывается природа воззрения верующего и вера мусульманской общины во всех пророков, во все книги, в сокровенное и в то, что за пределами видимого, — вместе со слушанием и послушанием:

«Посланник и верующие уверовали в то, что ниспослано ему от его Господа. Все уверовали в Аллаха, и ангелов Его, и писания Его, и посланников Его: „Мы не делаем различий между кем-либо из Его посланников“. И сказали они: „Слушаем и подчиняемся; Твоего прощения, Господь наш, и к Тебе — возвращение. Не возлагает Аллах на душу сверх её возможности: ей — то, что она приобрела, и на ней — то, что она заработала. Господь наш! Не взыщи с нас, если мы забыли или ошиблись; Господь наш! Не возлагай на нас бремени, как Ты возложил на тех, кто был до нас; Господь наш! Не возлагай на нас того, чего нам не вынести; и прости нас, и помилуй: Ты — Покровитель наш; помоги же нам против народа неверных» (аль-Бакара: 285–286).

40Так начало и конец приходят к согласию, и темы суры собираются воедино между качествами верующих и свойствами веры.

---

41> «Алиф. Лам. Мим» (аль-Бакара: 1)

42>

43> «Это Писание — в нём нет сомнения — руководство для богобоязненных» (аль-Бакара: 2)

44>

45> «которые веруют в сокровенное, совершают молитву и расходуют из того, чем Мы их наделили» (аль-Бакара: 3)

46>

47> «и которые веруют в ниспосланное тебе и ниспосланное до тебя и убеждены в Последней жизни» (аль-Бакара: 4)

48>

49> «Они следуют верному руководству от их Господа, и они — обретшие успех» (аль-Бакара: 5)

50>

51> «Воистину, те, которые не уверовали, — всё равно для них ты предостерегал или не предостерегал: они не уверуют» (аль-Бакара: 6)

52>

53> «Аллах запечатал их сердца и их слух, а на глазах их — покров; им уготовано великое наказание» (аль-Бакара: 7)

54>

55> «Среди людей есть такие, которые говорят: „Мы уверовали в Аллаха и в Последний день“, — но они вовсе не веруют» (аль-Бакара: 8)

56>

57> «Они пытаются обмануть Аллаха и верующих, но обманывают только самих себя и не осознают этого» (аль-Бакара: 9)

58>

59> «В их сердцах — болезнь. Да усугубит же Аллах их болезнь! Им — мучительное наказание за то, что они лгали» (аль-Бакара: 10)

60>

61> «Когда им говорят: „Не распространяйте нечестия на земле!“, они отвечают: „Только мы и наводим порядок“» (аль-Бакара: 11)

62>

63> «Воистину, именно они и есть распространяющие нечестие, но они не ощущают этого» (аль-Бакара: 12)

64>

65> «Когда им говорят: „Уверуйте так, как уверовали люди“, они отвечают: „Неужели нам веровать так, как уверовали глупцы?“ Воистину, именно они и есть глупцы, но они не знают» (аль-Бакара: 13)

66>

67> «Когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: „Мы уверовали“; когда же возвращаются к своим дьяволам, говорят: „Воистину, мы с вами; мы лишь посмеялись“» (аль-Бакара: 14)

68>

69> «Аллах посмеётся над ними и продлит их в их дерзости — блуждающими слепо» (аль-Бакара: 15)

70>

71> «Они купили заблуждение вместо верного следования; но торг их не принёс прибыли, и не были они ведомыми» (аль-Бакара: 16)

72>

73> «Они подобны тому, кто разжёг огонь; когда огонь озарил всё вокруг него, Аллах отнял у них свет и оставил их в потёмках, где им ничего не видно» (аль-Бакара: 17)

74>

75> «Глухие, немые, слепые — они не вернутся обратно» (аль-Бакара: 18)

76>

77> «Или же их подобие — подобие изливающегося с неба ливня, при котором бывают тьма, гром и молния: они засовывают пальцы в уши от громовых раскатов, страшась смерти… Аллах объемлет неверных» (аль-Бакара: 19)

78>

79> «Молния вот-вот исторгнет их зрение: стоит ей блеснуть, как они идут при ней, а когда она погружает их во тьму, застывают на месте. Если бы Аллах захотел, Он лишил бы их слуха и зрения: ведь Аллах властен над всякой вещью» (аль-Бакара: 20)

80>

81> «О люди! Поклоняйтесь вашему Господу, который сотворил вас и тех до вас, — быть может, вы будете богобоязненны» (аль-Бакара: 21)

82>

83> «Он сделал для вас землю ложем, а небо — зданием; ниспослал с неба воду и произвёл ею плоды в пропитание вам. Не равняйте же с Аллахом никого, раз вы знаете!» (аль-Бакара: 22)

84>

85> «Если же вы в сомнении относительно того, что Мы ниспослали Нашему рабу, приведите одну суру, подобную ей, и призовите свидетелей ваших помимо Аллаха, если вы правдивы» (аль-Бакара: 23)

86>

87> «Если же вы этого не сделаете — и никогда вы этого не сделаете! — то бойтесь Огня, топливом которого служат люди и камни, уготованного неверным» (аль-Бакара: 24)

88>

89> «А тех, которые уверовали и творили праведные дела, обрадуй вестью о том, что им уготованы сады, где вниз текут реки. Всякий раз, как их будут питать там плодами в удел, они скажут: „Вот это уже давали нам прежде“, — и им будет дано подобное. А там — чистые супруги, и пребывать им там вечно» (аль-Бакара: 25)

90>

91> «Воистину, Аллах не стесняется приводить пример хоть с комара или с того, что выше его: те, которые уверовали, знают, что это — истина от их Господа; а те, которые не уверовали, скажут: „Что хотел Аллах этим примером?“ Этим Он вводит в заблуждение многих и ведёт прямым путём многих» (аль-Бакара: 26)

92>

93> «Но вводит Он в заблуждение им лишь распутных — тех, которые нарушают завет с Аллахом после его утверждения, разрывают то, чему Аллах велел быть соединённым, и творят на земле нечестие: они — потерпевшие убыток» (аль-Бакара: 27)

94>

95> «Как можете вы не веровать в Аллаха, если вы были мертвы и Он оживил вас, потом умертвит вас, потом оживит вас, потом к Нему будете возвращены!» (аль-Бакара: 28)

96>

97> «Он — тот, кто создал для вас всё, что на земле; затем обратился к небу и устроил его семью небесами. Он знает о всякой вещи» (аль-Бакара: 29)

98В этом фрагменте — зачине великой суры — мы видим основные очертания групп, с которыми столкнулся призыв в Медине, за исключением группы иудеев: о них сказано лишь кратко, но достаточно, — ведь именование их «дьяволами лицемеров» говорит о многом в их качествах и о подлинной роли их, пока чуть ниже не последует полное изложение.

99В этих очертаниях видны особенности коранического выражения, где слово действует как линия и краска: образы тут же проступают сквозь слова — и тут же начинают пульсировать, будто живые. Здесь… в немногих словах и выражениях начала суры проступают три картины — три типа душ; каждый из них — живой прообраз огромных масс людей, первообраз глубокий, повторяющийся во всякое время и во всяком месте, так что человечество едва ли выходит — во всех своих веках и краях — за эти три образца… И вот чудо: в тех немногих словах и немногочисленных аятах проступают картины полные и ясные, пульсирующие жизнью, точные по чертам, отчётливые по свойствам, — так что описанию не нужно растягиваться и многословиться ради выразительности, красоты строя и музыкальности ритма.

100Когда же текст завершает показ этих трёх картин, он зовёт людей всех — всех до единого — вернуться к первой основе: к поклонению Единому Аллаху, Единому Творцу, Единому Наделяющему уделом — без сотоварищей и без равных; бросает вызов тем, кто сомневается в посланничестве Пророка ﷺ и ниспослании ему Книги, — привести суру, подобную ей; предостерегает их, если отвратятся, наказанием ужасным, грозным; радует верующих картиной награды, ждущей их.

101Затем он отвечает иудеям и лицемерам, возражавшим против того, что Аллах приводит притчи в Коране, — используя это для сомнения, будто он ниспослан от Аллаха; предостерегает их от оборотной стороны притч: они лишь умножат их заблуждение — как умножают верным руководство. Затем выражает осуждение тому, что они не веруют в Аллаха — Животворящего, Умерщвляющего, Создателя, Распорядителя, Знающего всё в этом мире сущем, — Того, кто одарил людей, создав для них всё на земле, и назначил их преемниками в этом долгом, широком мире.

102Таковы главные линии первого урока из суры «аль-Бакара». Попробуем же развернуть это общее в некоторой детали.

103Открывается сура этими тремя отрывочными буквами: «Алиф. Лам. Мим». За ними — речь о Книге Аллаха:

«Это Писание, в котором нет сомнения, — руководство для богобоязненных» (аль-Бакара: 2).

104Подобные буквы стоят в начале некоторых сур Корана. Толкований их приводилось много; выберем одно: они — знак, привлекающий внимание к тому, что эта Книга составлена из материала этих букв — букв, доступных тем, к кому обращена речь, арабам. Но при этом она — та самая Книга-чудо, которую они не смогут из этих букв создать себе подобную: Книга, которая снова и снова бросает им вызов — привести нечто подобное ей, или десять сур подобных, или одну суру подобную, — и они не смогут ответить на этот вызов!

105Дело здесь, в этом чуде, — как дело с творением Аллаха вообще; это — как ремесло Аллаха во всякой вещи сравнительно с ремеслом людей. Эта земная почва состоит из атомов с известными свойствами; когда люди берут эти атомы, они могут лепить из них кирпич или плитку, сосуд или цилиндр, статую или фигурку — сколь угодно точные… Но Аллах, Создатель, делает из тех же атомов жизнь: жизнь пульсирующую, трепещущую, таящую в себе ту великую тайну чудесного — тайну жизни… тайну, которую человек создать не может и секрета которого постичь не может… Таков же и Коран: буквы и слова, из которых человек лепит речь и размер, — а Аллах делает из них Коран и Различение. И разница между ремеслом человека и ремеслом Аллаха из этих букв и слов — разница между холодным трупом и пульсирующей душой… разница между образом жизни и жизнью подлинной!

106«Это Писание, в котором нет сомнения».

107Откуда взяться сомнению? Откуда колебанию, когда свидетельство правдивости и убеждённости заложено в самом зачине — явное в их бессилии сформулировать подобное из таких же букв, ходящих между ними, известных им из языка их?

108«Это Писание, в котором нет сомнения… руководство для богобоязненных».

109Руководство — со всей его истиной, всей его природой, всем его существом и сущностью… Но для кого? Для кого эта Книга — руководство, свет, путеводитель, добрый советчик и разъяснитель?.. Для богобоязненных… Именно богобоязненность в сердце делает сердце способным извлечь пользу из этой Книги: она отпирает замки сердца — и Книга входит и исполняет там свою роль; она готовит это сердце вовремя улавливать и вовремя принимать. Тому, кто хочет взять руководство из Корана, надлежит прийти к нему с сердцем цельным, сердцем чистым; или прийти с сердцем, которое боится и остерегается — опасаясь оказаться в заблуждении или увлечься заблуждением. Тогда Коран раскроется перед ним своими тайнами и своим сиянием и вдохнёт их в сердце, пришедшее к нему богобоязненным, боящимся, чутким… Передают, что Умар, да будет доволен им Аллах, спросил Убаййа ибн Ка'ба о богобоязненности. Тот спросил его: «Ходил ли ты когда-нибудь по колючей дороге?» Тот ответил: «Да». Спросил: «А что ты делал?» Ответил: «Подбирал полы и напрягал все силы». Сказал: «Вот это и есть богобоязненность».

110Вот она, богобоязненность… чувствительность совести, прозрачность чувства, осторожность на пути… на дороге жизни — той самой, которую тянут к себе шипы желаний и страстей; шипы алчного и тщеславного; шипы страхов и тревог; шипы ложной надежды на того, кто вряд ли ответит надежде, и ложного страха перед тем, кто вряд ли владеет пользой или вредом, — и сотни других шипов!

111Затем текст разъясняет качество богобоязненных — качество первопроходцев из верующих Медины, как оно есть и качество чистых из верующих этой общины во всякое время:

«Которые веруют в сокровенное, совершают молитву и расходуют из того, чем Мы их наделили; которые веруют в ниспосланное тебе и ниспосланное до тебя и убеждены в Последней жизни» (аль-Бакара: 3–4).

112Это — действенная ханифия: качества, на которых стоит исламское вероучение и которыми отличается верующая душа этого вероучения; качества, на которых должно стоять вероучение, пришедшее вести за собой людей всех, властвовать над человечеством всем, чтобы люди жили под его сенью чувствами своими и методом жизни своей — жизнью целостной, объемлющей чувство и действие, веру и уклад.

113Если же мы развернём первое качество богобоязненных до отдельных элементов, из которых оно складывается, эти элементы раскроются перед нами как основные ценности в жизни человечества вообще.

114«Которые веруют в сокровенное»… Никакие преграды чувственного не стоят между душами их и великой силой, породившей их и породившей это бытие; никакие преграды чувственного не стоят между душами их и всем тем, что за пределами чувственного: истинами, силами, энергиями, созданиями и сущностями.

