аль-Бакара (часть 9)#

1Продолжается это предостережение от медления с откликом и замены после благодати — с напоминанием о состоянии неверующих и состоянии уверовавших, с раскрытием различия между весами неверующих и весами уверовавших в ценностях, состояниях и людях:

«Жизнь ближняя украшена для неверных, и они насмехаются над теми, которые уверовали. Но те, которые богобоязненны, окажутся над ними в День воскресения. Аллах дарует удел без счёта, кому пожелает» (аль-Бакара: 212).

2Эта жизнь ближняя украшена была для неверующих — со своими ничтожными наслаждениями и мелкими заботами. Украшена — и они остановились перед нею, не переступая её рубежей; не обращали очей своих к чему-либо за нею; не знали иной ценности, кроме её ценностей. А тот, кто стоит у пределов этой жизни ближней, не может вознести своё представление до тех высоких забот, которыми живёт верующий, простирая взгляд в их дальние горизонты... Верующий может презирать все наслаждения жизни — не потому, что устремления его мельче их или силы слабее, и не потому, что он аскет, бегущий жизни, не развивающий её.. Но потому, что он смотрит на неё свысока — вершащий наместничество на земле, созидающий жизнь и цивилизацию, пекущийся о водах и произрастаниях, — и ищет от жизни большего, чем эти наслаждения, и более дорогого: утвердить на земле путь, вести человечество к более высокому и совершенному, поднять знамя Аллаха над вершинами земли и людей, чтобы человечество взирало на него с высоты его положения и простираало взоры за пределы ничтожного, тесного мира — того мира, ради которого живут лишённые высоты цели, величия помыслов и широты зрения.

3А тонущие в грязи земли, порабощённые земными целями, глядят на уверовавших — и видят их простодушными, теряющими эту ничтожную жизнь: ведь те устремлены к великим надеждам, которые принадлежат не им одним, но всему человечеству, — надеждам, связанным не с их особами, а с их верой; и видят их страдающими от тягот, изнуряющими себя трудом, отказывающими себе в наслаждениях, которые мелкие души полагают сутью жизни и высшими из её заветных целей. Глядят мелкие, ничтожные души на уверовавших в этом их состоянии — и не постигают тайны их высоких устремлений. Тогда они насмехаются: насмехаются над молитвою их, над земными поклонами их, над путём, которым они идут!

4«Жизнь ближняя украшена для неверных, и они насмехаются над теми, которые уверовали»..

5Но весы, которыми неверные взвешивают ценности, — не есть истинные весы. Это весы земли, весы неверия, весы джахилии.. Истинные же весы — в руке Аллаха Всевышнего, и Аллах возвещает уверовавшим их подлинный вес на Своих весах:

6«А те, которые богобоязненны, окажутся над ними в День воскресения».

7Вот весы истины — в руке Аллаха.. Пусть же идут своим путём, не внимая пустословию ничтожных!

8…глупцов, издёвок насмешников и ценностей неверных.. Они — выше их в День воскресения, выше их при последнем, окончательном расчёте, выше их в подлинной действительности — по свидетельству Аллаха, Наилучшего из судей. …даровано им и то, что шире всякого удела: Он даёт его там, где пожелает, — в этом мире или в мире вечном, или в обоих мирах, сообразно тому, что сочтёт для них благом.

«Аллах дарует удел, кому пожелает, безо всякого счёта» (аль-Бакара: 212).

9Он — Великодушный Дарующий, Который дарует, кому желает, и изливает щедроты на кого желает. Нет у Его даяния ни казначея, ни привратника! И Он даёт неверным украшения ближней жизни — по мудрости Своей, и это не милость, которую Он им оказывает. Избранным же из Своих рабов Он даёт то, что пожелает, — в этом мире или в мире вечном.. Всякий дар — от Него, и выбор Его в пользу праведных — самое прочное и самое высокое.

10И жизнь вовеки будет узнавать эти два людских образца.. Она узнаёт верующих — тех, кто принимает свои ценности, свои мерила и свои представления от Аллаха; и это принятие возносит их над прахом жизни, над её низинами и заботами мелких душ. Так они осуществляют своё человеческое достоинство и становятся господами жизни, а не её рабами.. И жизнь узнаёт и тот другой разряд: тех, кому разукрашена ближняя жизнь, кого поработили её соблазны и ценности, чьи нужды и чьи иллюзии пригвоздили их к глине, — так и прилипли они к ней, не поднимаясь!

11И верующие всегда будут смотреть сверху вниз на этих падших, что бы им ни досталось из благ и наслаждений. Тогда как падшие уверены, что щедро одарены именно они, а верующие — обездолены; они то жалеют их, то глумятся над ними. Но сами они более всех достойны сожаления и жалости.

12Далее повествование переходит к истории разлада людей в представлениях и вероучениях, в мерилах и ценностях — и завершается утверждением первоосновы, к которой должны возвращаться спорящие, и последнего мерила, которым надлежит судить обо всём, в чём они расходятся:

«Люди были единой общиной, и Аллах отправил пророков добрыми вестниками и предостерегающими увещевателями и ниспослал вместе с ними Писание с истиной, чтобы оно рассудило людей в том, в чём они разошлись. А разошлись в нём лишь те, кому было даровано Писание, после того как к ним явились ясные знамения, — из вражды друг к другу. По Своему соизволению Аллах наставил уверовавших на истину, в которой они разошлись. Аллах ведёт прямым путём того, кого пожелает» (аль-Бакара: 213).

13Вот эта история.. Люди были единой общиной — на одном пути, с одним представлением. Быть может, это указание на состояние первого малочисленного человеческого сообщества — семейства Адама и Хаввы и их потомков — до того, как разошлись представления и вероубеждения. Коран утверждает: люди от одного начала, и они — дети первой семьи: семьи Адама и Хаввы. И Аллах пожелал, чтобы весь человеческий род вышел из этого семейства, чтобы голос семьи прозвучал в их жизни и стал первым указанием. Прошла пора, когда все они стояли на одном уровне, шли одной дорогой, держались одного представления — в пределах первой семьи, — пока она не разрослась, не умножилась и не возросло число её членов. И тогда Аллах вложил в них природное различие — по мудрости, которую Он ведает, и по благу для жизни, что таится за ней, — в разнообразии задатков, сил и устремлений.

14И тогда разошлись представления, разнящимися стали взгляды, умножились пути, многообразными сделались вероучения.. И тогда Аллах отправил пророков — добрыми вестниками и предостерегающими увещевателями.

«и ниспослал вместе с ними Писание с истиной, чтобы оно рассудило людей в том, в чём они разошлись» (аль-Бакара: 213).

15Здесь и раскрывается та великая истина.. Людям свойственно расходиться между собой, ибо это различие — из основ их создания; оно осуществляет высокую премудрость наместничества этого существа на земле. Ведь наместничество требует многообразных дел и всевозможных задатков множества оттенков — чтобы все они восполняли друг друга, складывались в лад и исполняли свою совокупную роль в наместничестве и обустройстве мира, согласно всеобщему замыслу, предопределённому в державе Аллаха. Стало быть, необходимо разнообразие дарований наперерез разнообразию тех дел, и необходимо различие задатков наперерез различию потребностей.. И не перестают люди быть разными: «Да помилует их Господь твой — ради этого Он их и создал».

16Это различие задатков и дел само, в свой черёд, порождает различие представлений, интересов, путей и методов.. Но Аллах любит, чтобы эти требуемые различия оставались внутри широкого, просторного каркаса, способного вместить их все, когда они исправляются и утверждаются. Каркас этот — очертания здравого верующего мировоззрения, столь ёмкого, что оно обнимает своими сторонами любые задатки, любые дары, любые силы: не убивая и не сковывая их, но устраивая и слаживая их и направляя по пути исправления.

