аль-Анфаль (часть 2)#

1Всё это — правда.. Согласно такому взгляду, ислам обязан защищать своё существование и вести оборонительное сражение, ставшее для него обязательным — фардом.

2Но есть истина ещё более глубинная, нежели эта.. По самой природе исламского существования ему надлежит выступать первым — ради спасения «человека» на «земле» от рабства кому-либо помимо Аллаха. Не останавливаться перед географическими границами, не ютиться в пределах расовых рамок, оставляя «человека» — род человеческий.. на «земле», на всей земле.. — злу, нечестию и рабству помимо Аллаха.

3Могут наступить времена, когда враждебные исламу лагеря предпочтут не воевать с ним — если ислам оставит их предаваться внутри их территориальных границ порабощению человека человеком, и если он согласится не трогать их, не простирал к ним своего призыва и своего всеобщего освободительного воззвания!.. Но ислам не знает с ними мира иначе, чем при условии объявления ими покорности его владычеству уплатой джизьи — в ручательство того, что их двери откроются его призыву без вещественных препон со стороны стоящих там властей.

4Такова природа этой религии, таково её назначение — ибо она есть всеобщее провозглашение господства Аллаха над мирами и освобождение человека от всякого рабства кому-либо помимо Аллаха во всём мире.

5Велика дистанция между взглядом на ислам, отвечающим этой природе, и взглядом на него как на нечто, лежащее пластом внутри территориальных или расовых границ, движимое одним лишь страхом нападения! В этом последнем облике он теряет собственные основания для выступления!

6Основания исламского выступления проступают с ясностью и глубиной, стоит лишь вспомнить, что эта религия — путь Аллаха для человеческой жизни, а не путь какого-нибудь человека, не доктрина какой-нибудь партии из людей и не устройство какой-нибудь расы из рас!.. Мы ищем внешних оправданий лишь тогда, когда эта истина исчезает из наших глаз или меркнет.. — когда мы забываем, что вопрос есть вопрос о божественности Аллаха и о рабстве рабов.. Не может человек, держащий в памяти эту великую истину, искать для исламского джихада какое-то иное оправдание!

7Сомнение это, пожалуй, невелико на распутье дорог: думать ли, что ислам был вынужден вступить в битву, выбора при которой у него не было, или же что другая джахилия, которая непременно нападёт на него и осадит его, заставляет его двинуться первым — и он вступает в эту битву. В обоих случаях он сражается, и расстояние на распутье может казаться малым — но в конце пути оно оказывается чудовищным, необъятным: оно до неузнаваемости меняет исламские чувства и понятия..

8Эта религия — путь Аллаха для человеческой жизни, где все люди поклоняются Единому Богу. И это положение получает воплощение в реальности — в человеческом обществе, где люди освобождаются от рабства рабам для рабства Господу рабов, и судит их один лишь закон Аллаха, в котором являет себя власть Аллаха — или, иначе сказать, Его божественность.. Потому оно вправе убрать все преграды со своего пути, дабы обращаться к совестям и разумам людей без искусственных заслонов и запрещений — порождений государственного политического устройства или общественных нравов.

9И огромна разница между тем, чтобы смотреть на ислам соответственно этому, и тем, чтобы считать его местным укладом одной-единственной страны, которой подобает лишь отражать нападение в пределах её территориальных границ!

10Вот одно представление.. а вот другое.. — хотя ислам и в том и в другом случае будет вести джихад.. Но целостное понимание побуждений этого джихада, его целей и его плодов расходится настолько далеко, что входит в самое средоточие вероубеждения — равно как и в самое средоточие плана и направления движения.

11Часть девятая

12Ислам вправе выступить первым. Ибо ислам — не вероисповедание одного народа и не распорядок одной страны: он — путь Аллаха и строй мира.. Он вправе двигаться, сокрушая преграды из тех устройств и порядков, что отнимают у «человека» свободу выбора. И довольно сказать: он не нападает на отдельных людей, принуждая их принять его вероучение, — он атакует устройства и порядки, дабы высвободить людей из-под тлетворных влияний, развращающих естественную природу и сковывающих свободу выбора.