115Вера в сокровенное — тот рубеж, на котором человек делает скачок: переходит со ступени животного, постигающего лишь то, что постигают его чувства, на ступень человека, постигающего, что бытие шире и объёмнее того малого ограниченного пространства, которое постигают чувства. Это скачок к расширению кругозора и к освобождению мысли: он отражается на представлении человека о всём мире сущем и о собственном бытии, на постижении им истин сил, действующих в ткани этого бытия, в ощущении им вселенной — и того, что за вселенной: мощи и распорядительности. Оно имеет далеко идущие последствия и в жизни человека на земле: не одно и то же — жить в узком пространстве, постигаемом чувствами, или жить в великом космосе, постигаемом умом и прозрением; принимать отзвуки его и внушения его в пластах его и глубинах; чувствовать, что мера человека шире времени и пространства — шире всего того, что постигает его сознание в короткой ограниченной жизни, — и что за пределами сознания лежит та великая сила, которой обязано всё своим происхождением и из бытия которой черпает бытие своё. Истинная же суть Божественного — то, чего не постигают ни чувства, ни разум…

116Тогда мысленная энергия сохраняется в пределах, отпущенных ей, от рассеивания, дробления и занятия тем, для чего она не создавалась, чем она не наделена способностью объять и в чём ей нет нужды тратиться. Ведь мысленная энергия дарована человеку, чтобы он нёс наместничество на этой земле: уполномочена она на саму жизнь близкую и реальную — рассматривать её, углубляться в неё, исследовать её, действовать, испытывать; развивая эту жизнь и украшая её, — опираясь при этом на ту духовную силу, что соединяется прямо со всем бытием и Творцом бытия; оставляя же неизвестному его долю — в том, чего не объемлют умы. Попытка же постигнуть запредельное одним лишь разумом, ограниченным пределами этой земли и жизни на ней, без опоры на вдохновённый дух и проницательное око, без оставления доли сокровенному, куда умы не доходят, — попытка эта провальная прежде всего и пустая в конечном счёте. Провальная — потому что использует инструмент, не созданный для постижения этой сферы; пустая — потому что рассеивает энергию разума, не созданного для такой сферы. Когда же человеческий разум признает первую логическую посылку — что ограниченное не постигает абсолютного, — то, чтя собственную свою логику, вынужден признать: постижение им абсолюта невозможно; а непостижение неизвестного не означает отсутствия его в тайнике мироздания; что надлежит ему оставить сокровенное иной силе — не силе разума — и получать знание о нём от Знающего, Сведущего, объемлющего явное и скрытое, сокровенное и свидетельствуемое. Вот это уважение к логике разума в этом вопросе и исповедуют верующие — и это первое качество богобоязненных.

117Вера в сокровенное была развилкой дорог в восхождении человека от уровня животного. Однако некоторые школы в наше время, как и материалистические школы во всякое время, хотят вернуть человека вспять — к уровню животного, где нет ничего, кроме чувственного! И называют это «прогрессивностью» — тогда как это регресс. Бог уберёг верующих от него, сделав их отличительным качеством качество «которые веруют в сокровенное». Хвала Аллаху за милости Его — и регресс регрессирующим!

118«Совершают молитву»… Обращаются они с поклонением к одному Аллаху; возвышаются этим над поклонением рабам и вещам. Устремляются к силе абсолютной, без границ; преклоняют чела свои перед Аллахом, а не перед рабами. А сердце, что поистине кланяется Аллаху и соединяется с Ним на протяжении ночи и дня, ощущает себя причастным источнику всякого бытия; находит для жизни своей цель высшую — такую, которую не могут охватить бегущие времена и места; не чувствует себя одиноким в этой жизни, ибо он соединён с Тем, кто не одинок… Всё это — источник силы для совести, источник спокойствия и твёрдости, важный фактор воспитания личности — личности господнего воззрения, господнего чувства, господнего поведения.

119«И расходуют из того, чем Мы их наделили»… Они признают прежде всего, что имущество, в руках их находящееся, — удел Аллаха им, а не создание их собственных рук. Из этого признания милости удела вырастает благодеяние — между подопечными Творца; солидарность семьи творений Его; чувство человеческой связи и братства людского… Ценность всего этого проявляется в очищении души от скупости и возвышении её; ценность её в том, что жизнь становится ареной сотрудничества, а не поприщем взаимного пожирания; в том, что она обеспечивает беспомощного, слабого и несамостоятельного — и все чувствуют, что живут среди сердец, лиц и душ, а не среди когтей, хищных лап и клыков!

120Расходование охватывает закят, садаку и всё прочее, расходуемое на путях добра. Предписано расходование было прежде закята, ибо это принцип общий — тот, который тексты закята конкретизируют, не исчерпывая. Приводится в хадисе Посланника Аллаха ﷺ: «В имуществах есть право, кроме закята»… Утверждение выплаты этого права опирается на этот текст, предшествовавший обязанности закята.

121(1) Привёл ат-Тирмизи.

122«Которые веруют в ниспосланное тебе и ниспосланное до тебя»… Это качество подобает мусульманской общине: наследнице небесных вероучений, наследнице откровений от зари человечества, бережной к наследию вероучения и наследию пророчества, ведущей караван веры на земле до конца времён. Ценность этого качества — ощущение единства человечества, единства религии его, единства посланников его, единства объекта поклонения его. Цена его — очищение духа от мерзкого фанатизма против религий и уверовавших в них, покуда они стоят на верном пути; уверенность в попечении Аллаха о человечестве на протяжении веков её и эпох её — попечении, видимом в преемственности посланников и посланий одной религии и одного руководства; гордость руководством, которым вращаются дни и эпохи, — руководством неизменным, устойчивым, как звезда, сияющая во мраках ночи.

123«И убеждены в Последней жизни»… И вот последняя черта: черта, связывающая здешний мир с вечным, начало с исходом, деяние с воздаянием; черта, дающая человеку почувствовать, что жизнь его — не забава праздная; что создан он не напрасно и не будет оставлен без воздаяния; что справедливость абсолютная ждёт его — чтобы успокоилось сердце его, утвердилась душа его, устремился он к делу праведному, в милости Аллаха и милосердии Его в конечном счёте.

124Убеждённость в Последней жизни — развилка дорог: между тем, кто живёт между стенами скорлупы чувственного, и тем, кто живёт в бытии широком, необъятном; между тем, кто чувствует, что дни его на земле — всё, что у него есть в этом мире, и тем, кто чувствует, что жизнь на земле — испытание ради воздаяния, а жизнь подлинная — там, за этим малым ограниченным пространством.

125Каждое из этих качеств — как мы видели — обладает ценностью в жизни человеческой; потому они и стали качествами богобоязненных. А между этими качествами есть согласованность и гармония, делающая их единым целостным организмом согласованным. Богобоязненность — чувство совести и состояние сердца, управляющие направлениями и делами; внутреннее чувство объединяет их с внешними поступками; соединяет человека с Божеством втайне его и явно. Дух становится прозрачным — и истончаются преграды между ним и Всеобъемлющим, охватывающим сокровенное и явное, где сходятся знание и неведомое. Когда же дух становится прозрачным и снимаются преграды между скрытым и явным, вера в сокровенное становится естественным плодом снятия преград скрывающих: связи духа с сокровенным и успокоенности в нём. Вместе с богобоязненностью и верой в сокровенное идёт поклонение Аллаху в той форме, которую Он избрал и установил связью между рабом и Господом. Затем — щедрость как доля из удела в признание величия Дарующего и чувство братства, восходящего к древнейшей основе веры; чувство связи всякого верующего со всяким верующим, со всяким пророком и со всяким посланием. Затем — убеждённость в Последней жизни без колебаний и шатаний… Такой была картина мусульманской общины, возникшей в Медине: составленной из первопроходцев первых — мухаджиров и ансаров… Великое — действительно великое: в воплощении этой верующей истины эта община свершила на земле великие вещи — в жизни всех людей.

126Потому и было вынесено это решение:

«Они на верном пути от Господа своего, и они — достигшие успеха» (аль-Бакара: 5).

127Так они пошли прямым путём, и так они преуспели. Путь к руководству и к преуспеянию — именно этот начертанный путь.

---

128Вторая картина — картина неверных; она представляет основы неверия на всякой земле и во всякое время:

«Поистине, те, которые не уверовали, — всё равно для них ты предостерегал или не предостерегал: они не уверуют. Аллах запечатал их сердца и их слух, а на глазах их — покров; им — великое наказание» (аль-Бакара: 6–7).

129Здесь мы находим противопоставление полное между картиной богобоязненных и картиной неверных: если Книга сама по себе — руководство богобоязненным, то предостережение и отсутствие предостережения равны применительно к неверным. Открытые окна в души богобоязненных, связующие нити, соединяющие их с бытием и Творцом бытия, с явным и скрытым, сокровенным и наличным… все эти открытые окна там — закрыты здесь; все нити соединяющие там — разорваны здесь:

130«Аллах запечатал их сердца и их слух» — запечатал, так что не достигает их ни истина руководства, ни отзвук.

131«А на глазах их — покров»… Ни света, ни прозрения, ни руководства. Аллах запечатал сердца и слух их и покрыл глаза их — как возмездие соразмерное за то, что они небрежно отвергли предостережение, пока предостережение и его отсутствие не стали для них равны. А это — сунна Аллаха неизменная: печать на сердцах и слухах; покрытие глаз и взоров.

132«Им — великое наказание»… Это естественный конец неверия упорного — того, что не отвечает предостерегающему, для которого предостережение и его отсутствие равны, — как знал Аллах по природе их заглохшей и упрямой.

133Затем мы переходим — вместе с текстом — к третьей картине, третьему образцу. Она не в прозрачности первой картины и её ясности; она не в непроницаемости второй картины и её глухоте; она изгибается в чувствах, ускользает от взгляда, требует разглядеть и различить… Это картина лицемеров:

«Среди людей есть такие, которые говорят: „Мы уверовали в Аллаха и в Последний день“, — но они вовсе не веруют. Они пытаются обмануть Аллаха и верующих, но обманывают только самих себя и не осознают этого. В их сердцах — болезнь; да усугубит же Аллах их болезнь! Им — мучительное наказание за то, что они лгали. Когда им говорят: „Не распространяйте нечестия на земле!“, они отвечают: „Только мы и наводим порядок“. Воистину, именно они и есть распространяющие нечестие, но они не ощущают этого. Когда им говорят: „Уверуйте так, как уверовали люди“, они отвечают: „Неужели нам веровать так, как уверовали глупцы?“ Воистину, именно они и есть глупцы, но они не знают. Когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: „Мы уверовали“; когда же возвращаются к своим дьяволам, говорят: „Воистину, мы с вами; мы лишь посмеялись“. Аллах посмеётся над ними и продлит их в их дерзости — блуждающими слепо. Таковы те, которые купили заблуждение вместо верного следования; но торг их не принёс прибыли, и не были они ведомыми» (аль-Бакара: 8–16).

134Эта картина была реальностью в Медине; но когда мы выходим за пределы времени и места, обнаруживаем, что она — образец повторяющийся: рисунок человеческой души постоянен во всяком поколении. Этот тип лицемеров — из верхушки людей, не находящих в себе мужества встретить истину открытым признанием её, ни в себе смелости встретить истину открытым отрицанием её; они идут в хвосте людей — по их настроениям и по представлениям своим о вещах. Потому эти тексты и читаются как абсолютные, независимые от своей исторической ситуации, обращённые к этой разновидности лицемеров в каждом поколении.

135Они притязают на веру в Аллаха и Последний день — а на самом деле не веруют: они лицемеры, не смеющие ни отрицать, ни открыть подлинного чувства своего при встрече с верующими. Они полагают в себе ум, хитрость, способность обмануть этих простаков; но Коран описывает подлинный итог их действия: они обманывают не верующих — они пытаются обмануть самого Аллаха:

«Они пытаются обмануть Аллаха и верующих» (аль-Бакара: 9).

136И вот дело дивное: Он относит их дело к делу Своему… Он делает их партию Своей партией, дело их — делом Своим; присоединяет их, свят Он, к Себе и берёт под покровительство высокое благородное — то, что есть милость, возвышающая положение верующих и истину их до этого высокого уровня; милость, указывающая, что истина веры в этом мире — величайшая из истин и благороднейшая; милость, вливающая в сердце верующего безбрежную безмятежность. Аллах, величие Его, делает битву их Своей битвой, врага их — врагом Своим: берёт их в партию Свою и возносит к соседству благородному Своему… Какое же значение тогда имеют козни рабов, обман их и мелкий вред их?!

137И это одновременно грозное предостережение тем, кто пытается обмануть верующих, кознить против них и доставлять им вред: предостережение, что битва их — не с одними лишь верующими, а с Аллахом Могучим, Могущественным, Покоряющим; что воюют они против Аллаха, когда воюют против приближённых Его, и навлекают кару Аллаха, затевая эту попытку мерзкую.

138Обе стороны этой истины достойны размышления: пусть размышляют над нею верующие — и успокаиваются, укрепляются, идут путём своим, не боясь козней кознящих, обмана обманывающих, вреда злодеев; пусть размышляют над нею враги верующих — и в панике содрогаются, узнавая против Кого воюют и чью кару навлекают, когда выступают против верующих…

139Возвращаемся к тем, кто «пытается обмануть Аллаха и верующих», к словам их: «Мы уверовали в Аллаха и Последний день» — с мыслью о собственной смекалке и ловкости… Но какая ирония! Какая ирония, обрушивающаяся на них прежде того, как завершился аят:

«Но обманывают они только самих себя — и не ощущают этого» (аль-Бакара: 9).

140Они в невнимательности до того, что обманывают лишь самих себя — без сознания! Аллах знает обман их; а верующие под защитой Аллаха — Он хранит их от этого гнусного обмана. А эти беспечные обманывают самих себя и губят души свои: теряют их, думая, что выигрывают и приобретают, — сберегли их от открытого неверия среди верующих, а в тот же час ведут к погибели неверием скрытым, которое таится в них, и лицемерием, которое показывают; толкают себя к концу худшему! Почему же лицемеры затевают эту попытку? Почему производят этот обман?

«В их сердцах — болезнь» (аль-Бакара: 10).

141В их натуре — порча; в сердцах их — недуг. Это и увело их с пути ясного прямого — и делает их заслуживающими от Аллаха, чтобы Он умножил то, в чём пребывают они:

«Да усугубит же Аллах их болезнь!» (аль-Бакара: 10).

142Болезнь порождает болезнь; отклонение начинается малым, угол расширяется с каждым шагом — и растёт сунна, которая не нарушается: сунна Аллаха в вещах и состояниях, в чувствах и поведении. Идут они, значит, к исходу известному — исходу, который заслуживают те, кто пытается обмануть Аллаха и верующих:

«Им — мучительное наказание за то, что они лгали» (аль-Бакара: 10).

143Ещё качество из качеств их — особенно знатных из них: тех, кто имел в первые дни, по необходимости, вес среди народа своего, первенство и власть, как Абдуллах ибн Убайй ибн Салуль. Это качество упрямства — оправдания того нечестия, что творят они, и похвальбы, когда их называют творящими:

«Когда им говорят: „Не распространяйте нечестия на земле!“, они отвечают: „Только мы и наводим порядок“. Воистину, именно они и есть распространяющие нечестие, но они не ощущают этого» (аль-Бакара: 11–12).