17Отсюда — необходимость в неизменном мериле, к которому стекались бы спорящие; в справедливом решении, к которому возвращались бы тяжущиеся; в слове, отделяющем истину, у которого кладётся предел спору и от которого все возвращаются к убеждённости:

«Аллах отправил пророков добрыми вестниками и предостерегающими увещевателями и ниспослал вместе с ними Писание с истиной, чтобы рассудить им людей в том, в чём они разошлись» (аль-Бакара: 213).

18Это Писание, низведённое с истиной, предназначено быть справедливым судьёй и словом, отделяющим истину от лжи. Всё прочее — речи людей, их представления, их пути, их ценности и мерила — не вправе встать рядом с ним. Нет суда наравне с ним, нет слова после него. Без этой единственной истины, не терпящей множественности; без признания её судьёй во всём, в чём расходятся люди; без прихода к её решению без препирательств и прекословий.. — без всего этого не выпрямится дело здешней жизни, не избавятся люди от раздоров и розни, не утвердится на земле мир, и никогда не войдут люди в безопасность.

19Величайшая цена этой истины — в определении того источника, откуда люди получают своё мировоззрение и свои законы, к которому обращаются во всякой распре, вспыхивающей между ними, во всех видах разногласий.. Источник этот един, и нет второго, — Тот, кто низвёл это Писание с истиной; и источник один — это Писание, которое ниспослал Аллах с истиной, чтобы оно рассудило людей во всём, в чём они разошлись.

20По существу своему это одна книга — с ней пришли все посланники. Одна книга в своём истоке, один путь в общем своём течении, одно мировоззрение в своём основании: Бог — един, Господь — един, Поклоняемый — един, Дающий закон человеку — един.. А дальше различаются частности — по нуждам народов и поколений, по этапам жизни и её связям, — покуда не наступает последний образ, принесённый исламом, когда жизнь растёт в его широкой всеобъемлющей среде без препон, под водительством Аллаха, Его вдохновения и Его живого закона, вечно обновляющегося в границах той великой всеобъемлющей среды.

21И это учение Корана о Писании — верная исламская теория хода религий и вероубеждений.. Каждый пророк приходил с этой единой в своей основе религией, стоявшей на исконном основании — на основании абсолютного таухида. Потом вслед за каждым посланием случалось отклонение, накоплялись суеверия и легенды, пока люди совсем не отдалялись от той великой первоосновы. Тогда приходило новое послание: оно обновляло исконное вероучение, отсекало налипшие отклонения, учитывало состояние общины и её ступени в частностях.. Эта теория достойнее следования, чем теории немусульманских исследователей эволюции вероучений, — теорий, которым так часто, сами того не замечая, подпадают учёные-мусульмане, строя свои изыскания на идее развития самой основы вероучения и корня мировоззрения, — как твердят востоковеды и подобные им западные исследователи из джахилии!

22И именно это постоянство исходного верующего мировоззрения согласуется с назначением Писания, которое ниспосылал Аллах с истиной, чтобы оно рассуждало людей во всём, в чём они расходятся, — в любую эпоху и с каждым посланником, с древнейших времён.

23Необходимо было, чтобы существовало неизменное мерило, к которому обращались бы люди, и слово, отделяющее истину, на которое они опирались бы. И всё это было необходимо потому, что такое мерило должно быть создано источником иным, нежели человеческая грудь, а это слово должно быть словом справедливого судьи, на которого не действует человеческое пристрастие, не давит человеческое бессилие, не омрачает человеческое неведение!

24Утверждение такого незыблемого мерила требует знания безграничного — знания того, что было, что есть и что будет. Знания всего целиком, не скованного путами времени, рассекающими единое бытие на прошлое, настоящее и будущее, на достоверное, предположительное и неведомое, на явное, присутствующее, отсутствующее и запрятанное.. Не скованного и путами места, рассекающими единое бытие на близкое и далёкое, зримое и сокровенное, осязаемое и неосязаемое.. Это требует Божества, которое объемлет всё, что сотворило, и знает всех, кого сотворило.. и знает, что приносит пользу и что поправляет положение всех.

25Утверждение такого мерила требует и возвышения над нуждой, и возвышения над несовершенством, и возвышения над тлением, и над утратою, и над алчностью, и над желанием и страхом.. возвышения над всем мирозданием — над тем, что в нём, и над тем, кто в нём.. Это требует Божества, у которого нет ни нужды, ни страсти, ни услады, ни слабости в Его собственной сути — превелик Он! — ни ущербности!

26Что же до человеческого разума, то ему лишь по силам встречать меняющуюся обстановку, преходящие условия, вновь нарекающиеся потребности — и примирять их с человеком в миг уходящий, в обстоятельство временное. Но пусть при этом стоит неизменное мерило, к которому он прибегает, — по нему распознаёт он свою ошибку и свою правоту, своё заблуждение и своё руководство, истину свою и ложь.. Одним этим стоит прямо жизнь — и спокойной уверенностью людей в том, что правит ими Божественное!

27Писание ниспослано не с тем, чтобы стирать оно различия задатков, дарований, путей и средств. Оно пришло лишь затем, чтобы люди судились им.. им одним.. когда расходятся.

28Из этой истины рождается другая истина, на которой стоит взгляд ислама на историю..

29Ислам полагает Писание, которое ниспослал Аллах с истиной, чтобы оно рассудило людей во всём, в чём они разошлись.. полагает это Писание основою — и ничем иным.. Всё же, что от него отступило и встало на иные правила, — это и есть ложь. Ложь — даже если её единодушно одобрили все люди в одну из эпох истории. Люди — не судья в вопросе истины и лжи; не истина то, что признают люди; не религия то, что признают люди. Ислам изначально стоит на том, что деяния людей ради чего-либо, их стойкость при чём-либо, построение ими жизни на чём-либо.. не превращают эту вещь в истину, если она противоречит Писанию; не делают её основой из основ религии, не делают её действительным истолкованием этой религии и не оправдывают её тем, что на ней стояли поколения, идущие одно за другим.

30Эта истина великой важности для отделения основ религии оттого, что привносят в них люди! В исламской истории, к примеру, случилось отклонение — и продолжало разрастаться и крепнуть.. Но нельзя говорить: вот это стало фактом, люди присягнули ему, — значит, это и есть действительный облик ислама! Нет и нет! Ислам остаётся непричастным этой исторической реальности, а то, что свершилось, остаётся ошибкою и отклонением, не годным ни в довод, ни в пример. И обязан тот, кто хочет возобновить исламскую жизнь, упразднить это и уничтожить — и вернуться к Писанию, которое ниспослал Аллах с истиной, чтобы оно рассудило людей во всём, в чём они разошлись.

31И Писание пришло.. И всё-таки страсти одолевали людей то тут, то там, и алчные устремления, и вожделения, и страхи, и заблуждения отводили людей от принятия суда Писания и возвращения к истине, которая возвращала бы их к нему:

«Разошлись же в нём только те, кому оно было даровано, после того как к ним явились ясные знамения.. по вражде» (аль-Бакара: 213).

32Ибо вражда.. вражда из зависти, вражда из корысти, вражда из скупости, вражда из властолюбия.. — вот что влекло людей к погибели в разногласиях об основе мировоззрения и пути; к погибели в расколе, упорстве и ожесточении.

33И это правда.. Не станут же двое спорить о самой основе крепкой опоры! И не собьются двое, когда между ними вершит суд справедливый судья!

«И наставил Аллах..» (аль-Бакара: 213).

34Наставил их — за ту чистоту, что была в их душах, за ту отрешённость, что была в их духах, за то стремление их сердец достигнуть истины..

«Аллах же ведёт прямым путём того, кого пожелает» (аль-Бакара: 213).

35Это и есть тот прямой путь, который открывает это Писание, — путь, что стоит на истине и прям на истине.. И будут верующие взирать свысока на тех, кто лишён уверенности, — хоть бы те насмехались над ними, как насмехаются неверные над верующими!