13Ислам вправе вывести «людей» из поклонения рабам в поклонение одному лишь Аллаху.. — дабы исполнить своё всеобщее провозглашение господства Аллаха над мирами и освобождение всех людей.. Поклонение же одному Аллаху — в исламском понимании и в практической действительности — совершается не иначе, как под сенью исламского строя: он один есть строй, в котором законодательствует Аллах для всех Своих рабов — правителей и подвластных, чёрных и белых, дальних и близких.. Во всех же прочих строях люди поклоняются рабам, ибо принимают законы из рук рабов, а эти последние занимают положение божества — провозглашают они такое притязание вслух или нет! И кто бы ни признал за такими людьми это право, тот признал за ними право божественности — наречёт ли он её этим именем или нет!

14Ислам — не просто вероучение, таящееся в глубине души: это организованное, наступательное движение, идущее вперёд ради освобождения всех людей. Никакие иные сообщества не могут устроить жизнь своих подданных по его пути.. А это — как мы говорили прежде — означает, что религия целиком принадлежит Аллаху, и потому ни один из рабов сам по себе не является источником повинности и объектом повиновения, — в отличие от всех прочих систем, которые зиждутся на рабстве рабов перед рабами!

15Современные исламские исследователи — побеждённые — под гнётом нынешней действительности и под натиском лукавого ориентализма стыдятся утверждать эту истину: востоковеды представили ислам движением принуждения мечом, заставляющим людей принять его веру, и в таких же красках изобразили историю ислама.. И вот защитники исламской репутации — побеждённые — отвергают весь этот род! Начинают выискивать оправдания оборонительные! И упускают из виду природу ислама, его назначение и его право на «освобождение человека» с самого начала,

16А умам современных исследователей — побеждённых — овладело то странное представление о природе «религии», будто она — лишь «вероисповедание», живущее в тайниках души и не касающееся реальных жизненных устройств.. Отсюда выводится, что джихад во имя религии есть война за насильственное внедрение вероучения в совесть!

17Но в исламе дело обстоит вовсе не так. Ислам — путь Аллаха для человеческой жизни; путь, утверждающий, что божественность принадлежит одному лишь Аллаху и воплощается в верховной власти (хакимийя), и упорядочивающий реальную жизнь во всех её будничных подробностях! Джихад потому ведётся ради утверждения этого пути и водворения этого строя. Вероучение же отдано на волю свободы убеждения — под сенью общего порядка, после низложения всех прочих властей и учреждения строя, — причём вопрос сердечной веры остаётся делом свободы сердца.. И если Аллах сдержит руки исламской общины, отвратив её от джихада, это — вопрос стратегии, а не вопрос принципа; вопрос условий движения, а не постановлений вероучения.

18На этом ясном основании можно постигать многообразные коранические тексты, относящиеся к сменяющим друг друга историческим этапам, не смешивая их значений этапных, преходящих с общим значением постоянного, долговременного курса исламского движения.

19Обратимся теперь к тому ёмкому и драгоценному разделу, которым одарил нас великий сейид Абу-ль-Аля аль-Маудуди, эмир Исламской джамаата в Пакистане, — разделу под заглавием «Джихад на пути Аллаха».. Нам предстоит привести из него пространные выдержки — их не может миновать читатель, желающий ясно и точно узреть этот грозный, глубокий вопрос в построении исламского движения:

«У франков вошло в обычай передавать слово „джихад“ выражением „священная война“ (Holy War), когда они переводили его на свои языки. Истолковали же они его превратным образом, изощрялись в этом и облачили его в просторное одеяние обманчивых, выдуманных смыслов. Дошло до того, что слово „джихад“ стало синонимом войны, варварства и кровопролития. И хитрость их, волшебство их красноречия, их затуманивание сияющих ликов истины сказались в том, что стоило этому слову — „джихад“ — ударить в слух людей, как вставала перед ними картина: грудь её пылает жаром фанатизма и гнева, из очей её мечутся искры убийства и грабежа, голоса её высоко возносят клич „Аллах велик“, и ползёт она вперёд, и, едва завидев неверного, хватает его за горло и ставит перед выбором: либо произнесёт он „нет божества, кроме Аллаха“ — и спасёт свою жизнь, либо срубят с него голову, и хлынет кровь из его артерий!»

20И было частью их лукавства в этом ремесле то, что окрасили они её красной краской и подписали внизу:

21«Эта картина — зерцало минувшего этой уммы: её ненасытности к пролитию крови, её жажды губить невинных!»