144Они не останавливаются на лжи и обмане — добавляют к ним глупость и притязание… Когда им говорят «не распространяйте нечестия на земле», они не довольствуются тем, чтобы отводить нечестие от себя, но заходят дальше — к похвальбе и оправданию: «Только мы и наводим порядок!»

145А те, кто распространяет нечестие худшее, говорят «мы наводим порядок» — таких очень много во всякое время. Говорят так потому, что весы перевернулись в руках их; а когда переворачиваются весы искренности и бескорыстия, переворачиваются все остальные весы и все меры. Те, кто не делает искренней внутреннюю суть свою пред Аллахом, не могут ощутить нечестия дел своих: мера добра и зла, порядка и нечестия в душах их качается вместе со страстями личными — и не возвращается к основанию господнему.

146Потому и приходит замечание решающее и суждение правдивое:

«Воистину, именно они и есть распространяющие нечестие — но они не ощущают этого» (аль-Бакара: 12).

147Из качеств их также высокомерие и превозношение над простыми людьми — чтобы приобрести себе положение мнимое в глазах людей:

«Когда им говорят: „Уверуйте так, как уверовали люди“, они отвечают: „Неужели нам веровать так, как уверовали глупцы?“ Воистину, именно они и есть глупцы, но они не знают» (аль-Бакара: 13).

148Ясно, что призыв, обращённый к ним в Медине, был призывом к вере чистой, прямой, освобождённой от страстей: вере искренних, которые вошли в ислам целиком, вручили лица свои Аллаху, раскрыли груди свои Посланнику Аллаха ﷺ — и он направляет их, а они отзываются всем существом своим, искренние, бескорыстные. Вот к какой вере — вере ясной, прямой — лицемеры требовали от этих людей уверовать!

149Ясно и то, что тяготились они этим подчинением Посланнику ﷺ, считая его уделом бедняков, недостойным знати с её положением; потому и сказали они слово своё: «Неужели нам веровать так, как уверовали глупцы?» Потому и пришло им возражение решающее и суждение окончательное:

«Воистину, именно они и есть глупцы — но они не знают» (аль-Бакара: 13).

150Когда глупец узнаёт, что он глуп? Когда отклонившийся почувствует, что он далёк от пути верного?!

151Затем приходит качество, раскрывающее степень связи между мединскими лицемерами и иудеями злопыхательными!.. Они не останавливаются на лжи и обмане, глупости и притязаниях — добавляют к ним слабость, подлость и заговор во тьме:

«Когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: „Мы уверовали“; когда же возвращаются к своим дьяволам, говорят: „Воистину, мы с вами; мы лишь посмеялись“» (аль-Бакара: 14).

152Некоторые люди считают хулу силой, а тайный сговор — искусством; по истине же это слабость и низость: сила не бывает трусливой, не бывает гнусной, коварной, заговорщицей, лазутчицей в тайном… А эти лицемеры — трусившие встать лицом к лицу с верой — притворялись верующими при встрече с верующими, чтобы избежать вреда, и использовали этот покров как средство вредить. Эти находили в иудеях опору и прибежище. Эти лицемеры «когда возвращаются к своим дьяволам, говорят: „Воистину, мы с вами; мы лишь посмеялись“» — то есть над верующими — вдали от веры и признания!

«Аллах посмеётся над ними и продлит их в их дерзости — блуждающими слепо» (аль-Бакара: 15).

153Как ужасно то, кто осмеян Владыкой небес и земли!.. Воображение простирается к сцене страшной, грозной; от такого конца содрогаются сердца.

154Когда читается: «Аллах посмеётся над ними и продлит их в их дерзости — блуждающими слепо», — Он оставляет их кружить без руководства по пути, цели которого они не знают, а рука хваткая ловит их в конце пути этого — как легковерная дичина бросается в капкан, забыв о ловушке хитрой… Вот это осмеяние устрашающее, а не насмешка их жалкая, маленькая!

155И здесь также проступает та истина, на которую мы указывали выше: истина того, что Аллах святой берёт на Себя битву, задуманную против верующих, — и того, что за этим обращением стоит: поддержка полная приближённых Аллаха и конец страшный, жестокий для беспечных врагов Аллаха — кружащих в безумии своём, обманутых тем, что Аллах продлевает их в дерзости их и даёт им отсрочку во вражде их; а конец страшный ждёт их там — беспечные, блуждающие слепо!

156Последнее слово, рисующее истину состояния их и степень убытка их:

«Таковы те, которые купили заблуждение вместо верного следования; но торг их не принёс прибыли, и не были они ведомыми» (аль-Бакара: 16)… Они могли быть ведомыми — если бы пожелали: руководство было предложено им; оно было в руках их. Но они «купили заблуждение вместо верного следования» — как только возможно беспечны торгующие!

157«Но торг их не принёс прибыли, и не были они ведомыми»…

158Возможно, мы заметим, что пространство, занятое рисунком этой третьей картины, шире пространства, занятого первой и второй картиной. Ибо первая картина — картина души чистой, прямой в устремлении своём; вторая — картина души тёмной, закрытой в устремлении своём; а третья — картина души извращённой: больной, запутанной, тревожной… Она нуждается в большем числе касаний и штрихов, чтобы определилась и стала узнаваемой во множестве черт своих. Впрочем, это расширение указывает и на масштабность роли, какую играли лицемеры в Медине для подрыва мусульманской общины, и на степень тайной смуты, тревоги и беспокойства, какие они вносили; указывает и на масштабность той роли, которую мог сыграть такой элемент внутри исламского ряда, и на необходимость раскрыть пороки их и козни гнусные их.

159Для дальнейшего же разъяснения текст продолжает приводить притчи об этой группе и раскрывать природу её, колебания и шатания её, — чтобы природа эта стала явной и наглядной:

«Они подобны тому, кто разжёг огонь; когда огонь озарил всё вокруг него, Аллах отнял у них свет и оставил их в потёмках, где им ничего не видно. Глухие, немые, слепые — они не вернутся обратно» (аль-Бакара: 17–18).

160Они не отвратились от верного следования изначально, не заткнули ушей от слышания, глаз — от видения, сердец — от постижения, как сделали неверные. Нет: они предпочли слепоту руководству после того, как дело прояснилось им и стало ясно. Они разожгли огонь; когда же свет его им засиял, они не воспользовались им — они ведь искали его!.. Тогда «Аллах отнял у них свет» — тот самый, который искали они, а затем оставили, — «и оставил их в потёмках, где им ничего не видно»… Возмездие за отвращение их от света!

161А коль скоро уши, языки и глаза созданы принимать отзвуки и лучи, пользоваться руководством и светом, — а они отключили уши свои, потому они «глухие»; отключили языки свои, потому «немые»; отключили глаза свои, потому «слепые», — нет им возвращения к истине, нет им возврата к руководству, нет им ведения к свету!

162Другая картина рисует состояние и отображает то, что в душах их: беспокойство, растерянность, тревогу, страх:

«Или же их подобие — подобие изливающегося с неба ливня, при котором бывают тьма, гром и молния: они засовывают пальцы в уши от громовых раскатов, страшась смерти… Аллах объемлет неверных. Молния вот-вот исторгнет их зрение: стоит ей блеснуть, как они идут при ней, а когда она погружает их во тьму, застывают на месте. Если бы Аллах захотел, Он лишил бы их слуха и зрения: ведь Аллах властен над всякой вещью» (аль-Бакара: 19–20).

163Сцена дивная — полная движения, окрашенная беспокойством: в ней блуждание и заблуждение; в ней ужас и страх; в ней паника и трепет; в ней вспышки света и раскаты громов… Ливень с неба проливной, обильный, «при котором бывают тьма, гром и молния»… «стоит ей блеснуть, как они идут при ней»… «когда она погружает их во тьму, застывают на месте» — то есть останавливаются растерянные, не зная, куда идти, объятые паникой: «засовывают пальцы в уши от громовых раскатов, страшась смерти».

164Движение, захлёстывающее всю эту сцену — от ливня проливного к тьмам, грому и молнии, к растерянным, паникой объятым, к шагам дрожащим и робким, что застывают с сгущением тьмы… — это движение, воспринятое ухом по пути воздействия внушающего: движение блуждания, беспокойства, тревоги и шатания, в котором живут эти лицемеры… Между заявлением их верующим и возвращением их к дьяволам; между тем, что говорят они в один миг, и тем, от чего отступают внезапно; между тем, чего требуют они, и тем, от чего бегут…

165Это сторона удивительного метода Корана в изображении состояний душ — словно сцен осязаемых.

166(1) См.: глава «Воображение и телесное воплощение» из книги «Художественное изображение в Коране», изд-во «Дар аш-Шурук».

---

167Затем выходит текст аятом, обращённым к людям всем: повелевает он человечеству выбрать картину прямую — картину чистую, искреннюю; картину действенную, полезную; картину ведомую к преуспеянию… Картину богобоязненных:

«О люди! Поклоняйтесь вашему Господу, который сотворил вас и тех до вас, — быть может, вы будете богобоязненны. Он сделал для вас землю ложем, а небо — зданием» (аль-Бакара: 21–22).

168Поклонение одному Аллаху — никого не приобщая к Нему… И у поклонения — цель: быть может, остановятся люди на ней и осуществят её:

169«Быть может, вы будете богобоязненны»… Быть может, перейдёте вы к той избранной картине из картин человечества: картине поклоняющихся Аллаху, богобоязненных пред Аллахом, — которые выполнили право владычества Творца и поклонились Творцу одному: Господу нынешних и минувших, Творцу людей всех — Наделяющему их уделом с земли и с неба без равного и без сотоварища.

170«Он сделал для вас землю ложем»… Выражение указывает на лёгкость жизни людей на этой земле и на подготовку её для них: чтобы была она ложем удобным, прибежищем, укрытием. Люди забывают это ложе, расстеленное им Аллахом на столь долгое время! Забывают это соответствие, вложенное Аллахом в землю, чтобы облегчить им средства существования; и то, что подчинил Он им в ней из средств отдыха и наслаждения. Не будь этого соответствия — не устоялась бы жизнь людей на этой планете в этой безопасности и спокойствии. Потеряйся один элемент из элементов жизни на этом небесном теле — не устоять этим людям вне среды, обеспечившей им жизнь; недостань одному элементу его должной меры — трудно стало бы людям ловить дыхание своё, даже если бы жизнь их продолжалась!

171«А небо — зданием»… Прочность здания, согласованность постройки: небо связано теснейше с жизнью человека на земле и с продолжением этой жизни. Своим теплом и светом, притяжением тел своих и согласованностью их, всеми соотношениями между землёю и собою оно готовит жизнь на земле и помогает ей. Потому неудивительно, что упоминается здесь — среди напоминания людям о мощи Творца, щедрости Наделяющего и праве раба поклоняться Господу рабов.

172«И произвёл ею плоды в пропитание вам»… И упоминание ниспослания воды с неба: она либо течёт по поверхности земли, либо становится питьём, либо просачивается в слои земли — и складываются из неё запасы подземные, из которых бьют родники, копаются колодцы или вытягивается она машинами к поверхности снова.

173История воды в земле, роль её в жизни людей, зависимость от неё жизни во всех видах её и формах — всё это не терпит препирательств; потому и ограничиваются указанием на неё и напоминанием о ней в ряду призыва к поклонению Творцу, Наделяющему, Одаряющему.

174В этом призыве выделяются две целостности из целостностей исламского воззрения: единство Творца для творений всех: «который сотворил вас и тех до вас»… И единство мироздания, согласованность частей его и дружелюбие его к жизни и человеку: «Он сделал для вас землю ложем, а небо — зданием; ниспослал с неба воду и произвёл ею плоды в пропитание вам»… Мироздание это: земля его — ложе расстеленное для этого человека; небо его — здание по стройному укладу, помогающее водою, которой взращиваются плоды в пропитание людям. И милость во всём этом — Единому Творцу:

«Не равняйте же с Аллахом никого, раз вы знаете!» (аль-Бакара: 22).

175Знаете вы, что сотворил Он вас и тех до вас; знаете, что сделал землю ложем и небо зданием, ниспослал с неба воду; знаете, что не было у Него ни помощника-сотоварища, ни противника-равного. Придание Ему сотоварищей после этого знания — поступок недостойный!

176Эти «равные», о которых Коран так строго запрещает, дабы учение единобожия осталось чистым и ясным, могут и не быть объектом поклонения наряду с Аллахом в той форме наивной, какую представляли себе многобожники. «Равные» могут принять формы иные — скрытые: форма подвешивания надежды не к Аллаху, в каком бы то ни было виде; страх перед тем, что не есть Аллах, в каком бы то ни было виде; расчёт на пользу или вред от того, что не есть Аллах, в каком бы то ни было виде… Передают от Ибн Аббаса: «Равные — это ширк, более скрытый, чем ползанье муравья по чёрной глади камня в темноте ночи. Это сказать: „Клянусь Аллахом и жизнью твоей, о такой-то!“ Или сказать: „Не будь этой собаки, пришли бы к нам воры ночью; не будь утки в доме, пришли бы воры“. Или сказать: „Что пожелал Аллах и ты!“ Или сказать: „Не будь Аллаха и такого-то…“ Всё это — ширк». И в хадисе: некий мужчина сказал Посланнику Аллаха ﷺ: «Что пожелал Аллах и ты». Тот ответил: «Не сделал ли ты меня Аллаху равным?!»

177Так смотрели предшественники этой общины на ширк скрытый и «равных» Аллаху… Посмотрим же мы — где мы от этого…

178Иудеи сомневались в истинности послания Пророка ﷺ; лицемеры сомневались в ней — как сомневались и многобожники в Мекке и вне её… И вот Коран бросает вызов всем: обращение адресовано «людям» вообще; бросает он им вызов опытом практическим, решающим вопрос без препирательства:

«Если же вы в сомнении относительно того, что Мы ниспослали Нашему рабу, приведите одну суру, подобную ей, и призовите свидетелей ваших помимо Аллаха, если вы правдивы» (аль-Бакара: 23).

179Начинается вызов с указания, имеющего ценность в этом ряду: Посланник ﷺ описывается рабским служением — «Нашему рабу». Это, во-первых, почтение Пророку и возвышение его: причисление рабского служения его Аллаху — знак того, что ступень рабского служения Аллаху есть высочайшая ступень, к которой призывается человек и которой он гордится. Во-вторых — утверждение смысла рабского служения в момент призыва людей всех к поклонению Господу их одному, с отвержением всех «равных» помимо Него: вот тот, кто на ступени Откровения — ступени высочайшей — гордится рабским служением Аллаху и славится этой принадлежностью на этой ступени.