36Завершаются эти наставления, нацеленные создать полный, лучезарный верующий кругозор в сердцах мусульманской общины.. Начинаются они обращением к верующим, которые наяву изведали тяжесть разлада между ними и врагами — многобожниками и людьми Писания — из-за их вероучения, которые остались посреди потока озлобления, ненависти и вреда.. Они испрашивали помощи Аллаха, ибо были тогда доверенными религии Аллаха, ответственными за то, что им вверено, готовыми оберегать её…

37…ради сохранения его и обороны его.

38И они удостоились Рая, потому что души их освободились от страха, освободились от унижения, освободились от алчной жажды жизни — или от жажды устойчивости и благополучия. И тогда она ближе всего стоит к миру Рая и выше всего поднялась над миром глины.

«Неужели вы полагаете, что войдёте в Рай, пока к вам не пришло подобие того, что постигло тех, кто жил до вас? Их касались беды и невзгоды, их так сотрясали потрясения, что Посланник и уверовавшие вместе с ним говорили: “Когда же придёт помощь Аллаха?” О да! Ведь помощь Аллаха близка» («аль-Бакара»: 214).

39Так Аллах, да будет Он превознесён, воспитывает Своих избранных рабов — тех, кому вверяет Он Своё знамя и на кого возлагает хранение Своего завета на земле: Своего пути и Своего шариата. И это обращение звучит для всякого, кто сам избирает эту великую роль.

40Испытание же это — глубокое, славное, внушающее благоговение.. Сам вопрос этот — от Посланника и уверовавших вместе с ним: от Посланника, соединённого с Аллахом, и от верующих, уверовавших в Аллаха. Вопрос их «Когда же помощь Аллаха?» призван показать меру того испытания, которое сотрясает подобные соединённые сердца. И не быть ему иначе как испытанием выше всякого описания: оно бросает свою тень на такие сердца — и будит в них этот вопрос, полный тревоги: «Когда же помощь Аллаха?»

41А когда сердца утверждаются перед таким сотрясающим испытанием.. тогда исполняется слово Аллаха и приходит помощь от Аллаха:

«О да! Поистине, помощь Аллаха близка» («аль-Бакара»: 214).

42Она припасена для тех, кто её достоин. Но обретут её лишь те, кто терпеливо стоек до конца. Кто стоит твёрдо посреди бед и невзгод. Кто выдерживает потрясение. Кто не склоняет головы под напором бури. Кто пребывает в убеждении: нет помощи, кроме помощи Аллаха, — и она приходит лишь тогда, когда пожелает Аллах. И даже когда испытание достигает вершины своего накала, они устремляют взор один лишь к «помощи Аллаха» — не к какому-либо иному исходу, не к какой-либо помощи помимо той, что от Аллаха: нет никакой помощи, кроме как от Аллаха.

43Так входят верующие в Рай — заслужившие его, оказавшиеся достойными его — после усердия и испытания, терпения и стойкости, после полного отдания себя Аллаху одному, чувства Его одного и забвения всего, что помимо Него, и всех, кто помимо Него.

44Ибо борьба — и терпение в ней — даруют душам силу, возносят их над ними самими и очищают в горниле испытания: стихия их становится чище и светлеет, а вероубеждение обретает глубину, мощь и живую жизненность — и сияет даже в глазах врагов и супостатов своих. И тогда люди вступают в религию Аллаха толпами — как это и случилось, и как случается со всяким делом истины: приверженцы его принимают в начале пути то, что им принять суждено, и стоит им утвердиться в испытании, как к ним присоединяются те самые, кто воевал против них, и помогают им те, кто был лютейшим из враждебных и величайшим из противящихся.

45Но если даже этого не произойдёт — произойдёт то, что по сути своей ещё величе: души носителей призыва возвысятся над всеми силами земли, над их злом и их смутами, и вырвутся на волю из плена жажды покоя и удобства, из жажды самой жизни — в конечном счёте.. А это освобождение — приобретение для всего человечества, приобретение для душ, которые достигают его путём возвышения: приобретение, что перевешивает все муки, все беды и невзгоды, какие претерпевают верующие, поднимая знамя Аллаха, неся Его доверие, Его религию и Его шариат.

46И это освобождение — то, что готовит к жизни Рая в пределе всякого пути.. И вот путь.

47Вот путь, каким описывает его Аллах первой мусульманской общине и мусульманской общине каждого поколения.

48Это путь.. доколе не придёт победа,

49а за нею придёт блаженство.

«Вам предписано сражение, хотя оно вам ненавистно. Быть может, вам ненавистно то, что является благом для вас, и быть может, вы любите то, что является злом для вас. Аллах знает, а вы не знаете» («аль-Бакара»: 216).

«Они спрашивают тебя о сражении в запретный месяц. Скажи: “Сражение в этот месяц — великий грех. Однако отвратить от пути Аллаха, не веровать в Него, запретить Заповедную мечеть и изгнать из неё её жителей — ещё больший грех перед Аллахом, ибо смута страшнее убийства”. Они не перестанут сражаться с вами, пока не отвратят вас от вашей религии, если будут в силах. А кто из вас отвернётся от своей религии и умрёт неверным — тщетны его деяния в этом мире и в Последней жизни, и они — обитатели Огня, в котором пребудут вечно» («аль-Бакара»: 217).

«Воистину, те, которые уверовали, совершили переселение и усердствовали на пути Аллаха своим имуществом и своими душами, надеются на милость Аллаха. Аллах — Прощающий, Милостивый» («аль-Бакара»: 218).

«Они спрашивают тебя о вине и майсире. Скажи: “В них обоих — великий грех и некоторая польза для людей, но греха в них больше, чем пользы”. И спрашивают они тебя, что расходовать. Скажи: “Излишек”. Так Аллах разъясняет вам Свои знамения, чтобы вы размышляли о здешней жизни и Последней жизни» («аль-Бакара»: 219).

«Они спрашивают тебя о сиротах. Скажи: “Благое устройство их дел — наилучшее дело. Если вы соедините свою жизнь с ними, они ведь братья ваши. Аллах отличает того, кто сеет нечестие, от того, кто творит добро. Если бы Аллах пожелал, Он бы затруднил вас. Воистину, Аллах — Могущественный, Мудрый”» («аль-Бакара»: 220).

50Самая заметная черта этого отрезка суры — явление вопросов о предписаниях.. Как мы говорили, разбирая слова Всевышнего «Спрашивают они тебя о новолуниях».., здесь — явление, свидетельствующее о пробуждении вероубеждения и власти его над душами мусульманской общины той эпохи, и о жажде верующих знать решение вероубеждения по каждому делу их повседневной жизни, — чтобы дозволенным было лишь то, что объявил дозволенным этот закон и право его, а всё, чего он не одобрил, было для них запретным.. И эта чуткость — живой знак веры в это вероубеждение.

51Вопросы эти всплывали вокруг некоторых деяний, и побуждало мусульман спрашивать о них то желание удостовериться в их истинной природе и решении о них, то воздействие тех ядовитых кампаний и пропаганд. И нисходил Коран с решающим словом: мусульмане возвращались к уверенному знанию, козни рассыпались, смуты умирали, а козни кознодеев обращались им же на шеи.

52И рисует это одну из граней той битвы, которую вёл Коран — то в душах мусульман, то в рядах мусульман.

53В этом отрывке — целый ряд таких вопросов: вопрос о расходовании средств — куда его обращать, в каких размерах и каким имуществом; вопрос о сражении в запретный месяц; вопрос о вине и майсире; вопрос о сиротах.. Поводы этих вопросов воплощают причины, названные нами прежде, и подробно мы изложим их, разбирая тексты.

«Они спрашивают тебя, что расходовать. Скажи: “Что бы вы ни расходовали из добра — родителям, родственникам, сиротам, беднякам и путнику. И что бы вы ни сделали доброго, поистине, Аллах ведает об этом”» («аль-Бакара»: 215).

