ан-Ниса (часть 11)#

>

1Потому и направляет контекст на них лучи изобличающего света — на них самих и на тайники их душ, — рисуя их отталкивающую сущность дивным живописным методом Корана:

2Вот они — со всеми своими побуждениями, со всей своей натурой, со всеми своими делами и своими спутниками.. Вот они, обнажённые для глаз, положенные под микроскоп: у них нет горизонта выше их собственных тесных, мелких душ, и вся их жизнь кружится вокруг той оси, которую они не упускают из виду ни на мгновение!

3Они медлят и хитрят, ничего не говоря прямо, — стремясь, как говорится, «держать палку за середину»! Представление о выигрыше и проигрыше у них — представление, подобающее слабым и мелким лицемерам: они отсиделись позади похода.. Если же постигает сражающихся беда, если коснётся их то испытание, что порой выпадает идущим в бой, — отставшие радуются и считают своё бегство от джихада и спасение от испытания благом:

4..Нет: милость Аллаха не обретается через ослушание — как бы оно ни выглядело внешне!

5Это — благо! Но только для тех, кто не имеет дела с Аллахом; кто не сознаёт, что сотворил их Аллах, и кто не поклоняется Аллаху послушанием и джихадом ради утверждения Его метода в жизни. Благо — для тех, кто не устремляет взгляд к горизонтам выше следов собственных ног на этой земле.. Благо — для тех, кто не чувствует, что испытание на пути Аллаха и джихад во утверждение метода Аллаха и возвышения слова Аллаха — это щедрость и избрание Аллаха, которым Он отличает того из Своих рабов, кого пожелает: чтобы вознести их в здешней жизни над их человеческой немощью, чтобы высвободить их из оков земли, — и вот они устремляются к жизни высокой, которой владеют они, а не она ими! И этот порыв и это восхождение готовят им близость к Нему в мире вечном.. в обителях мучеников.

6Все люди смертны! Но шахиды на пути Аллаха — единственные, чья смерть есть свидетельство.. И это — великая милость.

7Если же взор устремлён на Последнюю жизнь.. — такому мелкому расчёту прибылей и потерь нет места!

8Это — мечта о малом выигрыше: поживиться добычей и вернуться домой; её-то они и именуют «великим преуспеянием»! Верующий не чуждается победы возвращением и добычей — более того, ему предписано просить этого у Аллаха. Верующий не накликает беду — ему предписано просить у Аллаха избавления.. Но целостное миропонимание верующего — совсем иное, чем то, которое Коран с явным осуждением рисует этой группе.

9Верующий не накликает беды — он просит у Аллаха благополучия. Но когда он призван к джихаду, он выходит не отяжелевшим: выходит, испрашивая у Аллаха одного из двух прекрасных даров — победы или мученичества.. И оба — щедрость Аллаха, и оба — великое преуспеяние. Если Аллах определяет ему долю мученичества, он доволен жребием от Аллаха, радуется своему месту при Аллахе. Если Аллах определяет ему добычу и возвращение — он благодарит Аллаха за выпавший жребий, а не просто за то, что уцелел!

10Таков тот горизонт, к которому Аллах желал поднять мусульман; и Он рисует эту картину, чтобы заронить отвращение к образу действия мешкающих — чтобы сами они опомнились и взяли себя в руки.

11А сквозь это предостережение, обращённое к мусульманской общине той поры, сквозь это её воодушевление проступает повторяющийся человеческий типаж в людской среде — во всякое время и во всяком месте, — очерченный этими немногими словами Корана!

12И пусть эта истина всегда живёт в мусульманской общине: в её строе могут оказаться подобные. Отчаиваться из-за них не следует — следует соблюдать осторожность и идти вперёд, стараясь воспитанием, наставлением и трудом исправлять изъян, врачевать слабость, сводить к ладу шаги, чувства и движения!

13Ислам стремится поднять и высвободить этих мешкающих, отяжелевших глиной земного! Пробудить в них устремление к тому, что лучше и прочнее.. к Последней жизни.. и побудить их продать этот мир и купить Последнюю жизнь. И обещает им за это милость Аллаха в обоих случаях — одно из двух прекрасных: победу или мученичество:

«Пусть сражаются на пути Аллаха те, которые покупают Последнюю жизнь за мирскую. Тому, кто сражается на пути Аллаха и будет убит или победит, Мы непременно даруем великое вознаграждение» (Ан-Ниса: 74)

14Пусть сражаются на пути Аллаха: ислам не знает войны вне этого пути. Он не знает войны ради добычи, не знает войны ради владычества, не знает войны ради славы личной или родовой!

15Он не воюет, чтобы завладевать землёй или покорять население.. не воюет ради сырья для промышленности и рынков для изделий, ради капиталов, вкладываемых в колониях и полуколониях!

16Он не воюет во славу личности, рода, сословия, государства, общины или расы. Он воюет на пути Аллаха — ради возвышения слова Аллаха на земле, ради того, чтобы Его метод распоряжался жизнью, ради того, чтобы человечество вкушало щедроты этого метода и его безусловную справедливость среди людей, — оставляя каждого свободным в выборе вероубеждения, в котором он обретает убеждение, — под сенью этого Господня, человечного, вселенского, всеобщего метода.

17Когда мусульманин выходит сражаться на пути Аллаха — с намерением возвысить слово Аллаха и утвердить Его метод в жизни, — то, погибнув, он становится шахидом и обретает у Аллаха положение мучеников.. Когда же он выходит ради какой-либо иной цели, то, даже погибнув, он не «шахид» — и награды он ждёт не у Аллаха, а у того, чью иную цель он служил..

18«…считают его тогда шахидом (мучеником), возводя на Аллаха ложь, и очищают самих себя или других не тем, чем Аллах очищает людей. Вот — клевета на Аллаха!

19Пусть сражаются на пути Аллаха — с этим ограничением! — те, кто желает продать ближнюю жизнь, чтобы купить за неё Последнюю. И они — в обоих случаях — при великой милости от Аллаха: будут ли они убиты на пути Аллаха или же одержат верх на Его пути:

«Пусть сражаются на пути Аллаха те, которые покупают за ближнюю жизнь жизнь Последнюю. А тому, кто сражается на пути Аллаха и будет убит или победит, Мы непременно даруем великую награду» (Ан-Ниса: 74).

20Этим прикосновением коранический метод ведёт эти души к возвышению и устремляет их к надежде на великую милость Аллаха — в обоих случаях, — показывая им, что они теряют: и то, чего они страшатся, — гибель, и то, на что надеются, — добычу! Ведь жизнь или трофей не стоят ничего рядом с великой щедростью Аллаха. Тем же прикосновением метод отвращает их от проигрышной сделки, если она купила ближнюю жизнь ценой Последней и не купила Последнюю ценой ближней (а слово «продажа» из пары антонимов чаще означает именно продавать), так что сделка эта убыточна — независимо от того, досталась ли им добыча в земных сражениях или нет. И что такое дунья рядом с ахира? И что такое земная добыча рядом с милостью Аллаха — Того, Кто объемлет то, что они расходуют, — да, объемлет его, — и объемлит всё прочее?!