180Что же до вызова — взглянем на зачин суры: эта Книга, ниспосланная Кораном, составлена из тех букв, что в азбуках их; если сомневаются в её ниспослании — пусть приведут суру, подобную ей, и призовут свидетелей своих, подтверждающих их, — помимо Аллаха: Аллах же подтвердил истинность раба Своего в призыве его.

181Вызов остаётся без ответа — без препирательств. Коран пребывает отличимым от всякой речи, произносимой людьми, отличием явным, решительным; и таким он пребудет вовеки.

«Если же вы этого не сделаете — и никогда вы этого не сделаете! — то бойтесь Огня, топливом которого служат люди и камни, уготованного неверным» (аль-Бакара: 24).

182Вызов здесь дивный; категоричность невозможности сделать — ещё дивнее. И будь в силах их опровергнуть её, они не помедлили бы мгновения. И нет сомнения, что утверждение Благородного Корана «никогда вы этого не сделаете», сбывшееся так, как он решил, само по себе чудо — к которому нет пути оспариванию его. Пространство было перед ними открыто: приведи они то, что опровергло бы это суждение категоричное, — рухнул бы доказательный вес Корана. Но этого не случилось и не случится: обращение — к людям всем, как будто оно лицом к лицу с каждым поколением из поколений человеческих… И одно это — слово решающее в истории.

183Впрочем, всякий, кто умеет вкушать способы изложения; всякий, кто сведущ в представлениях людей о бытии и вещах; всякий, кто знает системы, методы и теории психологические или общественные, созданные людьми, — не допустит в себе сомнения, что то, что принёс Коран во всех этих областях, есть нечто иное — не из материала, из которого творят люди…

184%TO_BE_CONTINUED%

185…— из невежества, которое неспособно различать, или из умысла, облекающего истину в одежды лжи. Отсюда и это грозное предостережение тем, кто оказывается бессилен откликнуться на этот вызов, а затем ещё и не верует в ясную истину: «Бойтесь Огня, растопкой которого служат люди и камни, — Огонь этот уготован неверным» (аль-Бакара: 24).

186Что означает это соединение — люди вместе с камнями — в этой леденящей душу картине? Этот Огонь уготован неверным. Неверным — тем, которым уже в начале суры дано описание: «Аллах запечатал их сердца и слух, а на глазах их — покрывало», — и они не веруют, и не откликаются… Так они, стало быть, — камни из камней! Пусть даже являют они снаружи человеческий облик! Такое сочетание камней, что сами камень, и камней из среды людей — и есть то, чему суждено сбыться.

187Впрочем, упоминание камней здесь внушает душе ещё одну черту этого жуткого зрелища: картину Огня, пожирающего камни, — и картину людей, которых эти самые камни помилуют… в Огне.

---

188В противовес тому леденящему зрелищу предстаёт зрелище противоположного рода — благая весть:

«Обрадуй верующих, которые совершают праведные деяния, тем, что им уготованы Сады, в которых текут реки. Всякий раз, когда им будут подавать там плоды, они скажут: „Вот то, чем мы были одарены и прежде“, — и им будут давать плоды, похожие внешне. Там у них будут чистые супруги, и они пребудут там вечно» (аль-Бакара: 25).

189Это плоды всех пород и видов — подле чистых супруг. Те плоды-двойники, что будут казаться им давно знакомыми: то ли цветом и формой походящие на плоды здешней земли, то ли на те, что подавались им прежде в Садах. Быть может, именно в этом внешнем сходстве при внутреннем многообразии и состоит прелесть постоянной неожиданности: дерзкая игра, нескончаемый рассказ о том, что за одним и тем же обликом всякий раз открывается нечто новое!

190Это сходство облика при различии даров — отчётливая печать искусства Вседержителя, делающая само бытие непрестанно новым чудом. Люди — все до единого люди: плоть и кровь, кости и нервы; два глаза, два уха, рот и язык; один и тот же род живых клеток; устройства, схожие и по форме, и по материалу… Но сколь бездонна тонкость в приметах и свойствах! И сколь бездонна точность в нравах и задатках: разница между человеком и человеком, несмотря на всё это сходство, бывает шире, чем от земли до неба!

191И вот разнообразие в творении Вседержителя является взору головокружительным: разнообразие видов и родов, разнообразие форм и черт, разнообразие дарований и качеств… — и всё оно, всё восходит к одной-единственной клетке, одинаковой по устройству и сложению.

192Кто же Тот, Кому одному должно поклонение, когда всё сущее носит следы Его творения и знамения Его могущества? И кто тот, кто дерзает соперничать с Ним? Следы Его могущества ясны в проявлениях: зримое глазом — лишь часть, полнота же не даётся зрению.

193Затем речь идёт о притчах, которые приводит Аллах в Коране:

«Воистину, Аллах не стесняется привести притчу о комаре или о том, что больше его. Те, которые уверовали, знают, что это — истина от их Господа. Те же, которые не уверовали, говорят: „Что хотел Аллах, приводя эту притчу?“ Им Он вводит в заблуждение многих и ведёт им прямым путём многих, а вводит в заблуждение посредством неё только нечестивцев — тех, которые нарушают завет с Аллахом после его заключения, разрывают то, что Аллах велел соединять, и распространяют на земле нечестие. Именно они — потерпевшие убыток» (аль-Бакара: 26).

194Эти аяты свидетельствуют, что лицемеры — те, которым Аллах привёл притчу о человеке, раздувшем огонь, и о ливне с неба, несущем мрак, гром и молнию, — а равно иудеи и многобожники встревожились появлением подобных притч в этом месте, — и тем, что такие примеры уже есть в мекканском Коране, ниспосланном прежде и читавшемся в Медине: как та притча, которую Аллах привёл о тех, кто не уверовал в своего Господа: «подобны пауку, соорудившему себе дом: ведь слабейший из домов — дом паука, если бы они знали»…; и как та, которой Аллах показал бессилие тех, кого призывают помимо Него, создать хотя бы муху: «Те, к кому вы взываете вместо Аллаха, никогда не создадут и мухи, хотя бы все до единого собрались для этого; а если муха у них что-нибудь похитит, они и этого не отберут. Бессилен и просящий, и тот, о ком просят».

195Иначе говоря, эти аяты дают понять, что лицемеры — а быть может, и иудеи с многобожниками — усмотрели тут повод для сомнений в истинности откровения этого Корана, рассуждая так: притчи такого рода содержат унижение их и глумление над ними, а подобное не исходит от Аллаха; да и станет ли Аллах упоминать в Своей речи о мелочах вроде мухи и паука!.. Это был один из выпадов той кампании сомнений и смятения, которую вели лицемеры и иудеи в Медине, — как вели её многобожники в Мекке.

196И явились эти аяты отпором тайной крамоле, разъяснением мудрости Аллаха в притчах и указанием на участь тех, кого Он исподволь отводит прочь, — намёком, что притчи эти лишь умножат их слепоту.

197«Воистину, Аллах не стесняется привести притчу хоть о комаре, хоть о том, что выше его…»

198Аллах — Господь малого и великого, Творец и комара, и слона; а чудеса комара — те самые чудеса, что и слона: это чудо жизни, чудо запечатанной тайны, которую ведает один Аллах… Но смысл притчи не в величине и не в форме — в смыслах и уроках. Аллах же, да возвысится мудрость Его, хочет ею испытать сердца и подвергнуть проверке души:

199«Те, которые уверовали, знают, что это — истина от их Господа…»

200Ибо вера даровала им свет в сердцах, чуткость в душах, распахнутость разумения и прикосновенность к премудрости свыше — во всяком деле и во всяком слове, исходящем от Аллаха.

201«Те же, которые не уверовали, говорят: „Что хотел Аллах этой притчей?“…»

202Это вопрос отгороженных от света Аллаха и мудрости Его, — вопрос тех, кто не подошёл к Нему с должной серьёзностью и не явил пред распоряжениями Господа благоговейного чина раба. Проносят они его в невежестве и убогости, тоном возражения и негодования — либо в форме сомнения, возможно ли, чтобы такие слова исходили от Аллаха!

203И приходит сюда ответ — в облачении угрозы и предостережения, за завесой предопределения и промысла:

204«Им Он вводит в заблуждение многих и им ведёт прямым путём многих…»

205Аллах — превыше всякой речи — путями искушений и испытаний направляет их течение, и встречают их рабы Его каждый сообразно своей природе и предрасположению, каждый по дороге и методу, какие он избрал себе. Испытание едино — но отголоски его в душах рознятся по розности стези и пути… Натуга туго натягивает тетиву лука: у верующего, уповающего на Аллаха и мудрость Его, она..

206«Вводит им в заблуждение многих».. — тех, кто не умеет достойно встретить то, что приходит к ним от Аллаха; «и ведёт им прямым путём многих» — тех, кто постигает мудрость Аллаха. «И вводит в заблуждение посредством него только нечестивцев».. — тех, чьи сердца совратились прежде и отпали от прямого пути и истины; и воздаяние им — приумножение того, в чём они пребывают!

207И разворачивает далее контекст описание этих нечестивцев — как развернул в начале суры описание богобоязненных. Поле же суры неизменно: это поле рассказа о тех группах, в которых воплощается человечество во всех поколениях:

«…которые нарушают завет с Аллахом после его заключения, разрывают то, что Аллах велел соединять, и распространяют на земле нечестие. Именно они — потерпевшие убыток» (аль-Бакара: 27).

208Но какой из заветов Аллаха они нарушают? Что из того, что велел соединять Аллах, они разрывают? Какое из зол, сеемых на земле, они сеют?

209Контекст говорит здесь так широко потому, что перед нами — область диагноза натуры и обрисовки типа, а не запись случая и не пересказ происшествия… Картина здесь — тип во всей его общности. Всякий завет между Аллахом и этой породой творений — расторгнут; всё, что Аллах велел соединять, — между ними разорвано; всякое нечестие на земле — их рук дело… Связь этого человеческого типа с Аллахом пресечена; извращённая фитра его не может стоять на завете, ухватиться за спасительную рукоять, побрезгать нечестием. Они — как плод гнусный, что сорвался с древа жизни, загнил, испортился, и пресеклась в нём жизнь… Потому их заблуждение — оборотная сторона того, чем ведутся верующие, и к их концу приводит та самая причина, которая направляет богобоязненных.

210И взглянем же на тягостные следы, оставляемые этим человеческим типом, — тем самым, которому призыв противостоял в Медине в облике иудеев, лицемеров и многобожников!

211«…которые нарушают завет с Аллахом после его заключения…».

212Заветы Аллаха с людьми воплощаются во множестве союзов. Вот завет фитры, укоренённой в природе каждого живого: знать своего Творца и устремляться к Нему поклонением. Влечение веровать в Аллаха не угасает в фитре, но она блуждает и искривляется — и берёт себе помимо Аллаха равных и соучастников. Вот завет преемства на земле, который взял Аллах с Адама — как скоро придётся ниже: «Если же к вам придёт от Меня верное руководство, то тем, которые пойдут за ним, не будет страха, и не будут они опечалены. А те, которые не уверовали и сочли ложью Наши знамения, — обитатели Огня, и пребудут они в нём вечно» (аль-Бакара: 38–39). Вот заветы Его, многократные, в посланиях ко всякому народу: поклоняться одному Аллаху и устраивать жизнь свою по Его методу и Его шариату… Эти-то заветы и попирают нечестивцы. Когда попран завет Аллаха после договора с ним, всякий договор помимо Аллаха тоже попран: кто дерзает на завет Аллаха, тот уже не чтит после никакого завета.

213«…разрывают то, что Аллах велел соединять…».

214Аллах велит хранить многие связи… Он велит поддерживать связь родства и близких; велит связь величайшую — связь человечности; а прежде всего этого — связь вероубеждения и братства веры, вне которой не держится ни связь, ни уза… Когда же разорвано то, что велел соединять Аллах, — расщепляются жилы, слабеют узы, входит в землю порча и разливается смута.

215«…и распространяют на земле нечестие».

216Нечестие же на земле — всех красок и видов, и всякий раз истекает оно из отступничества от слова Аллаха, попрания завета Аллаха, разрыва того, что велел соединять Аллах. Головной корень нечестия на земле — отвращение от Его метода, избранного Им для жизни людей и её благоустройства. Вот развилка пути, что ведёт к порче, — там, где дела этой земли могли бы быть поправлены; там, где метод Аллаха отстранён от управления ею, а шариат Аллаха отсечён от её жизни. Когда узы между людьми и их Господом пресечены так — это порча всеобъемлющая: для душ и состояний, для жизни и пропитания, для всей земли и всего, что на ней, — из людей и вещей.

217Разрушение, зло и порча — вот жатва отступничества от пути Аллаха… А потому и заслуживают люди этого, чтобы Аллах увёл их прочь тем же, чем Он ведёт прямым путём Своих верующих рабов.

218После такого разъяснения, вскрывающего плоды неверия и отступничества на земле, обращает Коран к людям упрёк в неверии их — неверии Аллаху, Живому, Вседержителю, Творцу, Дарующему удел:

«Как вы можете не веровать в Аллаха, если вы были мертвы и Он оживил вас, потом умертвит вас, потом опять оживит, и к Нему вы будете возвращены! Он — Тот, Кто создал для вас всё, что на земле, затем обратился к небу и устроил его семьью небесами. Он знает о всякой вещи» (аль-Бакара: 28–29).

219Неверие в Аллаха лицом к лицу с такими доводами и милостями — неверие гнусное, чудовищное, нагое, без всякого довода и опоры… Коран ставит человека перед неизбежностью встретить его, признать его и покориться его требованиям; ставит перед круговоротом самой его жизни и ступенями его бытия. Вы были мертвы — и Он оживил вас: вы пребывали в состоянии смерти, и Он перенёс вас из неё в состояние жизни; и нет избавления от встречи с этой истиной, у которой нет объяснения, кроме творящей силы: вот они, живые, в них жизнь, — кто же сотворил им эту жизнь? кто произвёл это новое явление, превосходящее всё мёртвое, косное вещество земли? Природа жизни — нечто совсем иное, чем природа смерти,.. и нет пути объяснить её приход иначе, чем силой творящей, чья природа иная, чем природа косных тел… Она пришла от Аллаха — вот ответ ближайший. Если же кто не желает покорности, пусть скажет: а где же иной ответ!