54Множество аятов о расходовании явилось прежде этого вопроса. Расходование в тех условиях, в каких вставал Ислам, — необходимость для стояния мусульманской общины перед теми преградами и тяготами, перед войной, которая шла ей навстречу и окутывала её. И оно — необходимость с другой стороны: со стороны сплочения и взаимной опоры между членами общины, стирания ощутимой разницы между ними, чтобы каждый чувствовал одно: он — часть того тела, без него тело не обходится и он без тела не обходится. И этому принадлежит величайшая цена в становлении общины в сознании людей — как восполнению нужды принадлежит цена в становлении её практическом.

55И здесь прозвучал вопрос: что расходовать?

56Это вопрос о роде расходуемого.. И пришёл к ним ответ, поясняющий качество расходования и определяющий вместе с тем направления его — самые достойные и самые близкие:

57«Скажи: “Что бы вы ни расходовали из добра”»..

58Выражение это несёт в себе два намёка. Первый: то, что человек расходует, — есть благо.. благо для дающего, благо для берущего, благо для общины и благо само по себе: лучшее из того, чем владеет он, он делает достоянием других. Расходование — очищение сердца и возвышение души, а затем уже — польза другим и поддержка им. Стремление к благу и уступание его другим — вот что дарует сердцу чистоту, душе праведность, а самоотверженности — её благородный смысл.

59Правда, намёк этот — не обязанность. Обязанность же — как сказано в другом аяте — расходовать из среднего: не из худшего из того, что у тебя есть, и не из самого дорогого из того, что у тебя есть. Но здешний намёк служит тому, чтобы приручить душу отдавать лучшее и сделать это любимым для неё, — по способу Благородного Корана, воспитывающего души и приготовляющего сердца.

60А что касается пути расходования и русла его, то оно приходит после определения рода его:

61«родителям, родственникам, сиротам, беднякам и путнику».

62Здесь связываются между собой разряды людей: у одних связь с расходующим — уза соплеменности, у других — уза родства по крови, у третьих — уза милосердия, у четвёртых — уза великого человеческого братства в рамках вероубеждения.. И все они собраны в одном аяте: родители, родственники, сироты, бедняки, путник. И все они спаяны узами тесной социальной взаимопомощи между сынами человеческими в рамках вероубеждения прочного.

63Но порядок этот — в самом аяте и в других аятах, уточнённый и прояснённый кое-какими пророческими хадисами, — как тот, что приведён в «Сахихе» Муслима от Джабира: Посланник Аллаха ﷺ сказал одному человеку: «Начни с самого себя и подай садаку ей; если останется лишек — он детям твоим; если останется лишек сверх детей твоих — он родне твоей; а если останется лишек сверх родни твоей — то дальше так и так...».

64Порядок этот вырисовывает метод Ислама — мудрый и простой — в воспитании души человеческой и ведении её.. Он берёт человека, каков тот есть, — с фитрой его, естественными склонностями и задатками, — и ведёт его оттого места, где тот существует, оттого рубежа, где тот стоит; ведёт шаг за шагом, восхождением по лестнице высокой, мягко и плавно: человек восходит, пребывая в покое, в ладу с фитрой своей, склонностями и задатками своими, а жизнь растёт вместе с ним и возвышается. Не чувствует он ни усилия, ни бремени; не скованы ноги его цепями и грузами ради подъёма по ступеням; не приглушены силы его и природные влечения — те, что дают ему парить и восходить; не тащат его волоком по дороге и не гоняют летать над самой землёй. Нет — Он возносит его восхождением лёгким и нежным: стопы его стоят на земле, взор его прикован к небу, сердце глядит на горизонт высочайший, и душа соединена с Аллахом на всём пути его.

65Знал Аллах, что человек любит самого себя, — и повелел ему прежде обеспечить её существование, прежде чем повелел расходовать на других; дозволил ему блага удела и побуждал услаждать себя ими — без роскоши и без показной крайности. Садака не начинается прежде, чем исполнится достаток. Посланник Аллаха ﷺ говорит: «Лучшая садака — та, что дана из достатка; рука верхняя — лучше руки нижней; и начни с тех, кого ты содержишь».. От Джабира, да будет доволен им Аллах, передано: пришёл человек с третью яйца из золота и сказал: «О Посланник Аллаха, я добыл это из рудника; возьми это садакой, — нет у меня другого». Посланник Аллаха ﷺ отвернулся от него. Тот подошёл справа, от угла правого, повторил то же — и Пророк отвернулся. Подошёл слева, от угла левого, повторил то же — и вновь отвернулся. Тогда тот подошёл сзади, повторил то же, и он ﷺ взял это и метнул так, что попадись оно человеку — причинило бы боль. И сказал: «Один из вас приносит всё, что имеет, и говорит: “Вот садака”, — а потом садится и протягивает руку к людям! Лучшая садака — та, что дана из достатка».

66Знал Аллах, что первое из того, что любит человек, — души семьи его: те, кого он содержит, и родители его. И повёл его следующим шагом расходования — за собственной личностью — к тем, кого он любит: шагом лёгким, радостным, без всякого вреда ему, но с пользой и благом.

67Тем группам людей общины, которые, не получи они, впали бы в нужду; и принять от близкого для них почётнее, чем принять от дальнего. А вместе с тем — это подспорье великому строительству человечности.

68Знал Аллах, что простирает человек затем любовь и заботу свою на всю родню — по ступеням сердечной склонности и влечения природы своей. Они ведь — части тела общины и члены общества. И повёл его ещё одним шагом расходования — за пределы дома, к родным ближайшим: это в лад с чувствами его и природными склонностями; утоляется нужда этих людей, крепнут узы дальней родни, обеспечивается единство прочное.

69А когда избыток отдаваемого перетекает через этих и через тех — после души его самой — берёт его Ислам за руку, чтобы расходовал он на разряды людей: первыми из них — сироты малые и слабые; затем — бедняки, которые не докучают просьбами о расходе на них, но молчат и не пристают к людям; затем — сыны пути, у которых имущество, быть может, есть, но отрезаны они от него, и стали между ними и им преграды, — а таких среди мусульманской общины было много: они переселились из Мекки, оставив позади всё. И все они — члены общества, и ведёт Ислам имущих к расходованию на них — ведёт их добрыми естественными чувствами, которые Он пробуждает и очищает. Так достигаются цели его все, в плавности и мягкости. Достигается прежде всего возвышение душ расходующих: ведь истрачено из расположения доброго — отдавшего охотно, довольного тем, что отдало, обращённого к Аллаху, без стеснения и без досады. И достигается, во-вторых, дать этим нуждающимся…

70(1) Привёл Абу Дауд. (7) Привёл Муслим от Абу Хурайры.

71«…и их порука.. И оно доводит её до всего сонма душ — сплочённых, поддерживающих друг друга, — без вреда им и без тягости для них.. Руководство мягкое, радующее, достигающее всего, чего пожелает, осуществляющее всякое добро — без произвола, без притворства, без жёсткости!

72Затем всё это увязывается с высочайшим горизонтом, и связь с Аллахом пробуждается в сердце, так что [в воздаяние вступает] всё, что человек даёт, что творит открыто и что таит в себе из намерения или чувства:

«Какое бы добро вы ни совершили, ведь Аллах знает о нём» (аль-Бакара: 215)

73Он знает само деяние, знает побуждение к нему, знает намерение, которое его сопровождает, — а стало быть, оно не пропадёт. Оно лежит на счету Аллаха, у Которого ничто не пропадает, Который ни в чём не умоляет людей и ни в чём их не притесняет и на Которого точно так же не действуют ни показуха, ни мороченье.

74Так сердца возводятся к высочайшему горизонту, к ступени чистоты, отрешённости и искренности ради Аллаха — бережно, мягко, без принуждения и позёрства. Это и есть воспитательный путь, который полагает Ведающий, Мудрый, и на котором воздвигнут строй, берущий человека таким, каков он есть, начинающий с той точки, где тот стоит, а затем приводящий его к целям и горизонтам, куда человечество никогда не добралось бы без этого средства и куда никогда не приходит иначе, чем идя этим методом по этой дороге.