21Затем контекст оборачивается к самим мусульманам: от стиля повествования и изображения — о тех, кто медлил, — к стилю обращения ко всей мусульманской общине. Обращается к ней, взывая к благородству душ и отзывчивости сердец перед положением слабых — мужчин, женщин и детей, которых в Мекке подвергли тем истязаниям от рук многобожников, лишённых возможности переселиться в обитель ислама и спастись со своей религией и своим убеждением; они жаждали избавления и молили Аллаха даровать им выход из обители гнёта и агрессии. И община побуждается откликнуться на эту битву, которая зовёт их выступать не отягчёнными и не мешкая. Всё это — в побуждающем стиле, порицающем медлительность и сидение дома:

«Почему вы не сражаетесь на пути Аллаха и ради слабых из мужчин, женщин и детей, которые говорят: „Господь наш! Выведи нас из этого города, жители которого несправедливы! Назначь нам покровителя от Себя и назначь нам защитника от Себя!“» (Ан-Ниса: 75).

22Как же вы сидите, не участвуя в сражении на пути Аллаха, — и не спасаете этих слабых: мужчин, женщин и детей? Эти люди, чьи образы встают в картине, волнующей живое чувство общины и растроганные сердца... Эти люди терпят тягчайшее испытание и искушение: испытание — в их убеждении, искушение — в их вере. А испытание убеждения тяжелее испытания имущества, земли, души и чести, ибо это испытание самого сокровенного свойства человеческого существования, за которым следуют достоинство души и честь, права имущества и земли!

23Картина беспомощной женщины и слабого ребёнка — картина трогающая и волнующая, ничуть не уступающая картине стариков, которые не в силах дать отпор, — особенно когда отпор должен быть дан ради веры и убеждения. И вся эта картина выставлена напоказ в момент призыва к джихаду — и одна она достаточна! Потому и звучит порицание тем, кто уклоняется от отклика на эти вопли... А стиль этот — глубоко воздействующий, глубоко проникающий в русло чувств и ощущений.

24Здесь необходима одна заметка — об исламском представлении о стране, земле и родине: «этот город, жители которого притеснители», ислам считает обителью гнёта и агрессии — даже если её обитатели сами мусульмане... «Мекка» была родиной мухаджиров — тех, среди кого зародился этот горячий призыв к сражению с многобожниками в ней; и слабых мусульман зовёт этот острый призыв выйти из неё!

25Хотя она была домом ислама и шариата, их преследовали за веру, истязали за убеждение — более того, она считалась для них «обителью войны»... обителью войны, пока... Знамя мусульманина, которое он защищает, — это его убеждение. Родина его, за которую он борется, — страна, где утверждается закон Аллаха; земля его, которую он держит в обороне, — обитель ислама, принявшая исламский метод путём жизни. Любое иное представление о родине — представление неисламское. Ещё один психологический штрих — чтобы поднять дух, окрылить решимости, осветить путь, определить ценности и цели:

«Те, которые уверовали, сражаются на пути Аллаха, а те, которые не уверовали, сражаются на пути тагута. Сражайтесь же с приверженцами сатаны: ведь хитрость сатаны слаба!» (Ан-Ниса: 76).

26Одной этой касательной люди поставлены на распутье дорог. Одним взглядом вырисовываются цели и проясняются линии, и путь разделяется:

27«Те, которые уверовали, сражаются на пути Аллаха...»

28Уверовавшие сражаются на пути Аллаха — ради утверждения Его метода, подтверждения Его шариата, установления справедливости между людьми именем Аллаха, и ни под каким иным лозунгом. В признание того, что один лишь Аллах — Бог, а значит — Правитель.

29Неверующие же сражаются на пути тагута — ради утверждения всевозможных методов помимо метода Аллаха, подтверждения всевозможных законов помимо закона Аллаха, водворения всевозможных ценностей помимо тех, что дозволил Аллах, и установки всевозможных мерил помимо мери́ла Аллаха!

30И стоят уверовавшие, опираясь на покровительство Аллаха, Его защиту и Его попечение.

31А стоят неверующие, опираясь на покровительство сатаны — со всеми своими знамёнами, методами, законами, путями, ценностями и мерилами... Все они — приверженцы сатаны.

32И Аллах повелел уверовавшим сражаться с приверженцами сатаны, не страшась ни их козней, ни козней самого сатаны: «Сражайтесь же с приверженцами сатаны: ведь хитрость сатаны слаба!»

33Так стоят мусульмане на твёрдой почве, опираясь спиною на могучую опору, убеждённые сердцем, что вступают в битву ради Аллаха: нет в ней для них собственной доли, не достанется в ней ничего ни им самим, ни их племенам — эта битва принадлежит одному Аллаху, Его методу и Его шариату. Она вовсе не для того, чтобы ложь одолела истину, — наоборот: они сражаются за то, чтобы методы человеческой джахилии — а все человеческие методы суть джахилия — не возобладали над шариатом Аллаха, ибо всякий, кто правит по джахилии, кто судит людей без Аллаха, творит несправедливость... Им велено хорошо усвоить это.

34Так они вступают в битву, твёрдо зная, что Аллах — их покровитель в ней, а лицом к лицу они встречают людей, чей покровитель — сатана; стало быть, те слабы... «ведь хитрость сатаны слаба!»

35Отсюда исход битвы решается в душах верующих, её конец определён прежде, чем они в неё войдут. Упадёт ли верующий в битве шахидом — он уверен в итоге; останется ли жив до победы и увидит её собственными глазами — он уверен в великой награде на пути Аллаха. Так было в эпоху первой мусульманской общины и в тех поколениях, что рассеялись по просторам истории. Не нужно здесь приводить примеров — их множество, и они общеизвестны... Из такого представления вырос тот удивительный исламский подъём за кратчайший срок, какой знает история: само это представление было одной из сторон превосходства, которого достиг божественный метод мусульманской общины над вражескими лагерями, — того превосходства, о котором мы уже говорили в этом томе. Само построение этого представления было частью всеобщей, всеобъемлющей битвы, которую Коран вёл в душах верующих, когда вёл их в битву с врагами, превосходившими их числом, оружием и богатством, но отстававшими в этой сфере — и потому оказавшимися побеждёнными!

36Вот здесь мы видим труд, вложенный методом в созидание и закрепление этого представления. Дело было нелегким, не пустой фразой: это был непрерывный труд — лечить скупость души и её цепляние за жизнь любой ценой, исправлять извращённое представление об истинной прибыли и истинном убытке... А эти аяты дают остаток этого лечения и того непрерывного труда.