220И эта-то истина — та, с которой контекст сталкивает людей в этих словах:

221«Как вы можете не веровать в Аллаха, если вы были мертвы и Он оживил вас?».. Вы были мертвы посреди этой всеобщей мёртвенности вокруг вас — земли; и Он сотворил в вас жизнь и оживил вас… Как же может не веровать в Аллаха тот, кто принял от Него жизнь?

222«Потом умертвит вас».. Этому, пожалуй, не найти возражения и спора: это истина, которая стоит лицом к лицу с живыми в каждое мгновение и налагает себя на них неотвязно, не приемля ни отрицания, ни препирательства.

223«Потом опять оживит»..

224А вот тут уж спорили и препирались — как спорят и препираются ныне иные приверженцы, скатившиеся вспять к той первобытной джахилии многих веков тому назад. Она же, когда вдумываешься в первотворение, не зовёт ни к удивлению, ни к отрицанию.

225«И к Нему вы будете возвращены».

226Как начались вы — так и возвращаетесь; как сотворены на земле — так и будете собраны; как вышли по воле Его из мира смерти в мир жизни, — так и возвращаетесь к Нему, чтобы совершилось над вами решение Его и исполнился Его суд.

227И вот так, в одном кратком аяте, разворачивается и сворачивается летопись всей жизни, и в единой вспышке проходит картина человечества в длани Вседержителя..

228…даёт ей развернуться из смерти её в первый раз, потом берёт её рукой первой смерти, потом оживляет её опять, — и к Нему её возвращение, в Последнюю жизнь, как было от Него её начало, в первой.. И в этом стремительном обозрении рисуется тень Мощи Могущественного, и живое чувство улавливает исходящие от Него глубокие, властно действующие внушения.

229Затем контекст продолжает новой вспышкой, дополняющей первую:

«Он — Тот, Кто создал для вас всё, что на земле, затем обратился к небу и устроил его семью небесами. Он ведает о всякой вещи» (аль-Бакара: 29).

230Много здесь говорят толкователи и богословы о сотворении земли и неба: рассуждают о предвечности и возникновении во времени, об истиве и устроении небес.. и забывают, что «до» и «после» — понятия человеческие, к Аллаху Всевышнему неприложимые; забывают, что истива и тасвия — обороты речи, лишь приближающие к человеческому воззрению образ того, что вне образов.. и не более того.. А словопрения учёных мусульман вокруг этих коранических выражений — порождение язв греческой философии и теологических исканий иудеев и христиан, стоило тем смешаться с чистым арабским разумением и с лучезарным исламским разумом.. Не нам, сегодняшним, падать в эту язву и растлевать красоту вероучения и красоту Корана вопросами калама!!

231Почерпнём же отсюда — а за порогом этих аятов лежат факты, вещающие о создании для человека всего на земле, — указание на конечную цель человеческого существования, на великую миссию человека на земле, на цену его на весах Аллаха, и сверх всего этого — утверждение ценности человека в исламском воззрении и в строе исламской общины..

232«Он — Тот, Кто создал для вас всё, что на земле». Слово «для вас» несёт здесь смысл глубочайший — и знамения столь же глубокие. Оно непреклонно свидетельствует: Аллах сотворил этого человека ради дела великого. Сотворил его, чтобы был он наместником на земле — работником на ней, действующим и меняющим её. Это — высшее существо в этом обширном владении, первый господин в этом широком наследстве. Человек — наместник земли, стало быть, — вовсе не раб тех перемен, что вносит машина в отношения людей и их уклады, как твердят погрязшие в материализме, презирающие роль человека и его место, — те, что делают его слугой безгласной машины, тогда как он — благородный господин! И никакая из материальных ценностей не смеет пересилить ценность человека, унижать её, порабощать её или ставить себя выше неё; и всякая цель, таящая принижение человека, — каких бы материальных выгод она ни достигала, — цель, враждебная смыслу человеческого существования. Достоинство человека — прежде всего, возвышение человека — прежде всего, а уж всему прочему — своё место..

233Милость же, которой Аллах облагодетельствовал людей здесь, — та самая, неверием в которую Он их попрекает, — не просто в том, что Он одарил их всем на земле; она — сверх того — в их господстве над всем, что на земле, в дарованной им цене, выше цены материальных вещей, которые Он им открыл. Это милость наместничества и почёта — поверх милости владения и великого пользования.

234«…затем обратился к небу и устроил его семью небесами…»

235Не место здесь вдаваться в смысл истивы: это символ владычества, и смысл его — воля к творению и созиданию. Так же не место вдаваться в смысл семи небес, здесь разумееемых, определять их образы и измерения. Довольно всеобщего смысла текста: устройство мироздания — земли его и небес его — выставлено напоказ в поругание неверия людей в Творца, Держителя и Владыку мироздания, Который подчинил им землю со всем на ней и упорядочил небеса так, чтобы жизнь на земле стала возможной и желанной.

236«Он ведает о всякой вещи» — ибо Он Творец всякой вещи и Устроитель всякой вещи. Всепроницающее знание в этом мироздании — как всепроницающее распоряжение. Это — из побуждений к вере в Единого Творца, из побуждений обращать поклонение к Единому Устроителю, выделять Единого Кормильца и Благодетеля поклонением — в признательность за благо.

237Так заканчивается первый круг в суре.. — весь он держит ударение на вере и зовёт к испытанию каравана верующих богобоязненных.

«И вот сказал твой Господь ангелам: „Я устанавливаю на земле наместника“. Они сказали: „Неужели Ты установишь там тех, кто станет сеять смуту и проливать кровь, тогда как мы прославляем Тебя хвалой и освящаем Тебя?“ Он сказал: „Воистину, Я знаю то, чего вы не знаете“» (аль-Бакара: 30).

«И научил Он Адама всем именам, затем предъявил их ангелам и сказал: „Сообщите Мне имена этих, если вы говорите правду“. Они сказали: „Пречист Ты! Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Воистину, Ты — Знающий, Мудрый“. Он сказал: „О Адам! Сообщи им их имена“. И когда он сообщил им их имена, Он сказал: „Разве Я не говорил вам, что знаю сокровенное небес и земли и знаю, что вы обнаруживаете и что скрываете?“» (аль-Бакара: 31–33).

«И вот сказали Мы ангелам: „Падите ниц перед Адамом“. И пали они ниц, кроме Иблиса: он отказался, возгордился и оказался среди неверных. И сказали Мы: „О Адам! Поселись ты и жена твоя в саду и ешьте вдоволь, где пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву, чтобы не оказаться среди беззаконников“. Тогда сатана столкнул их с того и вывел их оттуда, где они были. И сказали Мы: „Низвергнитесь! Одни из вас — враги другим. Для вас — на земле пристанище и пользование до срока“. Затем Адам принял от Господа своего слова, и Господь принял его покаяние: ведь Он — Принимающий покаяние, Милосердный. Сказали Мы: „Низвергнитесь из него все вместе! Когда же придёт к вам от Меня руководство, то, кто последует Моему руководству, — на том не будет ни страха, и не будут они опечалены. А те, кто не уверовал и счёл ложью Наши знамения, — обитатели Огня, в нём пребудут они вечно“» (аль-Бакара: 34–39).

238Предания проходят через Коран в разных местах и по разным поводам, и эти поводы — ради которых ведётся рассказ — определяют ход истории, эпизод, который из неё явлен, картину, в какую он облечён, и манеру подачи — сообразно духовной, умственной и художественной атмосфере, в которой он предстаёт. Тем предание выполняет свою роль и достигает своей психологической цели.

239Иные из преданий повторяются в Коране многократно, и людям чудится, будто это — повторение одной темы в схожих картинах. Но зоркий взгляд удостоверяет: нет ни одного предания, ни одного эпизода, который повторился бы хоть единожды в одинаковом виде — ни по мере подаваемого, ни по манере исполнения в контексте. И где бы эпизод ни повторялся, там есть новое, привносимое самим фактом повтора.

240А некоторые люди помышляют, будто здесь — измышление событий или своевольное обращение с ними ради самого искусства, то есть украшательства, не стеснённого действительностью. Но истина, которую осязает всякий, кто вглядывается в этот Коран прямою фитрой и открытым зрением, такова: именно предметный повод определяет и меру показанного из предания в каждом месте, и способ показа, и черты исполнения. Коран — книга призыва, устав строя, путь жизни, — а не книга повествовательная, не увеселение и не история. В потоке призыва приходят избранные предания — той мерой и той манерой, что отвечают ему и его потоку, — и достигается подлинная художественная красота, которая опирается не на измышление и украшательство, а на мастерство явления, силу правды и прелесть исполнения.

241(1) «Художественное изображение в Коране» (Дар аш-Шурук); см. пространнее главу «Предание в Коране» в книге..

242Оттого и стало предание большою частью книги благородного призыва.

243Посмотрим же теперь на историю Адама, как она пришла здесь, в свете этих пояснений.

244Контекст — всем предшествующим — разворачивает шествие жизни, даже более того — шествие всего бытия. Затем он говорит о земле — среди знамений Аллаха людям — и утверждает, что Аллах сотворил всё на ней для них.. Вот в такой атмосфере приходит история наместничества Адама на земле, вручения ему её ключей — по завету от Аллаха и с условием, — и дарования ему знания, которым он вершит это наместничество. Она же обещает речь о другом поколении и о вручении ключей общине верующей, верной завету Аллаха (что придёт далее), и потому история согласуется с атмосферой, в которой звучит, всем своим строем.

245Поживём же мгновение с историей первого человечества — и с теми подлинными внушениями, что за нею:

246Вот мы — оком провидящим, во вспышках предчувствия, — на поприще сонма высшего; и вот мы слушаем и зрим историю первого человечества:

«И вот сказал твой Господь ангелам: „Я устанавливаю на земле наместника“» (аль-Бакара: 30).

247Стало быть, это Высшая воля желает вручить этому новому существу в бытии поводья этой земли, распустить его руку на ней и поручить ему являть волю Творца — в измышлении и устроении, в разложении и соединении, в преображении и замене, — раскрывать таящиеся в земле силы и энергии, сокровища и вещества, и подчинять всё это, с дозволения Аллаха, исполинской задаче, которую Аллах на него возложил.

248Стало быть, наделено это новое существо дремлющими в нём силами и сбережёнными задатками — в достаточной мере для всего на этой земле..

249Стало быть, есть единство, или соразмерность, между законами, управляющими землёй — и всем космосом, — и законами, управляющими этим созданием, его силами и энергиями: чтобы не случилось столкновения между теми и этими, и чтобы сила человека не разбилась о громадную скалу мироздания!

250Стало быть, это положение великое — положение человека в строе бытия на этой просторной земле. И это почёт, который пожелал ему благородный его Создатель.

251Всё это — часть внушения величавого божественного выражения: „Я устанавливаю на земле наместника“.. — когда мы сегодня наполняем его внутренним чутьём и открывающимся зрением, видением того, что свершилось на земле руками этого существа-наместника в этом широком владении!

«Они сказали: „Неужели Ты установишь там тех, кто станет сеять смуту и проливать кровь, тогда как мы прославляем Тебя хвалой и освящаем Тебя?“» (аль-Бакара: 30).

252Слова ангелов внушают: было у них — из свидетельств положения вещей, или из опытов прежних на земле, или из глубины прозрения — нечто, приподнявшее завесу над частицей природы этого создания, или над требованиями его жизни на земле, — и потому ждут они, смутно догадываясь, что он будет распространять на земле нечестие и проливать кровь.. Или же они — по чистой природе ангельской, не представляющей себе ничего, кроме безусловного добра и всеобъемлющего мира, — видят в прославлении Аллаха хвалой и освящении Его единую абсолютную цель существования, и Его одного — первую причину творения.. И цель эта осуществляется их собственным бытием: они прославляют Аллаха хвалой, освящают Его, поклоняются Ему — и не знают передышки в поклонении!

253Осуществление этого замысла приносит земле развитие и взращивает жизнь по образу творения Аллаха на его земле: вечный рост и вечное восхождение, благотворное созидательное движение, усилие, которое не иссякает, порыв, который не останавливается, перемена и обновление в этом огромном владении.

254Тогда пришло к ним решение от Знающего всякую вещь, Сведующего судьбы дел: «Он сказал: „Воистину, Я знаю то, чего вы не знаете“» (аль-Бакара: 30).

«И научил Адама всем именам, потом предъявил их ангелам и сказал: „Сообщите Мне имена этих, если вы говорите правду“. Они сказали: „Пречист Ты! Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Воистину, Ты — Знающий, Мудрый“» (аль-Бакара: 31–32).

255Вот мы — оком провидящим, во вспышках предчувствия, — зрим то, что узрели ангелы в сонме высшем.. Тайну способности означать именами именуемое. Тайну способности называть лица и вещи их именами — когда произносимое слово становится знаком тех осязаемых лиц и вещей. Способность эта — величайшей цены в жизни человека на земле. Постигаем мы её цену, когда вообразим огромную тяжесть — будь человек лишён дара означать именами именуемое, — муки взаимного понимания и общения: каждому, чтобы столковаться с другими о чём-либо, пришлось бы выставить эту вещь собственной персоной, тогда лишь поймут, о чём речь.. Речь о пальме? Нет пути понять друг друга, пока не приведена сама пальма! Речь о горе? Нет пути, кроме как отправиться к горе! Речь о каком-то из людей? Нет пути, кроме как доставить самого этого человека.. Тягость немыслимая, рядом с которой жизнь невозможно вообразить! И не текла бы жизнь своим чередом, если бы не вложил Аллах в это существо дара означать именами именуемое.

256Ангелам же этот дар ни к чему: нет в нём нужды для их служения, потому и не дарован он им. Когда же Аллах дал Адаму эту тайну и предъявил им то, что предъявил, они не узнали имён — не знали, как расставить словесные знаки для вещей и лиц.. и открыто выступили перед этим …

257…бессильны были восславить Его тем, чего сами не ведали»? Бессилие это — признание собственной немощи, признание пределов своего знания — того лишь, что Он им открыл.. А Адам узнал.. Затем и последовало это заключительное слово, возвращающее их к осознанию мудрости Мудрого, Знающего: «Он сказал: „Разве Я не говорил вам, что знаю сокровенное на небесах и на земле, и знаю, что вы обнаруживаете и что скрываете?“» (аль-Бакара: 33).