75На этом же самом методе строится решение вопроса о предписании джихада, которое следует далее в контексте вслед за разговором о расходовании:

«Вам предписано сражение, а оно вам ненавистно. Но быть может, ненавистное вам — добро для вас, и быть может, любимое вами — зло для вас. Аллах знает, а вы не знаете» (аль-Бакара: 216)..

76Воистину, сражение на пути Аллаха — предписание тяжёлое, но это предписание, обязательное к исполнению — обязательное потому, что в нём великое благо: для возвышенной личности, для мусульманской общины, для всего человечества, для истины, добра и благоустройства.

77Ислам сообразуется с фитрой: он не отрицает трудности этого предписания, не делает вида, что не замечает его тяжести, и не ставит человеческой душе в вину её природного чувства отвращения к нему и его груза. Ислам ничего навязывает фитре вопреки ей, не сталкивается с ней лбом ко лбу и не воспрещает ей естественных чувств, отрицать которые невозможно.. Нет, он подходит к делу с иной стороны и проливает на него новый свет. Он утверждает, что среди предписаний есть такие, что тяжелы, горьки, неприятны на вкус, но за ними стоит мудрость, которая объясняет их тяжесть, смягчает их горечь и являет через них сокрытое благо, которого не разглядеть близорукому человеческому взору.. Тогда перед человеческой душой открывается новое окно, глядя через которое она видит дело под иным углом — тем, откуда прежде его не видела: окно, откуда веет свежим ветерком, когда тревоги окружают душу и дела становятся для неё невыносимы.. Ведь кто ведает: может быть, за тем, что ненавистно, скрыто добро, а за тем, что любимо, — зло! Ведающему дальними пределами открыты сокровенные последствия. Он Один знает там, где люди не знают ничего из истины.

78А когда этот свежий ветерок овевает человеческую душу, тягота становится легче, распахиваются врата надежды, сердце испивает живительной свежести и самохотно устремляется к покорности и исполнению — с убеждённостью и с довольством.

79Так ислам обращается с фитрой: он не отрицатель естественных чувств, не брюзга против дела трудного и долга нелёгкого; он — воспитатель, наставляющий её к покорности, и раскрывающий перед ней надежду, чтобы она отдавала малое ради того, что есть благо, чтобы возвышалась над собою добровольно, а не понуждаемо, чтобы чувствовала мягкое, ласковое касание Того, Кто ведает очаги её слабости, Кто признаёт за ней её немощь перед возложенным, прощает её и щадит её и зовёт её вверх — к возвышению, к устремлению, к надежде.

80Так ислам воспитывает фитру, и она не пресыщается повинностью, не ропщет при первом ударе, не падает духом при первой трудности, не стыдится и не падает, когда её слабость обнаруживается перед испытанием. Она податлива, ибо знает, что Аллах прощает её, подкрепляет Своей помощью и укрепляет её, и решительно выходит навстречу невзгоде, ибо за бедой может быть добро, за теснотой — простор, а за стеснением и хлопотами — великая передышка. Она не истощает себя погоней за тем, что любит и чем услаждается: за наслаждением может таиться сожаление! За нелюбью может прятаться любовь, а за сверкающей алчностью — затаившаяся гибель.

81Дивен этот метод воспитания — глубокий и простой. Метод, знающий свою дорогу к течениям человеческой души, к потаённым изгибам её и многочисленным тропкам — правдой и подлинностью, а не лживым прельщением и обманным мороченьем.. Поистине справедливо, что ограниченная, слабая человеческая душа питает отвращение к делу, в котором всё добро, — и столь же справедливо, что она полюбила бы дело, в котором всё зло. Кто же ведает сокровенное? Что знают люди о последствиях? Что знают они о том, что скрыто за опущенной завесой? Какая доля принадлежит им от истин, неподвластных страсти, невежеству и несовершенству?!

82Это Господне прикосновение к человеческому сердцу открывает перед ним мир иной — помимо зримого мира, который видят его глаза, — и выставляет перед ним иные силы, действующие в самой гуще событий и поворачивающие последствия вопреки его предположениям и ожиданиям. И оно вручает его руке предопределения, когда он отзывается на него добровольно: он действует, надеется, уповает и страшится, — но всё дело целиком возвращается к руке Мудрости и всеобъемлющего Знания, а сам он пребывает довольным и спокойным духом.. Это — вход в мир через ворота его широкие.. Не почувствует душа подлинного мира иначе как удостоверившись, что благая доля — в том, что избрал Аллах, и что добро — в покорности Аллаху, без попыток испытывать своего Господа и вымаливать у Него благополучия по собственному усмотрению. Уверенная покорность, тихая надежда и безмятежное усердие — вот двери мира, в который Аллах призывает Своих рабов-верующих войти всецело.. И Он ведёт их к нему этим дивным методом — глубоким и простым — в лёгкости, мягкости и щедроте. Он ведёт их этим методом к миру даже тогда, когда возлагает на них предписание сражения: подлинный мир — это мир духа и совести, даже посреди поля боя.

83И это плавание, которое несёт коранический текст, не останавливается на сражении: сражение — лишь пример того, что ненавистно душе и за чем может стоять добро.. Этот смысл несётся через всю жизнь верующего и набрасывает тень свою на все события жизни.. Человек ведь не ведает, где добро и где зло. Верующие, выступившие в день Бадра, шли за караваном курайшитов и товаром его и надеялись, что обещанная Аллахом удача — это караван с торговлей, а не боевой отряд воинов курайшитов. Выступили они походом в лёгком дуновении ислама.. Так что же значил караван рядом с исполинским добром, которое уготовал Аллах мусульманам?! И что значит выбор самих мусульман для себя рядом с выбором Всевышнего Аллаха?! Аллах знает, а люди не знают!

84Вот и отрок Мусы забыл то, что припасли они себе в пищу, — рыбу, и ускользнула она в море у скалы. «Когда же они миновали её, сказал он своему отроку: „Подай нам наш обед, мы устали от этого путешествия“. Тот ответил: „Видел ли ты, когда мы укрылись у скалы, — я забыл рыбу. Лишь сатана заставил меня забыть рассказать о ней, и ушла она своим путём в море дивным образом“. Он сказал: „Вот то, к чему мы стремились“. И вернулись они оба по своим следам» (аль-Кахф: 61–64). Именно к этому и вышел Муса. А не случись происшествия с рыбой…

85И каждый, кто испытан собственной долей испытаний, способен, поразмыслив, найти в своей жизни множество тягостных вещей, за которыми крылось добро от Мудрого, Знающего.. Сколько уделов от Аллаха миновало человека, отвергшего их в своё время! И сколько тягот испивал он, изнемогая, едва не разрываясь от их чудовищности, — а потом, спустя срок, глядел: и вот они взрастили в жизни его столько добра, сколько никогда не взрастило бы долгое благоденствие!

86От руководства общиной к миру идёт далее следующее разъяснение о сражении в запретный месяц:

«Спрашивают тебя о сражении в запретный месяц. Скажи: „Сражение в нём — великий грех. Однако отвратить от пути Аллаха, не веровать в Него, [не веровать] в Заповедную мечеть и изгнать её жителей из неё — ещё больше пред Аллахом; и смута больше убийства“. Они не перестанут сражаться с вами, пока не отвратят вас от вашей религии, если смогут. А кто из вас отвратится от своей религии и умрёт неверующим, — тщетны деяния его в ближней жизни и в Последней, и такие — обитатели Огня, в котором пребудут вечно. Воистину, те, которые уверовали, которые совершили переселение и усердствовали на пути Аллаха, надеются на милость Аллаха. Аллах же — Прощающий, Милосердный» (аль-Бакара: 217)..