22«И диво из див — что те, кто потрудился над созданием этой картины, кто сделал всё возможное, чтобы выставить её напоказ и представить глазам людей, суть те самые, за плечами которых столетия и поколения взаимных схваток и усобиц, где удовлетворялись их низменные страсти и разгорался огонь их ненасытных устремлений. И это — войны их проклятые, никак не священные, какие они разжигали против угнетённых народов на востоках земли и на её западе; которые обходили их страны в поисках рынков для своих товаров и земель для своих колоний, где они хотят хозяйничать, единолично распоряжаясь их богатствами помимо законных их владельцев; которые выискивали золото и металлы и всё, что рождает широкая земля Аллаха из урожаев, способных стать пищей для чрев их заводов и фабрик. Ищут они всего этого сердцами, полными алчного голода к золоту и богатству; в руках их — ощерившиеся танки, над головами их — самолёты, парящие в небесной вышине, за спинами их — многие сотни тысяч обученных солдат, шагающих через страны.. И не были войны их „на пути Аллаха“ — были они на путях низменных страстей их и гнусных прихотей их!»

23…долгие века. А что до позора, который их ослепил, — они и поныне купаются в нём у всех на глазах у «цивилизованного», «просвещённого» мира! Какие земли, скажи, избежали их агрессии? Где не обагрена почва кровью их безвинных сынов? И которая из великих континентов — Азии, Африки, Америки — не вкусила горечи их проклятых войн?.. Но эти хитрецы…

24[стр. 155]

25…нарисовали наш образ с изощрённой ловкостью и снова и снова выставляли его напоказ в чудовищном, уродливом виде, а свой собственный безобразный образ потянули за собой волочащимся шлейфом, так что его почти никто и не вспоминает. Рядом с этим отвратительным портретом они изобразили наше прошлое и наследие наших предков. О, как велико их коварство! Как виртуозно они подделывают и маскируют!

26А что до нашей простодушной наивности и глупости наших мужей — тут хоть о море рассказывай, и не соврёшь! Какая глупость может быть больше нашей веры в тот лживый образ, которым они изобразили наше прошлое, — мы почти уверовали в его правдивость и соответствие истине! Нам и в голову не пришло взглянуть на нечестивые руки, которые трудились над созданием этой фальшивки, и поискать скрытые перья, что изощрялись в её приукрашивании и расцвечивании. И вот сегодня мы «подменяем слово Аллаха» и «искажаем слова, меняя их места», и говорим им: «Что нам до сражений, господа! Мы — проповедники и миссионеры, мы призываем к религии Аллаха, религии мира, спокойствия и благоденствия, с мудростью и добрым увещеванием, мы доносим слово Аллаха так, как доносят его монахи, дервиши и суфии, и ведём спор с теми, кто нам противится, наилучшим образом — речами, посланиями, статьями, пока не уверует в наш призыв тот, кто уверует, по ясному знанию! Вот наш призыв: он не домогается и не посягает! А что до меча и сражения им — упаси Аллах связывать нас с этим чем-либо.. Разве что скажут: мы ведь защищались, когда кто-то напал на нас! Но и это было давно, много лет и лет назад. Сегодня же мы заявили о своей непричастности и к этому! Именно поэтому мы «официально» отменили джихад! Вот он, великий секрет, над которым трудятся, — джихад сегодня — это лишь неустанная работа языком и пером, и нам остаётся только играть остриями языков и жалами перьев! А что до пушек, танков, пулемётов и прочих орудий войны и их применения — вы сами более нас достойны их и владеете ими!»

27Это их политические козни, часть которых мы уже разоблачили выше. Но если всмотреться в вопрос с научной стороны и внимательно поразмыслить о причинах, по которым не прояснилась подлинная суть «джихада на пути Аллаха», — и для самих мусульман, не говоря уже о немусульманах, — то обнаружится, что источник этой ошибки лежит в двух важнейших вещах, глубины которых они не изведали и подлинного смысла которых не постигли:

28Первая: они сочли Ислам «религией» (Religion) в том смысле, какой обычно вкладывается в слово «религия» (Religion)..

29Вторая: они оценили общину как «нацию» (Nation) в том смысле, в каком это слово обычно употребляется.

30И поистине, ошибка этих людей в понимании двух этих важнейших вещей, непрояснённость для них истины в этих двух основополагающих вопросах — вот что изуродовало лик сияющей истины в данном деле и удержало их от постижения цели исламского призыва. Более того — а Аллах говорит истину, и Ему следовать достойнее — эта основополагающая ошибка в понимании двух этих вопросов набросила свой покров на суть всей исламской религии целиком, перевернула всё вверх дном и поставила мусульман в отношении современности, её обновлений и разветвлённых проблем в положение тесное и стеснённое, которого не приемлет Ислам и его вечные учения.