«И вот Мы сказали ангелам: „Падите ниц перед Адамом“. И пали они ниц» (аль-Бакара: 34)..

258Это — почёт в высшей его степени, возданный существу, которое сеет на земле порчу и проливает кровь. Но ему дарованы из тайн такие, что возносят его над ангелами: дарована ему тайна познания — как дарована и тайна самостоятельной воли, дабы избирал он свой путь. Двойственность его природы, способность вершить суд своей волей, прокладывая себе дорогу, и готовность нести перед Аллахом доверенный залог собственным усилием..

259Всё это — часть тайн его почёта.

260И пали ангелы ниц, покоряясь повелению с высоты превысшей.

«…кроме Иблиса: он отказался, возгордился и оказался среди неверных» (аль-Бакара: 34).

261И вот здесь проступает природа зла, облечённая в плоть: ослушание Владыки — преславен Он! — высокомерие, не желающее признать достоинство того, кто его стяжал; гордыня, что тверда в своей надменности; и затворённый для разумения рассудок.

262Из самого контекста явствует, что Иблис не принадлежал к роду ангелов — он лишь пребывал среди них. Будь он из их числа, он не ослушался бы: первое их свойство в том, что «они не ослушиваются Аллаха в том, что Он им повелел, и поступают так, как Им велено» (ат-Тахрим: 6). А пребывание его среди них и делает возможным это исключение — так ведь говорят: «Пришли сыны такого-то, кроме Ахмада», — а он не из них: лишь сеет смуту среди них.. И это решительно свидетельствует, что он — не из ангелов.

263И вот теперь раскрылось поле битвы извечной — битвы между природой зла, Иблисом, и наместником Аллаха на земле. Битвы извечной, свершающейся в глубинах души человеческой, — той битвы, где добро берёт верх ровно настолько, насколько человек ограждает себя волею своею и заветом своим с Господом, а зло торжествует ровно настолько, насколько человек покоряется страстям своим и отдаляется от Господа своего:

«И Мы сказали: „О Адам! Поселись ты и твоя жена в Раю и питайтесь там вдоволь, чем пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву, дабы не оказаться вам среди беззаконников“» (аль-Бакара: 35).

264Все плоды Рая были дозволены.. кроме дерева.. одного-единственного дерева. Быть может, оно служило знаком запрета — того запрета, без которого не обойтись в жизни земной. Ибо где нет запрета, там не прорастает воля, там не отличить человека волевого от животного ведомого, там не явит человек терпения в верности завету и послушании условию. Воля — вот развилка путей. А те, кто вкушает наслаждения, воли не имея, — из стада бессловесных, пусть даже и облечены они в людской облик!

«И совратил их обоих сатана, и вывел их оттуда, где они были» (аль-Бакара: 36)..

265Какое изобразительное слово — «совратил»!.. Оно рисует само движение, которое выражает. Ты почти различаешь сатану, как он сталкивает их с райского места, толкает их стопы — и они оступаются и падают!

266Вот он, шаткий завет Адама, вот слабость его перед искушением. И тогда сбывается слово Аллаха, изрекается Его решение:

«И Мы сказали: „..Одни из вас будут врагами другим. На земле вам — обиталище и пользование до срока“» (аль-Бакара: 36).

267Так дала старт битва в её предначертанном течении — битва между сатаной и человеком, что пойдёт до конца времён.

268И поднялся Адам после своего падения — по тому, что вложено в его фитру, — и объемлет его милость Господа, что объемлет всегда, когда он к ней обращается и в ней ищет убежища: «Адам принял слова от своего Господа, и Он принял его покаяние. Воистину, Он — Принимающий покаяния, Милосердный» (аль-Бакара: 37)..

269И свершилось последнее слово Аллаха — Его вечный завет с Адамом и его потомством о рабстве-наместничестве на этой земле и об условии: преуспеяние на ней — или погибель:

«Мы сказали: „Низвергнитесь из него все! Когда же придёт от Меня верное руководство, те, кто последует за Моим руководством, не познают ни страха, ни печали. А те, которые не уверовали и сочли ложью Наши знамения, — обитатели Огня, и пребудут они там вечно“» (аль-Бакара: 38–39).

270И переместилась битва извечная на своё исконное поле, и двинулось следом то, что не ведает ни мгновения затишья, ни ослабления. Человек на заре рода человеческого узнал, как побеждать — если возжелал победы, — и как сокрушаться — если сам избрал себе поражение..

271И всё же необходимо вернуться к самым истокам рассказа — к истории первых людей.

272Аллах Всевышний сказал ангелам: «Я установлю на земле наместника».. Следовательно, Адам — создание самой этой земли от первого мгновения. Что же тогда было испытанием Адама? И в чём тогда смысл его низведения на землю — коль скоро он творение её от первого мгновения?

273Быть может, мне видна здесь мысль: это испытание было воспитанием для наместника и его приготовлением. Пробуждением дремлющих в его существе сил. Тренировкою его — вкусить сладость соблазна, распробовать последствия, испить горечь раскаяния, узнать врага — и уж затем прибегнуть к надёжному прибежищу.

274История запретного дерева, шёпот сатаны о наслаждении, забвение завета в ослушании, отрезвление после хмеля, раскаяние и мольба о прощении.. — это же в точности опыт человечества, вечно обновляемый и вечно повторяемый!

275Где было то, что было? И что за Рай, в котором Адам и супруга его жили некоторое время? Кто эти ангелы? И кто такой Иблис?.. Как сказал им Аллах Всевышний? И как они ответили?..

276Это и подобное ему в Благородном Коране — сокровенное из сокровенного, знание о котором Аллах Всевышний оставил за Собой одним; и Он знал, по мудрости Своей, что нет людям проку в познании сути его и природы, — и не даровал им способности постичь его и объять той способностью, что дал им для наместничества на земле. Не входит в условия наместничества ознакомление с этим сокровенным. И насколько подчинил Аллах человеку законы мироздания, открыв ему их тайны, настолько сокрыл от него тайны Неведомого, в котором нет ему нужды. И по сей день человек — при всём, что открыто ему из тайн мироздания, — совершенно не ведает, что таится за текущим мгновением: куда оно его унесёт и будет ли он жить после последнего вздоха? И это пример сокровенного, сокрытого от людей, ибо оно не входит в требования наместничества — более того, знание о нём, быть может, лишь сбивало бы человека с толку.. Оставлен человек перед Неведомым, которого не знает никто, кроме Аллаха.

277Потому и не дано человеческому разуму входить туда глубоко: нет у него средства добраться хоть до чего-нибудь из его сути, и всякое старание тут тщетно…

278А раз человеческий разум не наделён средством проникнуть в это сокрытое Неведомое, то не его путь — кичливо отрицать его.. Ведь основательное отрицание требует знания, а знание здесь недостижимо, да и не нужно оно человеку для его задачи!

279Утаповать в иллюзиях и суевериях — крайне вредно и весьма опасно. Но ещё губительнее и ещё страшнее — отрицать всё неведомое скопом, отметать Неведомое за одной лишь невозможностью его объять.. Это значит скатиться вспять в мир животного, живущего одним лишь ощутимым и не выбирающегося из своей клетки на простор свободного бытия.

280Оставим же это Неведомое его Владыке. И довольно нам того, что поведано о нём, — ровно в той мере, что годится для нашей жизни, нашего потомства и нашего пропитания. Возьмём из рассказа то, на что он указывает: истины о мироздании и человеке, воззрение на бытие и его связи, прозрения в природу человека, его ценности и его мерила.. Только это и есть самое полезное и самое ведущее для человечества.

281В сокращении, отвечающем масштабу «Под сенью Корана», мы попробуем пройти быстро, бегло, по части этих прозрений, воззрений и истин.

282Ярчайшее из прозрений истории Адама — в том виде, как она изложена здесь, — это колоссальная ценность, которую исламское воззрение придаёт человеку, его роли на земле, его месту в стройном здании бытия и мерклам, по которым его взвешивают. А затем — истине его связи с заветом Аллаха, тем самым заветом, на котором зиждется его наместничество.

283Эта великая ценность, даруемая человеку исламским воззрением, раскрывается в возвещении с высоты, в благородном собрании превыше всех: человек сотворён, чтобы быть наместником на земле; она видна и в повелении ангелам пасть перед ним ниц, и в изгнании Иблиса, что возгордился и отказался, — и в попечительстве Аллаха о нём от начала и до конца..

284Из этого взгляда на человека вытекает целый ряд положений большой значимости — одинаково в мире воззрений и в мире реальности.

285Первое из них: человек — господин этой земли, и ради него создано всё сущее на ней, — как уже было сказано прямым текстом. Стало быть, он дороже, достойнее и драже любой материальной вещи и любой материальной ценности на этой земле, взятых вместе. Недопустимо поэтому, чтобы его поработили или унизили ради добывания материальной выгоды или материальной вещи; недопустимо умаление хоть чего-нибудь из опор его благородной человечности, расточение хоть какой-нибудь из его ценностей в обмен на любой материальный достаток, любое производство вещей, любое приумножение материального фактора.. Всё это порождено или изготовлено ради него: ради осуществления его человечности, ради утверждения его человеческого существования. Значит, нельзя, чтобы платою за них было отнятие любой из его человеческих ценностей или умаление чего-либо из опор его достоинства.

286Второе: роль человека на земле — роль главная. Он меняет и перекраивает её формы и её связи, он ведёт её дороги и странствия. Не средства производства и не распределение продукта ведут человека за собой — жалкого, пассивного, — как рисует это механистическое мышление, умаляющее роль человека ровно настолько, насколько возвеличивает роль машины.

287Коранический взгляд ставит этого человека — с его наместничеством на земле — как деятеля важного в устройстве мироздания, учитываемого в нём. Наместничество его на земле сопряжено множеством связей с небесами, с ветрами, с дождями, с солнцами и светилами.. И всё это учтено в их замысле и устроении как возможность самой жизни на земле и как возможность исполнения этим человеком наместничества.. Так где же это учтённое место рядом с той ничтожной, мелкой ролью, которую отводят ему материалистические учения, не позволяя ей перешагнуть отведённую черту?!

288Не подлежит сомнению, что каждый из двух взглядов на человека — исламский и материалистический — сказывается на природе строя, который тот или иной возводит для человека; на уважении человеческих основ или их расточении; на почитании этого человека или его умалении. И всё то, что мы видим в машинном мире, — лишь след тех самых воззрений на истинную суть человека и истинную его роль на этой земле!

289Так же вырастает из глубокого исламского взгляда на суть человека и его миссию возвышение нравственных ценностей в его весе и оценке, превознесение добродетелей характера, великое почитание благодеяния, праведности и чистосердечия в его жизни. Ибо вот ценности, на которых стоит его служение-наместничество: «Когда же придёт от Меня верное руководство, те, кто последует за ним, не познают страха и не будут опечалены…» (аль-Бакара: 38). Эти ценности выше и благороднее всех материальных ценностей, — при том что осуществление материальных ценностей входит в само понятие наместничества, но так, чтобы…

290…чтобы те не стали первоосновой и не восторжествовали над теми высшими ценностями. Отсюда — его сила направлять человеческое сердце к чистоте, возвышенности и опрятности в жизни — вопреки тому, что внушает механистическое мышление: глумлению над всеми духовными ценностями и расточению всех нравственных ценностей на пути голой заботы о производстве, товарах и потребностях чрева, как у скотины!

291В исламском воззрении — превознесение воли в человеке: она — место завета с Аллахом, она — место обязанности и воздаяния.. Ему принадлежит царственная возможность встать выше степени ангелов, храня завет свой с Господом через верховенство воли, через неподчинение страстям, через превосходство над соблазном, который к нему направлен. Но он же, по себе самому, властен возненавидеть свою душу и низринуться со своих высот, дав одолеть страсти волю, а соблазну — фитру, позабыв завет, что возносит его к Владыке. И это — проявление почёта вне всякого сомнения, добавляемое к прочим стихиям почёта, — и вместе с тем вечное напоминание о развилке путей меж счастьем и несчастьем, подъёмом и падением, между положением человека волевого и уровнем животного ведомого!

292В событиях битвы, какую изображает рассказ, — битвы человека с сатаной — вечное напоминание о природе этой битвы: она идёт между заветом Аллаха и соблазном сатаны, между верой и неверием, между истиной и ложью. Человек — само поле этой битвы, и он сам — тот, кто наживает или теряет в ней. И в этом — непрестанный призыв к нему быть настороже, непрестанное наставление: ты — воин на поле брани, и тебе самому принадлежат добыча или утрата на этом поле!

293И наконец приходит мысль ислама о грехе и покаянии.. Грех — дело личное, и покаяние — дело личное, — в воззрении ясном и простом, без натяжек и тумана. Нет греха, навязанного человеку прежде рождения его, — как учит церковная доктрина, — и нет богочеловеческого искупления, о котором твердит церковь, будто Иисус — мир ему! — (сын Божий, по их мнимому мнению) принял крестную смерть, избавляя сынов Адама от греха Адама!. Нет и тысячу раз нет! Грех Адама был его личным грехом, и освобождение от него пришло через непосредственное покаяние — легко и просто. И грех каждого из его детей — такой же личный грех. И путь открыт для покаяния — легко и просто.. воззрение

294…ясного милосердия. Каждый человек несёт своё бремя, и каждому человеку внушается: трудись, старайся, не отчаивайся и не падай духом.. «Воистину, Аллах — Принимающий покаяние, Милосердный».

295Это лишь часть того, что внушает история Адама, мир ему, и этим мы и ограничимся здесь, в «Под сенью Корана». Она сама по себе — богатство верных истин и воззрений; богатство благородных внушений и наставлений; богатство оснований, на которых стоят и общественное воззрение, и общественные установления, предписывающие созидание, добро и добродетель.

296Велико значение коранических повествований для утверждения опор исламского воззрения и прояснения первоосновы, на которой всё держится. А эта первооснова — единственная, другой нет: ведение от Аллаха — или уклонение от Его пути в жизни. И развилка пути в том, услышит ли человек и послушает ли он то, что исходит от Аллаха, — или же услышит человек и послушает то, что внушает ему сатана. Третьего пути нет.. либо Аллах, либо сатана; либо ведение, либо заблуждение; либо истина, либо ложь; либо преуспеяние, либо убыток.. И вот эта истина — та, которую выражает весь Коран как истину первую, на которой стоят все воззрения и все установления в мире человеческом.