87О ниспослании этого аята рассказывают многие передачи, относя его к отряду Абдаллы ибн Джахша (да будет доволен им Аллах). Посланник Аллаха ﷺ отправил его с восемью мухаджирами — без единого ансара — с запечатанным письмом, наказав идти, пока не прочтёт его, никого не принуждать в пути и не испрашивать согласия спутников. Развернул Абдалла ибн Джахш письмо и сказал: «Слушаем и подчиняемся», — и выступил вместе со своими товарищами, и никто из них не отстал. Шёл он дорогой по Хиджазу, но в пути потерялись два верблюда — Саада ибн Абу Ваккаса и Утбы ибн Газвана (да будет доволен ими Аллах), и оба отстали от людей Абдаллы ибн Джахша, разыскивая животных, а шестеро остальных двинулись дальше. Когда отряд достиг лощины Нахля, повстречался ему караван курайшитов, вёзший кожи, — среди ехавших был Амр ибн аль-Хадрами. Атаковали мусульмане: убит Амр ибн аль-Хадрами, двое схвачены в плен, четвёртый спасся бегством, караван достался им. Полагал отряд, что стоит последний день Джумады ас-сани, — а вышел первый день Раджаба: уже вступили запретные месяцы, чтимые арабами, святость которых утвердил и подтвердил ислам. Когда отряд пригнал к Посланнику Аллаха ﷺ караван и двух пленных, тот сказал: «Я не велел вам сражаться в запретный месяц», — и оставил и караван, и пленных, ничего не взяв. Когда Посланник Аллаха ﷺ произнёс эти слова, люди пали духом и сочли себя погибшими, а братья-мусульмане попрекали их содеянным. Курайшиты же пустили издёвку: «Амр — войну начал! Аль-Хадрами — войну привёл! Вакид — войну разжёг!»

88И клеветническая молва покатилась в таком духе всеми пёстрыми способами, разгонявшимися по арабской среде, рисовавшими Мухаммада ﷺ и сподвижников его шайкой разбойников, попирающих святыни арабов, — святыни, которые он сам равно почитал вплоть до заключения перемирия!..

89Пока не были ниспосланы эти коранические тексты. Отсекли они всякое слово и рассудили положение истиной, и принял Посланник ﷺ пленных и трофей:

90«Спрашивают тебя о сражении в запретный месяц. Скажи: „Сражение в нём — великий грех“»..

91Ниспосланное установило святость запретного месяца и установило, что сражение в нём — великий грех. Да! Но:

92«…однако отвратить от пути Аллаха, не веровать в Него, [не веровать] в Заповедную мечеть и изгнать её жителей из неё — ещё больше пред Аллахом; и смута больше убийства»…

93Мусульмане не начинали первыми ни боя, ни нападения. Начинали — многобожники: именно с них падало отвращение людей от пути Аллаха, неверие в Него и в Заповедную мечеть. Для отвращения людей от пути Аллаха они творили всякое великое злодеяние. Не уверовали они в Аллаха — и толкали к неверию других. Проявили непочтение к Заповедной мечети — осквернили святость её, лишили безопасности, соблюдавшейся долгих тринадцать лет; мало того — пришлось людям переселяться туда и обратно, из Священного Дома, который Аллах сделал обителью безопасности, — и не почтили они святости его и не уберегли священности его.

94Изгнать жителей его из него — пред Аллахом больше, чем сражение в запретный месяц; смутить людей перед религией их — пред Аллахом больше, чем убийство. Совершили многобожники оба этих великих греха — и рухнул довод их о благоговении перед святостью Дома Заповедного и месяца запретного, и ясной стала позиция мусульман, отражавших натиск этих агрессоров на святыни, — тех самых, кто укрывался за ними, когда хотел, и осквернял святость их, когда хотел! На мусульманах лежала обязанность сражаться с ними всюду, где бы их ни встретили: ведь это напавшие, притесняющие, злодействующие — не признающие ни запретности, ни святости; и не пристало было мусульманам оставлять их, чтобы укрывались они за фальшивым покровом святынь, которых нет в душах их ни почтения, ни священного трепета!

95Здесь словом истины прикрывалась неправда, и напоминание о святости месяца запретного было лишь выставленным заслоном, за которым прятались, дабы оболгать позицию общины мусульманской и выставить её шайкой агрессоров. Но агрессоры — с самого начала — это те, кто осквернил святость Дома…

96Ислам — метод реалистичный для жизни: не стоит он на фантастических, окаменелых идеалах в теоретических формах. Он встречает жизнь человеческую такой, какова она есть, — со всеми препятствиями её, гранями и реальными обстоятельствами. Встречает, чтобы вести её реалистичным вождением — сразу и в движении по пути, и в восхождении. Отвечает ей решениями практическими, сросшимися с реальностями её, а не порхающими в грёзах мечтательных и видениях крылатых, которые не дают реальной жизни ничего!

97Эти люди — тираны, мятежники, агрессоры: не ставят они святыням никакого веса, не смущаются перед запретным, попирают всё, что общество согласилось почитать, — нрав, религию, вероубеждение. Встают поперёк истины и отгораживают от неё людей, смущают верующих и мучают их жесточайшей мукой, изгоняют из Страны Запретной, где был в безопасности всякий человек, даже женщины!.. А после всего этого — укрываются за месяцем запретным, устраивают вокруг мирского целое действо именем запретностей и святынь и поднимают голос свой: взгляните, вот Мухаммад и те, кто с ним, — оскверняют святость месяца запретного!

98Как же противостоит им ислам? Решениями идеальными, парящими в небесах теории? Поступи он так — мусульмане остались бы одними лишь пересказчиками новостей.. Но он не делает этого, ибо хочет встречи с реальностью лицом к лицу, чтобы толкать её вперёд и поднимать её. Хочет он снести несправедливость и тиранию, перекусить когти лжи и заблуждения, отдать землю силе добра и вручить вождение общине благой. Потому и не превращает он святыни в оборонительные валы, за которыми укрываются…

99За святынями укрываются нечестивцы, агрессоры, тираны — а не благородные, чистые, праведные созидатели, и при этом сами они пребывают в безопасности от отпора и от стрел лучников!

100Ислам дозволяет воздать им, но он не позволяет превращать священные пределы в укрытия для тех, кто оскверняет святыни, обижает чистых, убивает праведных, совращает верующих и превозносит себя, уповая найти там спасение от расплаты под сенью святынь!

101И Он в этом вопросе идёт последовательно. Он запрещает злословие за спиной.. но за спиной нечестивца злословия нет: нечестивец, чьё нечестие сделалось притчей, лишён неприкосновенности для тех, кто говорит о его нечестии. И Он запрещает говорить зло вслух, но делает исключение — «разве что при притеснении».. притесняемому дозволено сказать зло о своём притеснителе вслух, ибо это правда; ибо молчание лишь поощряет угнетателя и дальше попирать благородное начало, которого он недостоин!

102И при этом Ислам остаётся на своей высоте и не склоняется до уровня злодеев-агрессоров, до их гнусного оружия и низменных приёмов.. Он лишь направляет мусульманскую общину наносить удары по рукам их, сражаться с ними и убивать их — дабы очистить атмосферу жизни от них. Так — открыто, ясно, прямо.

103Когда руководство — в руках чистых, благих, верующих, прямых; когда лик земли очистится от тех, кто оскверняет заповедное и попирает святыни.. тогда святыни будут окружены полнотой почитания, каким желал его Аллах.

104Вот он, Ислам — прямой, ясный, сильный, неотразимый: он не изворачивается и не петляет, и не оставляет лазейки тому, кто захотел бы изогнуть его и обойти вокруг.

105[Он повелевает] очищать землю от зла и нечестия; и не оставляет он людские совести тревожными и смущёнными, изъеденными заботами и терзаемыми наваждениями. Это — зло, порча, беззаконие и ложь.