31«Религия» (Religion) в ходячем у них словоупотреблении означает лишь совокупность вероучений, обрядов и ритуалов. И, без сомнения, «религия» в этом смысле — дело сугубо личное. Ты волен выбирать себе вероучение; тебе принадлежит право поклоняться любым угодным тебе способом, избрав себе господа по своему вкусу. А если душа твоя требует лишь фанатичной защиты этого «господа»…

32(1) Имеется в виду нация в смысле национальной общности — то, что обозначается словом «Nation». Мусульмане же — «община» в исламском понимании: группа людей, объединённых вероучением Ислама, организованная в единую общность на этой основе и подчинённая руководству, осуществляющему шариат Аллаха.

33(2) В оригинале употреблено слово «мазхаб», соответствующее английскому (Religion). — Изд.

34[стр. 156]

35…защищая её существование доводами и ясными доказательствами, ведя спор с несогласными остриями языков и жалами перьев. А что до меча, орудий войны и сражения — при чём тут они? Неужели ты хочешь принудить людей, чтобы они стали верующими в твоё вероучение?! Если бы Ислам был «религией» (Religion) в ходячем словоупотреблении, как они утверждают, то, очевидно, мечу и орудиям войны не было бы в нём места, как они и говорят. И если бы позиция Ислама в действительности была такой, как они утверждают и описывают, — в нём не было бы повода для джихада, и джихад не имел бы к Исламу никакого отношения ни снаружи, ни изнутри. Но дело обстоит иначе — как ты узнаешь из последующего разъяснения. Так же и слово «община» (Ummah): оно означает лишь группу людей, объединённых общностью происхождения или земли, либо связанных общностью некоторых существенных интересов. Такая группа, ставшая «общиной» в этом смысле, не нуждается в применении меча и силы — разве лишь в двух случаях: либо для защиты от другой группы, посягнувшей на её известные права. В первом из этих двух случаев есть простор, и он не лишён нравственного побуждения, толкающего её к применению меча и силы против напавшего на неё, — хотя и гуманизм, и пацифизм этого тоже не дозволяют! Что же до второго случая — посягательства на права других и нападения на народы без всякой причины, — то его не дозволяет никто, кроме империалистов-гегемонистов (Imperialists); даже политики великих держав — Британии и Америки — не осмелятся заявить о его дозволенности!

36Если бы Ислам был «религией» наподобие прочих ходячих религий, а мусульмане — «общиной» вроде прочих общин мира, то, несомненно, исламский «джихад» утратил бы этим все достоинства и особенности, сделавшие его главой поклонений и жемчужиной их венца.. Но истина в том, что Ислам — не религия наподобие ходячих религий, и мусульмане — не община вроде общин мира.. Дело в том, что Ислам — революционная идея (Revolutionary Ideology) и революционный путь, который намерен разрушить весь существующий миропорядок целиком до основания и воздвигнуть его строение заново — по своей идее и своему практическому пути.. И отсюда ты поймёшь, что слово «мусульманин» — это наименование всеобщей революционной партии (Revolutionary Party), которую формирует Ислам и выстраивает её ряды, чтобы она стала орудием осуществления той революционной программы, к которой стремится Ислам и на которую устремлён его взор. А джихад — это революционная борьба (Revolutionary Struggle), то есть непрерывное всеобщее движение, которое предпринимается для достижения этой цели и обретения этого искомого.