297(*) Подробно см.: Мухаммад Кутб, «Человек между материализмом и исламом», «Дар аш-Шурук».

«О сыны Исраиля! Помните о милости, которую Я оказал вам, и будьте верны завету Моему, и Я буду верен завету вашему. Меня одного страшитесь» (аль-Бакара: 40).

«Уверуйте в то, что Я ниспослал в подтверждение того, что есть у вас, и не будьте первыми, кто отвергает это. Не покупайте за Мои знамения ничтожную цену и бойтесь только Меня» (аль-Бакара: 41).

«Не одевайте истину ложью и не скрывайте истину, пока вы знаете её» (аль-Бакара: 42).

«Совершайте намаз, выплачивайте закят и кланяйтесь вместе с кланяющимися» (аль-Бакара: 43).

«Неужели вы велите людям праведность, забывая при этом самих себя, — ведь вы же читаете Писание? Неужели вы не разумеете?» (аль-Бакара: 44).

«Ищите помощи в терпении и молитве. Воистину, молитва тяжела для всех, кроме смиренных» (аль-Бакара: 45),

«которые убеждены, что предстанут пред Господом своим и что к Нему они вернутся» (аль-Бакара: 46).

«О сыны Исраиля! Помните о милости, которую Я оказал вам, и о том, что Я превознёс вас над мирами» (аль-Бакара: 47).

«И бойтесь Дня, когда ни одна душа ничем не поможет другой, когда от неё не будет принято заступничество, когда не будет взято с неё возмещение, — и им никто не поможет» (аль-Бакара: 48).

«Вспомните, как Мы спасли вас от людей Фирауна: они мучили вас жесточайшей мукой, убивали ваших сыновей и оставляли в живых ваших женщин. В этом вам было великое испытание от вашего Господа» (аль-Бакара: 49).

«Вспомните, как Мы рассекли для вас море и спасли вас, а людей Фирауна потопили — на ваших глазах» (аль-Бакара: 50).

«Вспомните, как Мы назначили Мусе сорок ночей, а после его ухода вы взяли себе тельца, поступая несправедливо» (аль-Бакара: 51).

«Потом Мы простили вас после этого — может быть, вы будете благодарны» (аль-Бакара: 52).

«Вспомните, как Мы даровали Мусе Писание и Различение — может быть, вы пойдёте прямым путём» (аль-Бакара: 53).

«Вспомните, как Муса сказал своему народу: „О мой народ! Вы поступили несправедливо с самими собой, взяв себе тельца. Покайтесь же перед вашим Творцом и умертвите самих себя: это лучше для вас перед вашим Творцом“. И Он принял ваше покаяние, ибо Он — Принимающий покаяние, Милостивый» (аль-Бакара: 54).

«Вспомните, как вы сказали: „О Муса! Не уверуем мы тебе, пока не увидим Аллаха явно“. И поразила вас молния, пока вы смотрели» (аль-Бакара: 55).

«Потом Мы воскресили вас после вашей смерти — может быть, вы будете благодарны» (аль-Бакара: 56).

«И осенили вас облаком, и ниспослали вам манну и перепелов: „Ешьте блага, которыми Мы наделили вас“. Но не Нам они причиняли несправедливость — самих себя обижали» (аль-Бакара: 57).

«И сказано было: „Войдите в это селение и ешьте там вволю, где пожелаете; войдите во врата, поклонившись, и скажите: „Прости нас“ (хиттатун), — и Мы простим ваши грехи и приумножим творящих добро“» (аль-Бакара: 58).

«Но те, которые поступали несправедливо, заменили слово иным, не тем, что было им сказано, и Мы низвели на тех, которые поступали несправедливо, мерзость с неба — за то, что они были нечестивы» (аль-Бакара: 59).

«Вспомните, как Муса испросил воду для своего народа, и сказано было: „Ударь посохом своим по камню“. И пробились из него двенадцать родников: узнало каждое племя своё место питья. Ешьте и пейте из удела Аллаха и не творите на земле зла, распространяя порчу» (аль-Бакара: 60).

«Вспомните, как вы сказали: „О Муса! Не стерпим мы одной еды. Помолись же Господу твоему о нас — пусть выведет для нас из того, что произращает земля: её зелень, огурцы, пшеницу, чечевицу и лук“. Он сказал: „Неужели вы хотите заменить худшим то, что лучше? Сойдите в Египет — там вам будет то, что вы просите“. И покрыли их унижение и нищета, и навлекли они на себя гнев Аллаха. Это потому, что они не веровали в знамения Аллаха и убивали пророков без права. Это потому, что они ослушались и преступали границы» (аль-Бакара: 61).

«Воистину, те, которые уверовали, и те, кто иудействует, и христиане, и сабеи — которые уверовали в Аллаха и в Последний день и творили праведное, — им награда у их Господа: нет страха над ними, и не будут они опечалены» (аль-Бакара: 62).

«Вспомните, как Мы взяли с вас завет и подняли над вами гору (ат-Тур): „Держите крепко то, что Мы даровали вам, и помните то, что в нём, — может быть, вы станете богобоязненными“» (аль-Бакара: 63).

«Но потом вы отвернулись, и если бы не милость Аллаха к вам и милосердие Его, вы оказались бы среди потерпевших убыток» (аль-Бакара: 64).

«Вы ведь знали о тех из вас, кто преступил субботу, и Мы сказали им: „Будьте обезьянами презренными!“» (аль-Бакара: 65).

«И сделали мы это предостережением для тех, что были при них, и тех, что пришли после них, и назиданием для богобоязненных» (аль-Бакара: 66).

«Вспомните, как Муса сказал своему народу: „Аллах велит вам заколоть корову“. Они сказали: „Неужели ты делаешь нас предметом насмешек?“ Он сказал: „Упаси меня Аллах быть из невежд!“» (аль-Бакара: 67).

«Они сказали: „Помолись Господу твоему о нас — пусть разъяснит нам, какова она“. Он сказал: „Он говорит: корова ни старая и ни молодая — средняя между ними. Поступайте же, как вам велено“» (аль-Бакара: 68).

«Они сказали: „Помолись Господу твоему о нас — пусть разъяснит нам, какого она цвета“. Он сказал: „Он говорит: это корова ярко-жёлтая, чистого цвета — радует она взоры“» (аль-Бакара: 69).

«Они сказали: „Помолись Господу твоему о нас — пусть разъяснит нам, какова она: коровы для нас стали похожи одна на другую, и если пожелает Аллах, мы непременно пойдём прямым путём“» (аль-Бакара: 70).

«Он сказал: „Он говорит: это корова не приученная ни пахать землю, ни поить ниву — здорова и без отметин“. Они сказали: „Вот теперь ты принёс правду“. И закололи её, хотя чуть было этого не сделали» (аль-Бакара: 71).

«Вспомните, как вы убили душу и стали спорить об этом, — но Аллах обнаруживает то, что вы утаиваете» (аль-Бакара: 72).

«И сказали Мы: „Ударьте его частию её“. Так Аллах оживляет мёртвых и показывает вам Свои знамения — может быть, вы разумеете» (аль-Бакара: 73).

298«Затем очерствели ваши сердца после этого…»

299Начиная с этого отрывка суры повествование обращается к сынам Исраиля — к тем, кто встретил исламский призыв злобной враждой и противостоял ему тайно и явно с той поры, как ислам явился в Медине, и стало им ясно, что он идёт к тому, чтобы овладеть ключами власти, отнять у них первенство в духовном и хозяйственном руководстве, которым они пользовались прежде при аусах и хазраджах, заткнуть те бреши, сквозь которые сочилось зло, и положить начало самостоятельному пути, стоящему на основании нового Писания.. Вот эта схватка, которую иудеи начали против ислама и мусульман с той далёкой поры и которая не утихала ни на единый миг до настоящего часа, — теми же средствами и теми же приёмами; меняется лишь её облик — сущность её остаётся, а природа её едина. И это несмотря на то, что весь мир гонял их из края в край, из века в век, и нигде не находили они тёплого приюта, кроме исламского государства эпохи завоеваний, которое отвергало религиозные и расовые преследования и распахивало двери перед каждым мирным жителем, кто не вредит исламу и не строит козней мусульманам.

300Казалось бы, именно иудеи, люди религии, должны были первыми уверовать в новое Послание и поверить новому Посланнику: ведь Тора была у них в её целом; ведь именно они ожидали посланничества этого Посланника, и у них хранились описания его в благих вестьях, которые содержит их Писание; ведь ими они хвалились перед многобожными арабами.

301Этот отрывок — первая половина широкого обхода с сынами Исраиля, более того — всесторонней кампании по разоблачению их позиции и изобличению их козней, после того как исчерпаны все средства призыва к ним — к тому, чтобы пробудить в них влечение к исламу и влить их в обоз уверовавших в новую религию.

302Начинается этот отрывок высоким, величественным призывом к сынам Исраиля: Он напоминает им о Своей милости, явленной им, и призывает их исполнить их завет с Ним, чтобы Он исполнил Свой завет с ними, — и призывает к благочестию и страху пред Ним, готовя их тем самым к призыву уверовать в то, что ниспослано в подтверждение того, что с ними. Он клеймит их позицию по отношению к Нему и их неверие в Него — и в кого бы то ни было; клеймит и то, как они одевают истину ложью и скрывают истину, чтобы утаить её от людей — и от простецов особенно, — сеять смуту и смятение в мусульманском строе и сомнение, недоверие в душах тех, кто лишь недавно вошёл в ислам. И Он повелевает им встать в общий строй: совершать молитву, выплачивать закят и кланяться вместе с кланяющимися — ища опоры против собственных душ в терпении и молитве, приготовляя себя к тому, чтобы слиться с новой религией. И Он порицает их за то, что они зовут многобожников к вере, сами же в тот самый час отказываются войти в религию Аллаха покорными! И Он вновь устрашает их Днём, которого должно устрашаться, когда ни одна душа ничем не поможет другой, когда не будет принято заступничество, когда не будет взято возмещение, и не найдётся никого, кто пришёл бы им на помощь и защитил бы их от наказания.

303И Он ставит пред их воображением картину спасения от Фирауна и его воинства — словно это происходит сейчас же, — и картины других милостей, что низводились на них одно за другим: от осенения облаком до манны и перепелов, до источения воды из скалы.. Затем Он напоминает им обо всём, что было после этого, — об отклонениях, следовавших одно за другим: едва они устоят против одного искушения, как возвращаются к другому; едва минуют один грех, как впадают в новый; едва избегнут одной ловушки, как проваливаются в яму.. И души их всё те же — в своих капризах и упрямстве, в неизменной склонности к кривде и ослушанию; всё так же слабы они нести бремя обязанностей, изменять доверию, раболепствовать перед господином и нарушать заветы с Господом своим и с пророком Его.. До того доходит, что они убивают своих пророков без права, отвергают знамения своего Господа, поклоняются тельцу, хулят Аллаха, отказываются уверовать в своего пророка, пока не увидят Аллаха явно, поступают вопреки тому, что заповедал им Аллах: входя в селение, делают и говорят не то, что им велено; преступают субботу, забывают завет горы (ат-Тура), отступаются от него — и препираются о заклании коровы, которую Аллах велел заколоть ради особой мудрости.

304Эта кампания — как то, что приведено в этом отрывке, так и то, что рассеяно по ходу суры, — была необходима прежде всего и превыше всего, чтобы разбить притязания иудеев, разоблачить их козни и показать их истинную природу и истинные мотивы их тайной вражды против ислама и мусульман. Она была необходима и для того, чтобы раскрыть глаза и сердца мусульман на эти происки и уловки, направленные против их молодого общества и против основ, на которых оно стоит, — как и против единства мусульманского строя: чтобы расшатать его и посеять в нём смуту.

305А с другой стороны, она была необходима, чтобы предостеречь мусульман от зыбких мест дороги, на которых поскользнулись ступавшие перед ними поколения общины — той, что лишилась места наместничества, утратила честь нести доверие Аллаха на земле и оказалась негодной к водительству людьми. И эта кампания несла мусульманам явные и сокрытые наставления, предостерегающие их от этих зыбей, — как станет видно во второй её половине.

306Как нуждалась в том и другом мусульманская община Медины! Как нуждается мусульманская община во всякое время воспринять эти наставления и изучать этот Коран зрячим оком и прозорливым чувством, — чтобы принимать из него указания Верховного Божественного водительства в битвах, которые она ведёт со своими исконными врагами, и знать из него, как отвечать на глубокий и гнусный заговор, который плетут против неё, залёгши в засаду, самыми подлыми средствами и самыми лукавыми путями! И сердце, не ведомое светом веры, не получающее указаний от того водительства, которому открыты тайное и явное, скрытое и очевидное, вряд ли различит скрытые, гибельные тропы, по которым крадётся этот зловещий, подозрительный заговор.

307Замечаем мы и художественно-психологическую согласованность коранического изложения: начало этого обхода срастается с концом истории Адама и с теми внушениями, на которые мы указывали там, — и это одна из сторон слитности коранического контекста между повествованием и темой, которой оно служит.

308Прежде контекст утверждал, что Аллах сотворил всё на земле для человека. Затем шла история наместничества Адама на земле — изложенная ясно и подробно; его возвышение над ангелами; заповедь и забвение; раскаяние и покаяние; ведение и прощение; и первое испытание, данное ему в долгой борьбе на земле — между силами зла, порчи и разрушения, воплощёнными в Иблисе, и силами добра, благочестия и созидания, воплощёнными в человеке, который держится за веру.

309Таков был контекст суры. Затем следует этот обход с сынами Исраиля: вспоминается завет Аллаха с ними и их вероломство ему; Его милость к ним и их неблагодарность ей; и в воздаяние за это предопределено им лишение наместничества, записано им унижение, а верующих предостерегают от их козней — как предостерегали от их зыбких троп. Здесь явная связь между историей наместничества Адама и историей наместничества сынов Исраиля, и согласованность контекста очевидна в самом изложении.

310(1) См. главу о повествовании в Коране в книге «Художественное изображение в Коране».