106А мусульманам надлежит идти своим путём в убеждённости и доверии; в мире со своими совестями и в мире от Аллаха.

107После разъяснения этой истины, утверждения этого правила и укрепления сердец и шагов мусульман текст движется дальше — и приоткрывает нам глубину зла в душах их врагов и исконность вражды в их нравах и замыслах:

«Они не перестанут сражаться с вами, пока — если будут в силах — не отвратят вас от вашей религии» (аль-Бакара: 217)

108Это истинное слово Ведающего, Сведущего запечатлевает злобное упорство во зле и в совращении мусульман с их религии как устойчивую, неизменную черту их врагов. И эта черта не меняется у врагов мусульманской общины ни на какой земле и ни в каком поколении. Само присутствие Ислама на земле — само по себе ярость и ужас для врагов этой религии и врагов мусульманской общины во все времена. Ислам сам по себе ранит их, гневит и страшит. Он такой силы и крепости, что боится его всякий совратитель, ужасается его всякий агрессор, ненавидит его всякий сеятель порчи. Он — сама война: и по сути своей, и по явной истине в нём, и по прямому пути его, и по здравому строю его. Всем этим он — война против лжи, беззакония и порчи. Потому и не выносят его совратители, агрессоры и развратители.

109Потому они и охотятся за людьми, чтобы совратить их с него и обратить в неверие — в одну из многочисленных личин неверия. Ведь они не знают безопасности за своей ложью, своим беззаконием и своей порчей, пока на земле есть мусульманская община, верующая в эту религию, следующая этим путём и живущая этим строем.

110Средства борьбы этих врагов против мусульман и её орудия разнообразны, но цель остаётся незыблемой: отвратить искренних мусульман от их религии, если будут в силах. Как только оружие ломается в их руках — они берутся за иное; как только изнашивается один инструмент — они точат другой.. А слово истины от Ведающего, Сведущего стоит неколебимо: оно предостерегает мусульманскую общину от капитуляции, указывает ей на опасность и зовёт её к терпению перед кознями и терпению на войне — иначе её ждёт утрата и здешнего мира, и вечности, и наказание, которого не отведёт ни оправдание, ни извинение.

«А тот из вас, кто отступится от своей религии и умрёт неверным, — тщетны его деяния в ближнем мире и в вечном, и такие — обитатели Огня: они пребудут там вечно» (аль-Бакара: 217)

111«Хабута» — тщета — взято от слов о верблюдице, которая пощиплет скверное пастбище, вздуется и околеет. Коран этим образом говорит о тщете деяний: чувственное указание и разумное значение совпадают.. Раздувание пустого дела и надувание его внешности, а затем гибель его безо всякой пользы — совпадает с разбуханием объёма верблюдицы, её вздутием и гибелью безо всякой пользы после вздутия!

112Кто отступится от Ислама, вкусив его и познав его, — под градом обид и искушений, какими бы они ни были, — того ждёт предначертанный ему Аллахом исход: тщета деяний в ближнем мире и вечном, а затем — неразлучность с наказанием в Огне, навеки.

113Сердце, вкусившее Ислам и познавшее его, не может отпасть от него подлинным отступничеством никогда — разве что испортится порчей неисправимой. И исключение тут — сокрытие веры (такыя) от невыносимых мук, превышающих силы: Аллах — Милосерд. Он позволил мусульманину, когда мука превосходит его силы, оградить себя наружным притворством — при сердце, твёрдом в Исламе и спокойном верой. Но не позволено ему истинное неверие, истинное отступничество — чтобы не умер неверным.. Прибежище у Аллаха!

114И предупреждение это Аллаха стоит до скончания времён. Не подобает верующему склоняться под муками и искушением, бросая религию свою и убеждённость свою.. Верующий может быть умучен и умерщвлён на земле — но лишь с соизволения Аллаха. Аллах же не оставляет рабов Своих, которые веруют в Него и терпят обиды на Его пути: Он возмещает им одной из двух наград — победой или мученичеством.

115И есть милость Его, на которую надеются претерпевающие обиды на Его пути, — и от которой не отчаивается ни один верующий с сердцем, полным веры:

«Воистину, те, которые уверовали, которые совершили переселение и сражались на пути Аллаха, надеются на милость Аллаха. Аллах — Прощающий, Милосердный» (аль-Бакара: 218).

116Надежда верующего — на милость Аллаха, и Аллах никогда её не обманет. И вот тем чистым душам из верующих мухаджиров дано было это истинное обещание: они сражались и терпели, пока Аллах не свершил для них обещанное — победой или мученичеством. И то и другое — благо, и то и другое — милость. И они стяжали прощение Аллаха и милость Его: «Аллах — Прощающий, Милосердный».

117Таков именно путь верующих.

118..в день, когда у них ещё не было высоких дел, на которые изливался бы их пыл и которые поглощали бы их чувства и время.

«Они спрашивают тебя о вине и азартной игре. Скажи: „В них обоих есть и великий грех, и некоторая польза для людей, однако грех их больше их пользы“» (аль-Бакара: 219).

119В ту пору запрет вина и азарта ещё не был ниспослан; но и текста во всём Коране, разрешающего их, также не было. Аллах растил эту молодую общину шаг за шагом по пути, который определил ей, и готовил её, зря, к той великой роли, которую ей судил. Великой роли не соответствует та беззаботная растрата в вине и азарте, расстроенный рассудок, помрачённое сознание, растраченная впустую сила — суета праздных людей, которых ничто не занимает, кроме утех их душ; или тех, кого преследуют досужая пустота и внутренняя нищета, и они тонут в ней — в хмеле вина и погружённости в азарт; или тех, от кого бегут их собственные души, и они прячутся от них в опьянении и игре — как делает всякий, живущий по-джахилийски, вчера, сегодня и завтра! Ислам же, верный своему методу воспитания человеческой души, шёл путём указания, лёгкости, милосердия и постепенности.

120Это произнесённое здесь положение было первым шагом на ступенях запрета. Вещи и поступки сами по себе могут не быть вопиющим злом; мерой же дозволенного и запрещённого служит перевес добра или перевес зла. Если грех в вине и азарте больше пользы — вот основание к запрету и удержанию, хотя здесь запрет и удержание прямо не провозглашаются.

121Здесь проступает перед нами грань метода исламского, коранического, божественно-мудрого воспитания — метода, который можно вычитать во многих его установлениях, обязанностях и наставлениях. И мы укажем одно из правил этого метода в связи с речью о вине и азарте.

122Когда повеление или запрет касается основы вероубеждения — то есть вопроса догмата — Ислам решает дело тотчас, сам собой.

123Когда же повеление или запрет связано с привычкой и подражанием или со сложным общественным укладом — Ислам выжидает, берётся за дело с мягкостью, милосердием и постепенностью, соразмеряя реальные условия, которые облегчают исполнение и послушание.

124Так, когда вопрос был вопросом таухида или ширка — повеление исполнилось с первой же минуты: одним твёрдым, окончательным ударом, без колебаний и оглядок, без учтивостей и торга, без встреч на середине пути. Ибо вопрос тут — вопрос краеугольного камня миропонимания: без него не бывает веры и на нём не стоит Ислам.

125А что до вина и азарта — тут дело было в привычке и навыке. Привычка требует лечения. И Он начал с того, что привёл в движение религиозную совесть и законодательный смысл в душах мусульман: грех в вине и азарте больше пользы. А это — внушение, что оставить их лучше.. Затем пришёл второй шаг — аят суры «ан-Ниса»: «О те, которые уверовали! Не приближайтесь к молитве, будучи пьяными, пока не станете понимать то, что говорите» (ан-Ниса: 43).. А молитва — в пяти временах, большей частью близких друг другу: промежутков между ними не хватает для опьянения и отрезвления! Этим сужались практические возможности привычки к питию и ломалась зависимость, прикованная к определённым часам: пристрастный знал, что между двумя молитвами нельзя пить, чтобы не пропустить молитвы, — и когда овладевало это чувство, острота привычки понемногу слабела. А когда оба эти шага были пройдены, пришло последнее решительное запрещение — запрет вина и азарта: «Воистину, вино, азартная игра, жертвенники и гадальные стрелы — мерзость из деяний сатаны. Сторонитесь же её, — быть может, вы преуспеете» (аль-Маида: 90).