37Ислам избегает ходячих слов в своём призыве и изложении своего практического пути — как и прочие идейные учения и революционные программы, — и предпочитает особый язык терминов (Terminology), чтобы не возникло смешения его призыва с теми идеями и воззрениями, что ему подобны, и с идеями и воззрениями ходячими, распространёнными. «Джихад» — тоже из слов, которые Ислам ввёл в обиход для исполнения своей миссии и разъяснения подробностей своего призыва. Ты видишь, что Ислам избегал слова «война» и прочих арабских слов, несущих смысл сражения (War), и заменил его словом (Struggle) в английском языке. Однако слово «джихад» сильнее по воздействию и полнее охватывает искомый смысл. Что же побудило Ислам избрать это новое слово, отвратившись от старых, ходячих? Как я вижу — и в этом я убеждён — тому есть лишь одна причина: слово «война» (Harb) издревле и поныне прилагается к сражению, который вспыхивает и разгорается между людьми, партиями и народами по личным мотивам и ради своекорыстных целей. А цели, к которым стремятся подобные войны, суть не что иное, как голые личные или групповые интересы — в них нет и запаха идеи, нет победы принципа. И поскольку сражение, которое предпринимает Ислам, не из рода этих войн, ему не оставалось ничего, кроме как вовсе оставить это слово («война»). Ведь Ислам не смотрит на благо одной общины в ущерб другой и не стремится возвысить один народ в ущерб другому; и ему также нет никакого дела — ни малого, ни большого — до того, завладеет землёй и утвердится на ней эта или та держава. Его заботит лишь счастье людей и их преуспеяние. У него есть собственная идея и избранный практический путь к счастью человеческого общества и возвышению его по ступеням преуспеяния. Поэтому всякое правительство, основанное на идее, отличной от этой идеи, и на пути, отличном от этого пути, Ислам будет противостоять и намерен искоренить бесповоротно — и ему безразлично в этом вопросе, в какой земле стоит это неугодное правительство и к какой общине принадлежат те, кто им правит. Его цель — возвышение его идеи, распространение его пути и установление правительств на основе этой идеи и этого пути, укрепление их устоев — безотносительно к тому, кто несёт в руке знамя истины и справедливости и у кого опустилось знамя агрессии и нечестия! Ислам требует «земли» — и не довольствуется её частью или куском; он требует и призывает к себе всю обитаемую землю целиком. И требует он её не для того, чтобы какая-то одна община завладела ею и монополизировала источники её богатств, отняв их у одной или многих общин, — нет, Ислам требует её и призывает к ней, чтобы всем человеческим родом без остатка наслаждался идеей человеческого счастья и её практическим путём, которые угодны Аллаху и которые Он предпочёл всем остальным религиям и законам:

«…Сегодня Я завершил для вас вашу религию, довёл до конца Мою милость вам и одобрил для вас Ислам как религию» (аль-Маида: 3).

38Ради этой возвышенной цели Ислам намерен использовать все силы и средства, какие возможно использовать для всеобъемлющего всеобщего переворота…

39[стр. 155]

40…всей мощи и применения всевозможных доступных средств — и всё это именуется «джихадом». Джихад — слово всеобъемлющее, включающее все виды устремления и приложения усилий. И если ты понял это, не удивляйся, когда я скажу: изменение направленности взглядов людей и перемена их убеждений и склонностей, произведение умственного и идейного переворота остриями перьев — один из видов джихада; как и искоренение мечами несправедливых, обветшалых жизненных порядков и возведение нового строя на основах справедливости и беспристрастности — тоже из видов джихада. И так же расходование имущества, перенесение тягот и терпеливое преодоление трудностей — всё это главы и разделы из великой книги «Джихад».

41Но исламский джихад — не борьба без цели; нет, это джихад на пути Аллаха, и это условие сопутствует ему неотлучно и вовек не оставляет его. И это тоже из слов, которые Ислам ввёл в обиход для разъяснения своей идеи и ясного изложения своих учений, как я уже указывал. Многие люди обманулись его явным языковым значением и решили, что подчинение людей вероучению Ислама…

42…выше этого и вознестись в простор более широкий, чем их представления. Но истина в том, что «путь Аллаха» в исламском словоупотреблении несравненно шире и просторнее того, что они себе представляют, и цель его выше, и устремление дальше того, что они думают и утверждают.

43Ислам требует, чтобы, когда встанет человек или группа мусульман, прилагающие свои усилия…

44и исчерпывает все свои усилия, чтобы покончить с отжившими, ложными системами и установить новый строй согласно идее ислама. Для этого она должна быть свободна от всякой корысти, чиста от всякого личного пристрастия или прихоти, не стремясь за своими трудами и тем, что жертвует на этом пути из душ и достояния, ни к чему иному, кроме утверждения справедливого строя, который утвердит между людьми меру и право, и не искать взамен этого в ближней жизни ни высокого положения, ни славы, ни доброй молвы. И пусть никто не думает, что во время этих великих усилий и драгоценных жертв он может пасть жертвой искушения: захватить власть в свои руки, отстранив других, утвердиться на троне безбожных тиранов после того, как будут низложены прочие надменные властители. И вот благородный Коран провозглашает во весь голос:

«Те, которые уверовали, сражаются на пути Аллаха, а те, которые не уверовали, сражаются на пути тагута» (ан-Ниса: 76).

45[стр. 168]