311Коран не излагает здесь историю сынов Исраиля последовательным рассказом — со всеми её положениями и сценами, ни кратко, ни с подобающим простором. Целиком, во всей своей выстроенности, она дана в суре, ниспосланной прежде этой; здесь же она стала лишь напоминанием ради другого — чтобы укрепить верующую общину в Мекке, показав ей борьбу вокруг призыва и караван веры, идущий от самого начала творения, и направить мусульманскую общину сообразно её мекканским условиям. Здесь же намерение — то, о чём мы говорили прежде: раскрыть подлинную суть устремлений иудеев и их способов действия, предостеречь мусульманскую общину от них — и предостеречь её заодно от того, чтобы не пасть в то же, во что пала прежде: в ослушание.. А из-за различия среды между Кораном мекканским и Кораном мединским изменился и способ изложения, хотя истины об отклонении сынов Исраиля и их ослушании, представленные здесь и там, одни и те же — как и будет видно при обзоре подробностей предшествующих мекканских сур в порядке ниспослания.

312И при пересмотре мест, где история сынов Исраиля приводится там и тут, проясняется, что она согласована с контекстом, в котором изложена, и довершает его цели и наставления.. А здесь она созвучна контексту предшествующему — контексту почтения к человеку, завещания ему и забвения, — и содержит в себе указания на единство человечества, на единство религии Аллаха, явленной ему, на единство Его посланий, вместе с прикосновениями к человеческой душе и её устоям и к последствиям уклонения от этих устоев, на которые опиралось наместничество человека на земле: кто отверг их, отверг собственное человеческое начало, утратил основания своего наместничества и низринулся в мир животных.

313История сынов Исраиля — самая часто повторяемая из историй в благородном Коране, и попечение об изложении её положений и уроков — попечение особое.

314После этого общего вступления взглянем же на коранический текст:

«О сыны Исраиля! Вспомните о милости, которую Я оказал вам. Будьте верны завету Моему, и Я буду верен завету с вами. Меня Одного бойтесь. Уверуйте же в то, что Я ниспослал в подтверждение того, что есть у вас, и не будьте первыми, кто отвергает это. Не покупайте за Мои знамения малую цену, и Меня Одного бойтесь. Не смешивайте истину с ложью и не скрывайте истину, пока вы знаете её. Совершайте намаз, выплачивайте закят и кланяйтесь вместе с кланяющимися. Неужели вы станете велеть людям праведность, сами позабыв о себе, ведь вы же читаете Писание? Неужели вы не уразумеете? Ищите помощи в терпении и молитве, но это тяжело только для смиренных, которые знают, что предстанут пред Господом своим и что к Нему они возвратятся» (аль-Бакара: 40–45).

315Это обозрение истории сынов Исраиля совершается не затем, чтобы объяло их высокомерие от изобильного потока благодеяний, который пролил на них Аллах, ни достоинствами, которыми они ответили бы на этот безбрежный поток.. Здесь Аллах напоминает им о Своей милости, которой Он облагодетельствовал их, — суммарно, прежде чем приступить к подробному раскрытию части её в следующих отрывках. Напоминает им о ней, чтобы вслед за тем призвать их к верности завету с Ним — хвала Ему, — и чтобы свершилась над ними милость полнотою благ, обещанных им:

«О сыны Исраиля! Вспомните о милости, которую Я оказал вам, и будьте верны завету Моему, и Я буду верен завету с вами» (аль-Бакара: 40).

316Какой же это завет, на который указывается в этом месте? Не первый ли завет — завет Аллаха с Адамом: «Если к вам придёт верное руководство от Меня, то те, кто последует за Моим верным руководством, не узнают ни страха, ни печали; а те, которые не уверовали и считали ложью Наши знамения, станут обитателями Огня и пребудут там вечно» (аль-Бакара: 38–39)..? Или вселенский завет, древнейший, предшествующий этому завету Аллаха с Адамом, — завет, заключённый между фитрой человека и Господом её, вне которого не стоит жизнь человека; ибо сама фитра его устремляется к Нему с тоской своей божественной, и ничто не заграждает ей путь к Нему, кроме заблуждения и отклонения? Или особый завет, который заключил Аллах с Ибрахимом, праотцем Исраиля, — о котором ещё скажет контекст суры: «Вот Мы испытываем Ибрахима его Господь повелениями, и он выполнил их. Он сказал: „Я сделаю тебя предводителем для людей“.. Он сказал: „И из моего потомства?.. Мой завет не коснётся притеснителей“» (аль-Бакара: 124)..? Или тот завет, о котором ещё будет упомянуто далее в этом повествовании?

317Все эти заветы — по сути своей один завет: завет между Творцом и рабами Его о том, чтобы сердца их склонились к Нему и души их предались Ему всецело. Это и есть религия единая; это и есть Ислам, с которым пришли все посланники, и под этим знаменем шёл караван пророчеств сквозь все эпохи.

318Верностью этому завету Аллах призывает сынов Исраиля страшиться Его одного и обращать благоговение к Нему одному: «Меня Одного бойтесь» (аль-Бакара: 40).

319Полная же верность этому завету требовала от них не бросаться наперегонки с отказом посланнику, посланному к ним, не нестись стремглав к неверию в него, — иначе им стать худшими из неверующих; скверно же было бы стать первыми отрицающими:

«Уверуйте в то, что Я ниспослал в подтверждение того, что есть у вас, и не будьте первыми неверующими» (аль-Бакара: 41).

320Ислам, с которым пришёл Мухаммад ﷺ, — не что иное, как религия единая и вечная. Он явлен в её последнем облике; он продолжение послания Аллаха и завета Его от первых же людей; он объемлет крыльями всё минувшее и берёт за руку всё грядущее; он объединяет «Ветхий Завет»(1) и «Новый Завет»(2) и добавляет всё то добро и исправление, которое пожелал Аллах человечеству в долгом будущем его; и собирает он тем самым всех людей братьями, узнавшими друг друга, сходящимися на одном завете — завете Живого, Держащего, который не меняется с самого рассвета жизни.

321(1) Тора.

322(2) Евангелие.

323И Аллах даёт понять сынам Исраиля, что неверие их в ниспосланное, подтверждающее то, что есть у них, — обнаружение партийной спеси и предпочтение своих выгод — частных интересов их и угождения их законоучителям, которые страшатся его прихода с Исламом: тогда они лишатся первенства и того достатка и приношений, какие текут к ним; и Он призывает их к благоговению перед Ним одним и благочестию перед Ним.

«И не покупайте за Мои знамения малую цену», и «Меня Одного бойтесь» (аль-Бакара: 41).

324Цена, выгода и низшая мирская прибыль — всё это давний позорный недуг иудеев!! Под «продажей» здесь может разуметься и то, что наживают их главари религиозными службами и лживыми фетвами, искажая постановления, чтобы кара не падала на богатых и знатных из них, — о чём говорится в других местах; или призыв ко всем не входить в Ислам, где ускользают из их рук водительство и власть.. Во всяком случае весь мир целиком — цена ничтожная, когда мерить его верою в знамения Аллаха и воздаянием последней жизни у Аллаха.

325Особо же предостерегает их контекст от того, чем они промышляли: подмешивания лжи к истине и сокрытия истины при полном знании её — с намерением спутать мысли мусульманского общества и распространить сомнение и смятение:

«И не смешивайте истину с ложью и не скрывайте истину, пока вы знаете» (аль-Бакара: 42).

326Иудеи и впрямь упражнялись в этом подмешивании и смешении, в сокрытии истины при всяком подвернувшемся случае, — о чём Коран подробно рассказывает во многих местах; они неизменно были разжигателями смуты и расстройства в мусульманском обществе, возмутителями и расстроителями рядов мусульман.. Мы покажем ещё немало примеров такого подмешивания.

327Затем Он призывает их влиться в караван пророков, вступить в общий строй и исполнять Его установленные обряды, оставив эту замкнутость и постыдную обособленность, которыми иудеи славились испокон веков: «Совершайте намаз, выплачивайте закят и кланяйтесь вместе с кланяющимися» (аль-Бакара: 43).

328Затем Он укоряет их — и грехи их законоучителей — за то, что они, будучи людьми Писания среди многобожников, должны были бы звать к вере, а сами в то же время преграждают своему народу путь к вере в религию Аллаха, истинную и для их древней религии: «Неужели вы станете велеть людям праведность, сами позабыв о себе, ведь вы же читаете Писание? Неужели вы не уразумеете?» (аль-Бакара: 44).

329И хотя этот коранический текст обращён сперва к реальному состоянию сынов Исраиля, в обращении своём к человеческой душе — и к служителям религии в особенности — он вечен: не выделяет одних людей перед другими и не говорит об одном поколении в ущерб прочим.

330Порок служителей религии, когда религия становится ремеслом и промыслом, а не живой согревающей верой, в том, что они говорят устами то, чего нет в сердцах; повелевают добро — и не делают его; зовут к праведности — и сами от неё отступают; извращают её, уводя с должных мест; толкуют ясные тексты в услужение целям и интересам; фабрикуют фетвы и толкования, которые внешне сходятся с буквой писаний, но по сути своей расходятся с сутью религии, — ради оправдания целей и прихотей тех, кто владеет богатством или властью, как поступали книжники иудейские.

331А призыв к праведности, расходящийся с поведением самих призывающих, — вот язва, поражающая души недоверием, причём недоверие охватывает не одних проповедников, но и самую проповедь. Она-то и путает людям сердца и мысли: слышат слово честное — и видят дело гнусное; овладевает ими растерянность между словом и делом; гаснет в душах пламень, который разжигает вера, и меркнет в сердцах свет, который струит убеждение; и уже не верят люди религии после того, как потеряли доверие к служителям её.

332Поистине, слово рождается мёртвым и приходит бесплодным — будь оно хоть сто раз звучным, звонким, пылким, — если исходит не из сердца, верующего в него. И никогда человек не уверит поистине в то, что говорит, если слово его не станет живым переводом сказанного и вещественным воплощением произносимого. Тогда уверяют люди и доверяют людям — даже если в этом слове нет ни звона, ни блеска.. Ибо тогда черпает оно силу из реальности своей, а не из звучания; красоту — из правды своей, а не из блеска.. Тогда становится оно зарядом жизни, потому что само рождено жизнью.

333Но соответствие слова делу, убеждения — поведению не даётся само собой и не лежит на гладкой дороге: нужна духовная выучка, борьба и усилие, связь с Аллахом, подкрепление от Него и опора на Его руководство; ведь перевороты жизни, её нужды и принуждения часто уводят человека в его действительном положении оттого, во что он верует в глубине совести своей, или оттого, к чему призывает другой. А смертный человек, доколе он не соединён с силой вечной, слаб, какой бы мощью ни обладал: силы зла, тирании и соблазна больше его; он может одолевать их раз, другой и третий, но мгновение слабости найдёт его — он обмякнет, рухнет и потеряет своё прошлое, настоящее и будущее. А кто держится силы вечной и нескончаемой — тот силён, силён поистине, сильнее всякой силы: силён против страсти своей и слабости, силён против нужд своих и принуждений, силён против носителей силы, с которыми он сходится.

334Отсюда — обращение Корана к иудеям, к которым оно обращено было прежде всего, а в них — к каждому из нас, сокрыто: ибо требовалось от них предпочесть истину, которую они знали, проигрышной неге, которой пользовались в Медине, и ничтожной цене религиозных услуг или личных интересов — всему этому поровну, — и войти в караван веры, самим призывая людей к вере! А всё это требовало силы, мужества и отрешённости.

«Ищите помощи в терпении и молитве, но это тяжело только для смиренных, которые знают, что предстанут пред Господом своим и что к Нему они возвратятся» (аль-Бакара: 45).

335Скорее всего, местоимение здесь — местоимение положения, то есть: этот призыв признать истину перед лицом таких факторов — дело великое, трудное и тяжкое, посильное лишь смиренным, покорным Аллаху, сознающим Его величие и благоговение перед Ним, уверенным во встрече с Ним и возвращении к Нему — с твёрдым убеждением.

336Призыв искать помощи в терпении повторяется часто: это припас, без которого не обойтись перед лицом любой тяготы; первая же из тягот — тяжесть отказа от власти, главенства, пользы и наживы из почтения к истине и предпочтения её, из признания истины и покорности ей.

337А что до обращения за помощью к молитве?

338Сама молитва — связь с Аллахом, поминание для сердца, покой для души и отдых посреди жизни дольней.. Посланник Аллаха ﷺ прибегал к молитве при всяком важном деле: «О Билял, дай нам отдохнуть молитвой». И была молитва отдохновением души, тишиной, расслаблением — и готовностью к труду и правому пути, что следуют за ней.

339Уверенность во встрече с Аллахом — а употребление слова «занн» и производных его в значении уверенности частое в Коране и вообще в языке арабов — это уверенность в возвращении к Нему одному во всех делах, вплоть до терпения и стойкости; она — источник богобоязненности и ревностности, как она же — источник правильной меры всех ценностей: ценностей дольних и ценностей вечных. Когда же весы справедливо уравновешены в этих ценностях, весь мир оказывается ценой ничтожной и товаром жалким, а вечность предстаёт в своей истине, в выборе которой и предпочтении её не колеблется разумный.

340Точно так же и вдумчивое чтение Корана находит то же наставление, какое он направил сынам Исраиля в первый раз: наставление вечное, непрестанно вещающее…

341И вот — возврат к зову к сынам Исраиля, к напоминанию им о милости Аллаха к ним и к устрашению их тем грозным днём — суммарно, прежде чем перейти к подробностям:

«О сыны Исраиля! Вспомните о милости, которую Я оказал вам, и о том, что Я превознёс вас над мирами. Бойтесь дня, когда душа ничем не возместит за другую душу, когда не будет принято заступничество, когда не потребуют возмещения за неправду и когда не будет им поддержки» (аль-Бакара: 47–48).

342Превосходство сынов Исраиля над мирами было ограничено временем их наместничества и избранничества; но когда они возгордились и строптиво отвернулись от веления Господа их, ослушались своих пророков, отвергли милость Аллаха к ним и оставили свои обязанности и завет — Аллах объявил над ними Свой суд: проклятие, и гнев, и униженность, и бедность, — решил рассеять их, и сбылась над ними угроза.

343А напоминание им об их превосходстве над мирами — напоминание о милости Аллаха, которая была у них, и побуждение к тому, чтобы они поспешили…