37После этого контекст переходит к разбору дела одной или нескольких групп мусульман — говорят, часть их была из мухаджиров, чья ревность кипела, когда они в Мекке терпели вред и гонения, а им ещё не было дозволено сражаться с многобожниками; и вот пришло дозволение... Как изображает их Коран: «боятся людей так, как следует бояться Аллаха, или даже сильнее», и говорят: «Господь наш! Почему Ты предписал нам сражение? Почему не отсрочил до близкого срока?» Если их постигает добро, они говорят: «Это — от Аллаха»; если же постигает зло, говорят Посланнику ﷺ: «Это — от тебя». Среди них есть и такие, кто говорит: «Мы послушны», — но, едва выйдя от Посланника ﷺ, часть из них проводит ночь совсем не так, как говорит. Есть и такие, что, когда доходит до них весть о безопасности или опасности, разглашают её... Чтобы исправить им — и другим — извращённое представление и понимание истин смерти и жизни, срока и предопределения, добра и зла, пользы и вреда, приобретения и потери, мерил и ценностей, — эти истины показываются им стилем, рисующим их в живом, поражающем, действующем облике.

«Разве ты не видел тех, которым было сказано: „Удержите руки ваши, совершайте намаз и выплачивайте закят“? Когда же им предписано сражение, некоторые из них стали бояться людей так, как должно бояться Аллаха, или даже сильнее. Они сказали: „Господь наш! Почему Ты предписал нам сражение? Почему не отсрочил до близкого срока?“ Скажи: „Ближняя жизнь — малая услада, а Последняя жизнь лучше для того, кто богобоязнен, и с вами не поступят несправедливо даже на величину ниточки“. Где бы вы ни были, смерть настигнет вас — даже если вы будете в воздвигнутых крепостях» (Ан-Ниса: 77–78).

«Когда их постигает добро, они говорят: „Это — от Аллаха“, а когда постигает их зло, они говорят: „Это — от тебя“. Скажи: „Всё — от Аллаха“. Что же это за люди, что они едва способны понять слово? Любое добро, которое постигает тебя, — от Аллаха, а любое зло, которое постигает тебя, — от тебя самого. Мы отправили тебя посланником к людям, и довольно того, что Аллах — свидетель. Кто подчиняется Посланнику, тот подчиняется Аллаху. А кто отворачивается... Мы ведь не отправляли тебя их надзирателем» (Ан-Ниса: 78–79).

«Они говорят: „Мы послушны“. Когда же они выходят от тебя, часть их проводит ночь иначе, чем говорит. Аллах записывает то, что они проводят в ночь. Отвернись же от них и уповай на Аллаха: довольно того, что Аллах — попечитель. Неужели они не размышляют над Кораном? Если бы он был не от Аллаха, они нашли бы в нём множество противоречий» (Ан-Ниса: 80–82).

«Когда к ним приходит весть о безопасности или опасности, они разглашают её. Если бы они доставляли её Посланнику и обладающим властью среди них, её узнали бы те из них, кто умеет исследовать. Если бы не милость Аллаха к вам и Его милосердие, вы последовали бы за сатаной — все, кроме немногих» (Ан-Ниса: 83).

38Эти люди, о которых повествуют четыре группы аятов, возможно, те же самые, о которых говорила предыдущая группа аятов в этом разделе: «Среди вас найдутся такие, которые станут медлить»... — и весь разговор тогда идёт об одной этой группе лицемеров, от которой исходят все эти дела и все эти слова. Мы почти готовы отдать предпочтение этому мнению: черты лицемерия ясны во всём, что описывают эти группы, и коранический контекст туго сплетает все аяты воедино.

39Но контекст именно этой группы аятов — «Им было сказано: „Удержите руки ваши...“...» — заставил нас колебаться, считать ли все аяты рассказом о лицемерах, хотя черты лицемеров в них видны и связная ткань повествования с его ответвлениями явственна; склоняет нас к тому, что эта группа относится к части мухаджиров со слабой верой, но не к лицемерам, — впрочем, слабость по своим чертам близка к лицемерию. А каждая другая группа из этих четырёх могла описывать определённую группу из числа лицемеров, укрывшихся в рядах. Возможно и то, что всё вместе — описание лицемеров вообще, с перечислением того множества слов и дел, что от них исходят.

40Причина же нашей остановки на такой позиции перед аятами группы…

41Первая группа — та, что описывает часть мухаджиров, слабых в вере, или тех, чьё представление о вере ещё не созрело и кому ещё не прояснились очертания вероубеждения в сердцах и разуме.

42Дело в том, что среди мухаджиров были те, кем овладевали пыл и порыв — стремление отвести вред многобожников, пока они были в Мекке, в ту пору, когда им ещё не было дозволено сражаться, и им было сказано: «Удержите руки свои, совершайте намаз и давайте закят». И даже если учесть то, что предложили Посланнику ﷺ участники второй присяги у Акабы — все семьдесят два человека, — склоняясь к тому, чтобы наброситься на людей в Мине, то есть убить их, а Посланник ﷺ отклонил их порыв словами: «Нам не велено сражаться»,.. это всё же не даёт нам права соединять эту группу из числа опередивших ни с участниками присяги у Акабы, ни тем более с «лицемерами», о которых повествуют остальные аяты, ни со слабыми, которых описывает первая группа: ведь о этой цветущей плеяде достоверно неизвестно ни лицемерия, ни малодушия, — да будет доволен ими всеми Аллах.

43Вероятнее всего предположить, что эта группа входит в число тех, кто был слаб в вере: они обрели безопасность в Медине, вред миновал их — и тяготы сражения легли им на плечи непосильным грузом.. а прочие описания относятся не к ним, а к лицемерам. Ибо нам трудно — сколь бы ни были известны проявления человеческой слабости — приписать любому мухаджиру из этих опередивших черту возвращения дурного Посланнику ﷺ вместо благого или произнесения покорности при сокрытии иного. Правда, мы не исключаем у некоторых из них свойства разглашать распоряжения — по беспечности или из страха: такое может свидетельствовать лишь о неопытности в новой системе, но никак не о лицемерии.

44Поистине.. перед всеми этими аятами мы стоим в таком положении, что не вправе утверждать что-либо с полной определённостью. И в дошедших до нас преданиях нет той же определённости.. даже насчёт аятов первой группы: передают, что они ниспосланы о группе мухаджиров, — и передают, что они ниспосланы о группе лицемеров!

45Оттого мы избираем путь наибольшей осторожности: оправдываем мухаджиров от того, в чём их могли заподозрить, — от промедления и отпадения — из всего того добра и зла, что постигает верующих и о чём говорилось в предыдущих аятах; черту же возложения дурного на Посланника ﷺ вместо благого относим всецело к одному лишь Аллаху! Так же и черту явления наружу иного, нежели покорность.. Пусть деление контекста аятов подобным образом и нелегко тому, кто следует за кораническим повествованием и в долгом общении с Книгой постигает кораническую манеру выражения!!! Помощь — у Аллаха.