126А что до рабства, например — тут дело было в социально-экономическом укладе и во всесветном международном обычае порабощать пленных и пользоваться рабским трудом; а укоренившиеся общественные порядки требуют всесторонней переделки их основ и сплетений прежде, чем переделки их внешних проявлений и последствий. Международному же обычаю нужны международные соглашения и коллективные договоры. Ислам никогда не приказывал рабства, и в Коране нет текста о порабощении пленных; но Он пришёл — и застал рабство институтом вселенским, на котором стояла мировая экономика и на который опирались государства земли и величайшие из них. И не миновать было выжидания — чтобы лечить наличный общественный строй и всеобъемлющий мировой порядок, не производя общественного потрясения, которое нельзя ни обуздать, ни направить. И при том — забота об обеспечении жизненных гарантий для раба и человеческих прав в широких пределах.

127Началось с иссушения источников рабства — кроме пленных законной войны и потомства рабов.. Враждебные Исламу общества порабощали пленных мусульман по обычаю, царившему в ту пору; а Ислам тогда был не в силах запретить враждебным обществам отступать от этого обычая, действующего политически и хозяйственно во всех концах земли. И это сказывалось на участи пленных, попадавших в руки мусульман: ведь мусульмане там сами встречали рабство. А иначе это распаляло алчность врагов Ислама к людям Ислама. Если бы Он предписал освободить рабье потомство сразу — это свершилось бы прежде, чем созрели хозяйственные условия мусульманского государства и всех, кого оно объемлет, чтобы оставить этих рабов без источника пропитания, без покровителя и кормильца, без уз, способных оградить их от нищеты и от нравственного падения, растлевающего жизнь рождающегося общества.. При этих наличных, глубокими корнями вросших порядках Коран не объявлял порабощения пленных, но сказал: «Когда вы встретите неверующих на поле битвы, то рубите головы. Когда же ослабите их мощь, то скуйте пленных. После этого либо отпускайте их великодушно, либо берите с них выкуп, — пока война не сложит своё бремя» (Мухаммад: 4).. Но равным образом Он не объявил и недопустимости их порабощения: Он оставил мусульманскому государству обращаться со своими пленными сообразно тому, чего требует природа её положения: обе стороны выкупают часть пленных, стороны меняются пленными, порабощение же совершается по реальным обстоятельствам общения с её врагами.

128Прочие же источники рабства сокращались всё дальше и дальше, и государство исламское стало трудиться над освобождением раба, как только он присоединялся к мусульманской общине и пресекал связь с враждебным воинством. Рабу было дано полное право добиваться свободы, заплатив выкуп, о котором он договаривается с господином. С этой минуты он уже ищет свободу — свободой труда, свободой заработка и приобретения: плата за его труд становится его собственностью, и он вправе работать и помимо службы господину, чтобы собрать себе цену выкупа — иначе говоря, он становится самостоятельным существом и на деле обретает главнейшие основания свободы. Затем ему назначается его доля из казны мусульман — на освобождение; а мусульмане сверх того обязаны помогать ему имуществом вернуть себе волю.. Всё это — не считая искуплений, требующих освобождения раба: как некоторые случаи невольного убийства, выкуп за клятву, искупление зихара. Так рабское положение завершалось естественным концом вместе со временем: ибо отмена его разом произвела бы потрясение, не вынужденное необходимостью и не сулящее обществу никакой выгоды.

129А размножение рабов в мусульманском обществе после того — выросло из уклонения от исламского пути, шаг за шагом. Это — правда. Но виноваты в том не принципы Ислама.. и это не ставится в счёт Исламу, который в некоторые эпохи не был применён правильно.

130…людей, отклоняющихся от его пути — много или мало. .. И согласно исламской исторической теории, которую мы изложили выше, .. положения, возникшие в результате этого отклонения, не являются исламскими положениями, и звенья такой истории — не звенья подлинной исламской истории. Ведь Ислам не менялся; к его принципам не прибавилось новых принципов; изменились сами люди, отклонившись от него — то на волос, то дальше…

131Так обстояло дело на протяжении всей истории.. — и вокруг Ислама складывались правильные представления..

132Эти истины сохраняют силу независимо от того, идёт ли речь о теоретическом осмыслении или о живом росте исламской акыды и о её исламских плодах. И мы подтверждаем во второй раз в этом томе, по этому поводу, то, что мы видим: как велико заблуждение и ошибка в представлении об исламской исторической теории и в понимании реальной исламской истории, и как велико заблуждение и ошибка в представлении об истинной исламской жизни и правильном исламском движении — на фоне изучения исламской истории востоковедами и влияния ошибочного метода востоковедов в понимании этой истории — влияния, коснувшегося и некоторых специалистов, введённых ими в заблуждение!

133Затем [повествование] вместе со своим контекстом вновь приступает к утверждению исламских принципов в ответ на вопрошающие вопросы:

«Спросят тебя, что им расходовать. Отвечай: "Лишнее". Так Аллах разъясняет вам знамения, — быть может, вы поразмыслите об этом мире и о Последней жизни» .. (аль-Бакара: 219)

134Однажды они уже спрашивали: «Что нам расходовать?» — и тогда ответ касался рода и направления [расходов]. Здесь же ответ пришёл о размере и степени..

135«аль-‘афв» (лишнее) — это избыток и приращение. Всё, что превышает личные расходы человека, — без роскоши и притязаний — и есть поле для расходования.

136Первыми — ближайшие, затем остальные, как уже было разъяснено.. Один лишь обязательный закят не исчерпывает дела. Этот текст не был отменён аятом о закяте и, насколько я вижу, не был ограничен [им]: закят освобождает от обязанности лишь постольку, поскольку снимается установленная доля, а побуждение к добровольному расходованию остаётся в силе. Закят — это право казны мусульман: правительство, проводящее в жизнь шариат Аллаха, собирает его и расходует по известным статьям. Но сверх того для мусульманина остаётся долг перед Аллахом и рабами Аллаха: всё, что превышает его собственный достаток, расходовать как садаку, согласно тексту Писания, — на пути Аллаха, в искании довольства Аллаха, — и это совершеннейшее и прекраснейшее. Если же он этого не делает, а исламское государство, проводящее шариат Аллаха, испытывает нужду в этом, оно берёт это и расходует на то, что служит благу мусульманской общины, — чтобы добро не пропадало в пагубной роскоши, не изымалось из оборота, не складировалось и не простаивало.

«Так Аллах разъясняет вам знамения, — быть может, вы поразмыслите об этом мире и о Последней жизни» (аль-Бакара: 219)

137Это разъяснение — побуждение к размышлению и вдумчивому рассмотрению дела этого мира и Последней жизни. Размышление об одном лишь этом мире не даёт ни человеческому разуму, ни человеческому сердцу полной картины истинной природы человеческого бытия, истинной природы жизни, её тягот и её связей, верного представления о положениях, людях и весах. Ведь этот мир — лишь низшая и кратчайшая сторона жизни, и строить чувство и поведение на расчёте одной короткой стороны — значит никогда не приходить ни к верному представлению, ни к правильному поведению.. Сам вопрос о расходовании нуждается именно в учёте этого мира и Последней: то, что убывает из имущества человека при расходовании, возвращается к его сердцу

138(1) Из передачи Шурайка от Абу Хамзы от ‘Амира от Фатимы бинт Кайс — от Посланника Аллаха ﷺ. Приводит имам аль-Джаccас в своей книге «Ахкам аль-Куран».

139— 231 —