46٭ ٭ ٭

47Разве ты не видел тех, кому было сказано: «Опустите руки, совершайте намаз и давайте закят»? Когда же им было предписано сражаться, вот некоторые из них стали бояться людей так, как надлежит бояться Аллаха, или даже сильнее, и сказали: «Господь наш! Почему Ты предписал нам сражение? О, если бы Ты отсрочил его для нас до ближайшего срока!» Скажи: «Ближняя жизнь — лишь малая услада. Последняя жизнь лучше для того, кто богобоязнен, и с вами не поступят несправедливо даже на величину фитиля. Где бы вы ни были, смерть вас настигнет, даже если вы будете в высоких неприступных башнях» («Ан-Ниса: 77»).

48Аллах Всевышний выражает удивление поведением этих людей: ведь в Мекке, принимая от многобожников вред, притеснения и смуты, в пору, когда сражение не было им дозволено по мудрости, которую ведает один лишь Аллах, они наперегонки рвались к битве и торопили её. Но когда настало назначенное Аллахом время, сложились подходящие условия и им было предписано сражение на пути Аллаха, — вот некоторые из них охвачены сильнейшей тревогой, сильнейшим ужасом: они боятся людей, с которыми им велено сражаться, так, как надлежит бояться Аллаха Могущественного, Грозного, чьё наказание никто не отвратит и от пут которого никто не избавит.. «или даже сильнее»!! И вот они говорят — в досаде, страхе и смятении: «Почему Ты предписал нам битву?».. Как странен сей вопрос! Он свидетельствует о неотчётливости их понимания того, что возлагает эта религия, и о её предназначении тоже.. А вслед за вопросом идёт жалкое, убогое мечтание: «О, если бы Ты отсрочил нас до ближайшего срока!» — дали бы нам срок прежде встречи с этим тяжким, страшным обязательством!

49Самые пылкие, самые порывистые, самые безрассудные люди могут оказаться самыми робкими, надломленными и разбитыми, когда дело становится настоящим и происходит столкновение. Больше того — возможно, это общее правило! Ведь порыв, безрассудство и чрезмерная горячность чаще всего рождаются не из мужества, выдержки и упорства, а из недооценки истинной цены возлагаемого. А рождаются они и из малой выносливости — неспособности переносить стеснение, вред, поражение; и вот эта самая неспособность толкает их требовать действия, натиска, победы любой ценой — без расчёта цены самого действия, натиска, победы.. Но когда их сталкивают с этими тяготами, они оказываются тяжелее всего, что те могли себе представить, и горше всего, что могли вообразить.. тогда как твёрдо стоят те, кто прежде сдерживал себя, переносил стеснение и вред известное время, готовился к делу основательно, знал истинную цену требований движения и меру выносливости человеческих душ: они терпеливы, не торопятся, готовятся всесторонне. Безрассудные же, порывистые, лезущие напролом считали их тогда слабаками — и им не нравились их неторопливость и взвешенность! Но на поле боя выясняется, который из двух отрядов выносливее и который дальновиднее!

50Есть все основания полагать, что этот отряд, о котором говорят данные аяты, принадлежал как раз к такому сороду: их жалило зло в Мекке — и они не могли его вынести; не могли вынести и унижения, будучи людьми чести, — и они рвались просить Посланника ﷺ дозволить им отразить вред или сохранить достоинство. Посланник же ﷺ следовал в этом повелению своего Господа: выжидать и терпеть, воспитывать и готовиться, ждать назначенного подходящего часа. Но когда эти люди обрели безопасность, миновали их вред и унижение, когда жало событий перестало жалить души и лица, — сражение уже не казалось им оправданным или, по меньшей мере, спешка с ним казалась излишней!

51«Вот некоторые из них стали бояться людей так, как надлежит бояться Аллаха, или даже сильнее, и сказали: „Господь наш! Почему Ты предписал нам сражение? О, если бы Ты отсрочил его для нас до ближайшего срока!“»

52Эта картина должна стать назиданием для тех, кто не ставит границ представлениям, которые таят их души об этой религии и о функции этой религии на земле, — функции, что несравнимо шире защиты отдельных людей, защиты племён, защиты родных очагов: ведь в самой своей сути она есть утверждение метода Аллаха на земле, водворение Его справедливого порядка во всех пределах мира, создание на этой земле высшей силы, обладающей властью: чтобы границы не закрывались перед призывом Аллаха; чтобы между людьми и возможностью услышать призыв в любой точке земного шара не вставала преграда; чтобы никого из людей не совращали от религии, которую он избрал всей полнотой свободной воли, никакими видами смуты; чтобы никто не подвергался гонениям в пропитании и деятельности, где бы он ни находился. Всё это задачи, лежащие далеко за пределами отведения вреда от конкретных людей или его недопущения.. Следовательно, безопасность в Медине — даже если допустить, что она была полной и ничем не грозимой, — не могла завершить миссию мусульман там и позволить им сложить оружие джихада!

53Вера, ещё не созревшая, подталкивает человека к тому, чтобы вырвать себя из общего дела, довольствуясь одним лишь слушанием приказа Аллаха, и считать Его единственной причиной и следствием, причиной причин и последним словом — познаёт ли обязанный Его мудрость или она от него скрыта. Представление же, которому ещё не прояснились очертания, мешает верующему познать миссию этой религии на земле — и его собственную миссию как верующего, который есть частица могущества Аллаха, через которую Аллах вершит в этой жизни, что пожелает. Неизбежно отсюда рождается такое положение, какое рисует коранический контекст этой мрачной картиной, — положение, которое навлекает порицание Аллаха и Его отвращение.

54Что же до вопроса, почему Аллах не дозволил мусульманам в Мекке избавиться от несправедливости, ответить агрессору и отвести вред силой — хотя многие из них владели такой возможностью и не были ни слабыми, ни притесняемыми по бессилию, не были бессильны платить ударом за удар, как бы малочисленны мусульмане ни были в ту пору..

55..почему Он ограничился намазом, закятом, терпением и стойкостью.. — так вот: некоторые из мусульман принимали от истязателей то, что невыносимо; муки других превосходили всякий предел, и их совращали с религии; третьи же не могли выносить пытку непрестанно и погибали под её тяжестью.

56Мудрость же этого — не наше право утверждать её окончательно: иначе мы сочиняли бы от имени Аллаха мудрость, которую Он нам не раскрыл, и навязывали бы Его повелениям причины и мотивы, которые, может статься, вовсе не есть подлинные причины и мотивы, — а могут и быть ими, но за ними стоят иные причины и мотивы, нам не открытые, а Аллах Всевышний знает, что в них благо и польза.. Таково положение верующего перед любым возложением, любым решением шариата Аллаха, чья причина не указана прямо, решительно и окончательно: он волен предполагать причины и мотивы, размышлять над ними и находить им разумное объяснение.. Однако всё это должно оставаться лишь предположением — как бы ни была велика его уверенность в своём знании, рассудке и вдумчивом отношении к решениям Аллаха, — что увиденное им и есть та мудрость, которую возжелал Аллах,.. и что за ней ничего нет и помимо неё ничего нет! Такова его природа и действительность.

57С этим должным адабом мы и приступаем к вопросу о мудрости того, что джихад не был предписан в Мекке и был предписан в Медине: мы приводим то, что видится нам мудростью и причиной, — как чистое предположение.. а остальное предоставляем Аллаху, не навязывая Его решению причин и мотивов, которых не знает никто, кроме Него, и которые Он Сам не обозначил нам прямым ясным текстом!

58Это предположения — плод иджтихада: они ошибаются и попадают в цель, убывают и прибывают. Ищем мы в них лишь возможность поразмыслить над решениями Аллаха сообразно тому, что являют нам события в ходе времени:

59(а) Возможно, это потому, что мекканский период был периодом воспитания и приготовления — в определённой среде, для определённых людей, посреди определённых условий. Одна из целей воспитания и приготовления именно в такой среде — воспитать душу араба к терпению того, чего обычно не выносит человек: зла, обрушивающегося на него самого или на тех, кто ищет у него покровительства, — чтобы он очистился от собственного «я», вышел из-под власти личного взгляда.. Воспитать его также к обузданию нервов, чтобы он не бросался на первый же толчок извне, как диктует его природа, и не вспыхивал от первого раздражителя, — чтобы в его природе и движении утвердилась умеренность.. Воспитать его следовать организованному сообществу, имеющему руководство, к которому он восходит в каждом деле своей жизни, не полагаясь лишь на своё достояние и свои взгляды.. Всё это было главной опорой в приготовлении личности араба к созданию «мусульманской общины», подчинённой направляющему руководству, — пути восходящей цивилизованности, а не дикости родовой.

60(б) Возможно и то, что мирный призыв сильнее по воздействию, глубже проникает именно в среду курайшитов с их заносчивостью и родовой спесью: война против них в такой период могла бы лишь умножить их упорство и породить новые кровавые распри, разрастающиеся со временем, — и другие арабские племена находили бы в этих окостеневших распрях живую связь в своих головах, в своей памяти об Исламе, и тогда принципу уже не быть вовеки! Ислам превратился бы из призыва в кровные счёты и резню, которыми была бы залита его основополагающая идея — сама его первооснова, — и о ней не вспоминали бы никогда!

61(в) Возможно и то, что это было уклонением от битвы и кровопролития внутри каждого дома: ведь не было там общей государственной власти, которая преследовала бы верующих и испытывала их, — это было предоставлено родичам каждого человека: они сами его истязали, совращали и «наставляли»! Разрешение сражаться в такой среде означало бы битву и резню в каждом доме.. после чего сказали бы: вот он, Ислам! И говорили бы это, даже пока Ислам повелевал удерживать руки от боя! В сезон паломничества курайшиты сеяли среди съезжавшихся на хадж и торг арабов молву: Мухаммад разлучает отца с сыном..

62…ему; сверх того, что его разлучают с его народом и роднёй! Да и могло ли бы быть при таком положении так, чтобы сын повелевал убить отца, а господин — убить своего вольноотпущенника.. в каждом доме и в каждом квартале?

63Было это и потому — и об этом ведал Аллах, — что многие из тех упорствующих, кто смущает первых мусульман, отвращая их от их религии, кто мучает их и причиняет им страдания, сами впоследствии станут искренними воинами Ислама, более того — его предводителями.. Разве Умар ибн аль-Хаттаб не был среди них?!

64Причина была и в том, что арабская удаль в родоплеменной среде по своему обычаю вскипала за притесняемого, который терпит обиду и не отвечает на неё, — особенно если обида ложилась на благороднейших из людей в этой среде.. И в этой среде произошло немало явлений, подтверждающих правильность такого взгляда: Ибн ад-Дагна не пожелал, чтобы Абу Бакр — человек благородный — уходил из Мекки, ибо видел в этом позор для арабов, и предложил ему своё покровительство и защиту.. А последним из этих явлений был разрыв грамоты блокады бану Хашим в ущелье Абу Талиба после того, как голод долго томил их и тяготы их ухудшились.. в среде иной из тех сред, что обладают цивилизацией, способной ответить на унижение.. Ибо молчание перед обидой может стать поводом для насмешек, издёвок и презрения со стороны окружения и для превознесения обидчика — тирана и агрессора!

65Причина была и в малочисленности мусульман в ту пору и в их замкнутости в Мекке, куда призыв ещё не дошёл до остальной части полуострова, либо дошли лишь разрозненные вести о нём; племена же выжидали, держась нейтралитета во внутренней распре между курайшитами и частью их собственных сыновей, чтобы увидеть, чем же разрешится это противостояние.. В такой ситуации ограниченное сражение может кончиться истреблением малочисленной мусульманской группы — пусть даже они убьют во много раз больше, чем падёт из них, — тогда как многобожники останутся, мусульманская же община исчезнет, и не будет у Ислама на земле ни строя, ни реального существования; а ведь это религия, которая пришла, чтобы стать методом жизни, реальным, действенным строем жизни.

66Вместе с тем в тот момент не было непреодолимой, неотложной необходимости преступить через все эти соображения и повелевать сражением и отражением обиды. Ибо повеление призыва тогда действовало и осуществлялось.. Это основополагающее условие — «наличие призыва».. Его наличие в лице Посланника Аллаха ﷺ, охраняемого мечами бану Хашим: рука не протягивалась к нему иначе как под угрозой отсечения! Господствующий родовой строй заставлял каждое племя страшиться войны с бану Хашим, если оно протянет руку к Мухаммаду ﷺ.. И призыватель возвещал свой призыв под защитой мечей бану Хашим и требований родового строя, не скрывая его, не таил его; никто не осмеливался запретить ему возвещать его и провозглашать его на собраниях курайшитов у Каабы, на вершине горы ас-Сафа, в общих сходках.. Никто не осмеливался заткнуть ему рот, никто не осмеливался схватить его, бросить в темницу или убить! Никто не осмеливался навязать ему определённые слова, которые он должен был произносить, выставляя напоказ часть истины своей религии и умалчивая о другой её части. Когда же они попросили его прекратить злословить на их предков и поносить их — он не прекратил. Когда попросили его молчать о порочности религии их отцов и дедов и о том, что они в Геенне, — он не промолчал. Когда попросили его потворствовать им, чтобы и они потворствовали ему, — то есть заигрывать с ними, чтобы и они заигрывали с ним, следуя части их желаний и прихотей.. Словом, у призыва было его полное «наличие» в лице Посланника Аллаха ﷺ — охраняемого мечами бану Хашим и их защитой во всех формах.. Потому и не было непреодолимой необходимости торопить сражение, взирая сквозь пальцы на все эти средовые соображения, которые в своей совокупности поддерживали призыв и помогали ему в подобной среде.

67Все эти соображения.. — мы полагаем, что некоторые из них требовали, по мудрости Аллаха, отсрочки повеления о сражении, — чтобы мусульмане стояли в ожидании приказа руководства в подобающее время и чтобы они полностью вывели себя из этого дела, так чтобы у них самих не было в нём своей доли и чтобы дело было чистым ради Аллаха и на пути Аллаха.. А у призыва есть его «наличие», пока он действует, осуществляется, защищён и оберегаем.

68И какова бы ни была мудрость Аллаха за этим планом, находились горячие головы, обнаруживавшие свою натуру в самый миг, когда возвещается о сражении:

«Когда же им предписали сражаться, вот некоторые из них стали бояться людей так, как боятся Аллаха, или даже сильнее. Они сказали: „Господь наш! Почему Ты предписал нам сражаться? Почему бы Тебе не отсрочить его хотя бы на короткое время?!“». (Ан-Ниса: 77)

69Присутствие этой группы в мусульманском ряду порождало в нём состояние расшатанности, состояние несогласованности между этими дрожащими, неспокойными и между верующими мужами с твёрдыми, невозмутимыми сердцами, которые принимают тяготы джихада — со всем, что в них есть тяжкого, — со спокойствием, уверенностью, решимостью и тоже с воодушевлением, но воодушевлением на своём надлежащем месте. Воодушевление при исполнении приказа, когда он отдан, — воодушевление истинное. Воодушевление же до приказа может оказаться лишь порывом и безрассудством, которое испаряется при столкновении с опасностью!

70И Коран лечил это состояние своим господним методом:

«Скажи: „Ближайшая жизнь ничтожна, а Последняя жизнь лучше для тех, кто богобоязнен, и с вами не поступят несправедливо даже на величину пылинки. Где бы вы ни были, смерть вас всё равно настигнет, даже если вы будете находиться в возведённых крепостях“».. (Ан-Ниса: 78)

71Они боятся смерти и жаждут жизни. Они вздыхают с жалкой досадой! Если бы Аллах дал им отсрочку хоть на какое-то время и прибавил им немного в усладе жизнью!

72Коран исцеляет эти чувства в самых их истоках; рассеивает муть представления об истине смерти и предопределённого срока..

73«Скажи: „Ближайшая жизнь ничтожна“»..

74Вся услада дольнего мира — а сам дольний мир весь — короткий, неблизкий срок. Если услада здешней жизни во всей её полноте ничтожна?! Чего можно добиться из наслаждений за дни, или недели, или месяцы, или годы — когда услада мира сего целиком, вместе со всей его протяжённостью, ничтожна!?

75«„а Последняя жизнь лучше для тех, кто богобоязнен“»..

76Ведь дольний мир, прежде всего, — не конечная пристань и не конец пути.. Это лишь этап.. За ним — Последняя жизнь, и услада там — подлинная услада, не говоря уже о том, что услада там длительна и обильна, потому она — «лучше».. «лучше для тех, кто богобоязнен».. Здесь богобоязненность, трепет и страх стоят на своём месте: богобоязненность перед Аллахом, ибо Он — Тот, Кого следует остерегаться, и Он — Тот, кого страшатся, — а не люди.. Те самые люди, о которых прежде сказано: они боялись их так, как боятся Аллаха, или даже сильнее! Кто богобоязнен перед Аллахом, тот не устрашится людей. Кто населил своё сердце страхом перед Аллахом, не побоится никого. Что же властно постигнет его, если Аллах того не желает?

77«„и с вами не поступят несправедливо даже на величину пылинки“»..

78Не будет ни утеснения, ни вреда, ни умаления, если упустят они нечто из услады дольнего мира. Ведь там — Последняя жизнь, жизнь вечная, при которой не останется ни несправедливости, ни ущерба в итоговом расчёте, охватывающем дольний мир и Последнюю жизнь вместе!

79Но некоторые люди при всём этом могут жаждать, чтобы дни продлевали их пребывание на этой земле! Даже веруя в Последнюю жизнь и ожидая её доброго воздаяния.. Особенно когда они находятся на этапе покровительства, на котором стояла эта группа!

80Здесь приходит иное прикосновение — прикосновение, исправляющее представление об истине смерти и жизни, срока и предопределения; и о связи всего этого с обязанностью сражения, из-за которой они впали в эту трусость и этот страх перед людьми!

«Где бы вы ни были, смерть вас всё равно настигнет, даже если вы будете находиться в возведённых крепостях».. (Ан-Ниса: 78)

81Смерть неотвратима в свой предопределённый ей срок, и она не имеет отношения ни к войне, ни к миру; не имеет отношения ни к прочности укрепления, за которым укрывается человек, ни к слабости этой защиты; и отсрочка им обязанности сражаться не отсрочит её, а сама эта обязанность и столкновение с людьми в джихаде не ускорят её срока..

82Это одно дело, а то — другое, и между ними нет связи.. Связь есть лишь между смертью и сроком, между часом, который определил Аллах, и наступлением этого часа.. Нет иной связи между смертью и обязыванием людей сражаться или не сражаться!

83Этим вторым прикосновением коранический метод исцеляет всё, что клубится в душе по поводу этого дела; и всё, что порождает смятённое воображение, — страх и панику..

84Отнюдь не означает это, что человек не должен принимать мер предосторожности и ограждения и всего, что входит в круг его возможностей: подготовки, сил и защиты. Аллах повелел им соблюдать осторожность, в других местах повелел им ограждаться от опасностей, а в иных сурах — восполнять снаряжение и силы.. Но всё это — одно, а увязывание с этим смерти и срока — совсем другое.. Ибо соблюдение предосторожности — поклонение, за которое верующий раб получает награду от Аллаха.. А правильное понимание истины отношения между смертью и предопределённым сроком, который настанет вопреки всякой подготовке и предосторожности, — другой закон, которому надлежит покоряться; за ним стоит решение Аллаха, которое должно исполняться..

85Осознание всех сторон.. и согласованность между всеми сторонами.. Вот это и есть метод воспитания Ислама.

86На этом завершается разговор о той группе мухаджиров и начинается разговор о другой группе из тех, что вырастают в исламском обществе и из которых слагается мусульманский ряд и всё прочее.. При этом контекст не знает ни разрыва, ни членения, ни паузы, которые указывали бы, что далее речь пойдёт о другой группе, а речь об этой группе завершилась.. Однако мы двинулись дальше с учётом приведённых выше соображений:

«Если их коснётся добро, они говорят: „Это — от Аллаха“. Если же их коснётся зло, они говорят: „Это произошло из-за тебя“. Скажи: „Всё — от Аллаха“. Почему же эти люди не желают понимать никакие речи? Что бы тебя ни постигло из добра, оно — от Аллаха. А что бы тебя ни постигло из зла, то — от тебя самого. Мы отправили тебя посланником к людям, и довольно того, что Аллах является свидетелем этого. Кто покоряется Посланнику, тот покоряется Аллаху. А тем, которые отвернулись, Мы отправил тебя только надзирателем». (Ан-Ниса: 79–80)

87Те, кто произносит эти слова, относя постигающее их благо к Аллаху, а постигающий их вред — к Пророку ﷺ, допускают несколько объяснений:

88Первое: они видят в Пророке ﷺ дурное предзнаменование и полагают — упаси Бог! — что он приносит им несчастье, что беда приходит к ним от него. Если год выдавался бесплодным и скот не приносил приплода, или если они терпели поражение в схватке, они приписывали несчастье Посланнику ﷺ; когда же их постигало добро, они относили его к Аллаху!

89Второе: они намеренно хотят посеять неприязнь к руководству Пророка ﷺ ими в тех обязанностях, которые он предписал, — и обязанность сражаться может быть одной из них или главнейшей из них — вместо того чтобы сказать: мы слабы и боимся вступить в битву, они избирают этот другой окольный путь! И говорят: добро приходит к ним от Аллаха, а зло не постигает их иначе как от Посланника ﷺ и его приказаний. Под добром же или злом они разумееют близкую, явную пользу или вред!

90Третье: дурное представление в самом деле об истине того, что происходит с Пророком и людьми в этой жизни, и его связи с волей Аллаха; и о природе приказов Пророка ﷺ им; и об истине связи Посланника с Аллахом, славимым и превозносимым..

91Этот третий вариант, если он верен, возможно, приложим к описанию той группы мухаджиров, чьё извращённое представление об истине смерти и срока заставляло их бояться людей так, как боятся Аллаха, или даже сильнее, и говорить: «Господь наш! Почему Ты предписал нам сражаться? Почему бы Тебе не отсрочить его хотя бы на короткое время!».. Тем не менее мы по-прежнему склоняемся к тому, что речь здесь идёт о другой группе, в которой соединяются все эти варианты или часть их, включая и этот третий..

92Воистину, вопрос, который рассматривают эти аяты, — лишь сторона одного большого вопроса.. Того самого, что известен в истории мысли и философии всего мира под именем «проблема предопределения и судьбы» или…

93«Принуждение и свободный выбор».. Эти положения прозвучали посреди рассказа об этой группе людей, а затем — в опровержении им и в исправлении их представления. И Коран разбирает их просто и ясно, без усложнения и тумана.. Изложим же их так, как они приведены, и так, как ответил на них Великое Писание:

«Если их коснётся добро, они говорят: "Это — от Аллаха". Если же их коснётся зло, они говорят: "Это — из-за тебя". Скажи: "Всё — от Аллаха". Почему же эти люди не способны понять хотя бы слово?» (Ан-Ниса: 78)

94Аллах — Первый Действующий, единый Действующий во всём, что происходит в мироздании, что совершается с людьми и исходит от людей. Люди властны устремляться и стараться, но осуществляется действие — любое действие — только волей Аллаха и Его могуществом. Потому приписывание Посланнику ﷺ — человеку из их среды, созданию, подобному им, — сотворения благого или злого и низведения их на людей есть приписывание ложное, свидетельствующее лишь о непонимании ими чего-то в этой теме.

95Человек может устремиться и попытаться осуществить добро теми средствами, к которым Аллах указал как к приносящим добро. Но действительное осуществление добра совершается волей Аллаха и Его предопределением, ибо нет иной силы, кроме силы Аллаха, которая творила бы вещи и события и приводила бы к осуществлению всё происходящее в мироздании. Стало быть, осуществление добра — посредством средств, избранных человеком, его устремлением и его старанием, — есть акт божественного могущества.

96И человек может устремиться к осуществлению зла либо совершить нечто, влекущее за собою зло. Но действительное наступление зла и самое его бытие осуществляются только могуществом Аллаха и Его предопределением, ибо нет в мироздании иной, творящей вещи и события силы, кроме силы Аллаха.

97В обоих случаях бытие события и его осуществление — от Аллаха.. Это утверждает первый аят..

98Что же до второго аята:

99«Любое благо, которое постигает тебя, — от Аллаха. Любая же беда, которая постигает тебя, — от тебя самого..»

100— то он утверждает иную истину, не входящую в область первой истины и не пересекающуюся с ней.. Она — в другом русле.. И взгляд здесь — под другим углом:

101Аллах — преславен Он — установил метод, проложил путь, указал на добро и предостерёг от зла.. Когда же человек следует этому методу, идёт этим путём, стремится к добру и остерегается зла.. Аллах помогает ему на пути истинного руководства, как сказал Он: «А тех, которые усердствуют ради Нас, Мы непременно поведём Нашими путями» (аль-Анкабут: 69).. И человек обретает благо.. И неважно, сочтут ли люди со стороны это приобретением.. Это — подлинное благо на весах Всевышнего Аллаха.. И оно — от Аллаха, ибо Аллах — Тот, кто установил метод, проложил путь, указал на добро и предостерёг от зла.. А когда человек не следует методу Аллаха, не идёт Его путём, не стремится к добру, на которое Он указал, и не остерегается зла, от которого Он предостерёг.. то зло, которое с ним тогда происходит, — от него самого, ибо это он не последовал методу Аллаха и Его путём.

102Это — смысл, отличный от первого смысла, и сфера, отличная от первой сферы.. как ясно видно.

103И это ничуть не отменяет первой истины: осуществление благого и осуществление злого, их наступление совершаются только могуществом Аллаха и Его предопределением, ибо Он — Творец всего возникающего, Учредитель всего происходящего, Создатель всего сущего.. Какова бы ни была причастность к этому людской воли и людского деяния — в том, что происходит и совершается.

104Затем Он разъясняет им пределы миссии Посланника ﷺ, его дела, положение людей по отношению к нему и его отношение к ним:

«Мы отправили тебя к людям посланником, и довольно того, что Аллах является свидетелем. Кто подчинился Посланнику, тот подчинился Аллаху. А тем, кто отвернулся, Мы не назначили тебя хранителем» (Ан-Ниса: 79–80)

105Миссия Посланника — донести послание. Не творить добро и не творить зло: это — дело Аллаха, как уже было сказано; более того, Аллах Сам поручил ему исполнение этой миссии.. «и довольно того, что Аллах — свидетель».

106И людям рядом с Посланником ﷺ дано повеление: кто подчинился ему, тот подчинился Аллаху. Нет различия между Аллахом и Его посланником, нет различия между словом Аллаха и словом Его посланника — ведь нет иного пути к повиновению Аллаху, кроме повиновения Посланнику. И не посылался Посланник ﷺ, чтобы принуждать к прямому пути и неволить к религии, и не поручено ему сберегать людей от ослушания и заблуждения — это не входит ни в миссию Посланника, ни в его мощь.

107Помимо того, о чём уже говорилось прежде, всё это не возникает и не осуществляется иначе как по воле Аллаха и Его предопределению. То, что постигает их из блага или зла в любом из смыслов.. то, что есть в действительности и на самом деле, — от Аллаха, ибо не творит, не учреждает, не создаёт и не дарует бытие ничему никто, кроме Аллаха.. Подлинное же благо, которое постигает их на весах Аллаха, — от Аллаха, ибо причина его — их приверженность методу и верность руководству Его. Подлинное же зло, которое постигает их на весах Аллаха, — от них самих, ибо причина его — в том, что они свернули с метода Аллаха и отвратились от Его руководства.

108Миссия же Посланника, первая его задача и последняя, в том, что он — посланник: он не творит, не учреждает, не создаёт. Он не причастен Аллаху Всевышнему в этом свойстве Божественности — творении, созидании, учреждении. Он передаёт то, с чем пришёл от Аллаха, и повиновение ему в том, что он велит, — есть повиновение Аллаху. И нет иного пути к повиновению Аллаху, кроме повиновения Посланнику. Посланник же не обязан творить прямой путь для отворачивающихся и уклоняющихся и не обязан после возвещения и разъяснения оберегать их от отвращения и уклонения.

109(1) Что касается вопроса, одну из сторон которого представляют собой эти тексты, — вопроса о принуждении и свободном выборе: до какой степени действует воля человека в том, что он совершает или что с ним совершается, и как при этом у него есть воля, по которой он подлежит расчёту и воздаянию, — тогда как воля Аллаха есть та, что порождает всё происходящее, включая саму волю человека, его устремление и деяние.. и прочее в этом вопросе, — то аяты Корана утверждают: всё, что происходит, происходит по воле и предопределению Аллаха. И в то же время они утверждают: человек желает и действует, и по своей воле и деянию он подлежит расчёту. А весь Коран — речь Аллаха, и одно в нём не станет противоречить другому. Следовательно, между этими двумя положениями должно существовать определённое соотношение; должна существовать сфера для воли и деяния человека, достаточная для расчёта с ним и воздаяния ему, — без того чтобы это противоречило области господней воли и божественного предопределения. Как же именно? Этому нет пути к разъяснению, ибо человеческий разум непригоден к постижению способов действия Аллаха!

110Так — ясно и легко для чувства, очевидно и недвусмысленно — выстраивается представление и успокаивается чувство, и делается очередной шаг в обучении этой общине и подготовке её к великой и ответственной роли.

111Далее рассказ переходит к состоянию другой группы в мусульманском строю — а быть может, это и есть группа лицемеров: о ней сообщается новое дело, новый эпизод! И вместе с рассказом — отвращение от этого поведения, а вместе с отвращением — обучение, наставление и устроение.. Всё это — в нескольких аятах и считанных выражениях:

«Они говорят: "Мы покорны". Однако когда они уходят от тебя, часть их проводит ночь не так, как говорит. Аллах записывает то, что они замышляют по ночам. Отвернись же от них и уповай на Аллаха, ибо довольно того, что Аллах является Попечителем. Неужели они не размышляют над Кораном? Ведь если бы он был ниспослан не Аллахом, то они нашли бы в нём много противоречий» (Ан-Ниса: 81–82)

112Им были вверены обязанности.. Они сказали: «Покорность».. Сказали это объёмно и всеохватно. Покорность абсолютная! Ни возражения, ни вопроса, ни уточнения, ни оговорки! Но едва они выходили от Посланника Аллаха ﷺ, как часть их заночёвывала с иным, нежели то, что говорила: расходилась по домам и сговаривалась о неисполнении, вырабатывая план избавления от обязанности.

113Быть может, текст рисует положение всей мусульманской общины, выделяя из неё эту группу с её особой затеей и особым поведением.. Тогда смысл таков: мусульмане говорят «покорность» — все как один. Но часть из них — та самая группа лицемеров — стоит её людям оказаться по домам, поступает не так, как сказала.. Это — картина той самой расшатанности в мусульманском строе: такие люди во всяком случае — пробравшиеся туда лазутчики, и поведение их такого рода ранит строй и расшатывает его, а мусульманская община ведёт битву на всех своих фронтах и всеми силами!

114Аллах — преславен Он — успокаивает Пророка ﷺ и искренних в строю: успокаивает тем, что око Его — над этой группой, проводящей ночи в кознях и замыслах.. Успокоение же — в том, что эта группа ничем им не повредит ни заговорами своими, ни ночными сходками. А затем — устрашение и угроза заговорщикам-полуночникам: не выйдут они блаженными, не выйдут спасшимися:

115«Аллах записывает то, что они замышляют по ночам».

116А план, которым Аллах направил Своего пророка в обращении с лицемерами, — брать их по внешней стороне, предоставляя сокровенное Ему Самому.. Это — план, что в конце концов погубил их и ослабил, заставив таять в немощи и позоре.. И вот одна из сторон этого плана:

117«Отвернись же от них».

118И вместе с этим наставлением — отвести от них взор — успокоение попечительством Аллаха и Его сбережением от того, что они замышляют по ночам:

119«Уповай же на Аллаха.. И довольно того, что Аллах является Попечителем».

120Да.. Довольно Аллаха как Попечителя: тому, чей Попечитель — Он, не причинит вреда ни затаённая вражда, ни козни, ни хитрый умысел.

121И словно то, что побуждало эту группу произносить в присутствии Посланника ﷺ, вместе с произносящими, «покорность», — а выйдя, ночевать с иным, нежели говорила,.. было сомнение их в источнике того, чем повелевал им Посланник ﷺ, и подозрение их, будто это — коран от него самого!

122Когда же подобное сомнение возникает в самый миг утверждения власти приказа и обязанности как таковой — необходимо сильное, решительное, многократно повторяемое подтверждение этой истины: Посланник Аллаха ﷺ не говорит по пристрастию..

123И вот Коран предлагает им ход — предел почёта, до какого возвышает человека и человеческий разум Метод Господень: уважение к этому человеческому существу и к его разумению, дарованным ему Щедрым Творцом. Он предлагает им судить о деле Корана их собственным разумением — по явному признаку, который не ошибётся, если следовать ему этим методом. Признак этот с одной стороны ясен в самом Коране до полной очевидности, а с другой постижим человеческим разумом.. И его свидетельство о том, что Коран — от Аллаха, бесспорно:

«Неужели они не размышляют над Кораном? Ведь если бы он был ниспослан не Аллахом, то они нашли бы в нём много противоречий» (Ан-Ниса: 82)

124В этом предложении и этом наставлении — высший почёт человеку, его разумению и его личности, как мы сказали; и вместе с тем — высшая деликатность: апелляция к этому разумению идёт по явному признаку, который не составляет труда постичь. И в то же время оно, как уже говорилось, несёт свидетельство бесспорное!

125Абсолютная, всеобъемлющая, совершенная согласованность — вот явление, мимо которого никогда не пройдёт тот, кто вдумывается в этот Коран.. Его уровни и области переменчивы вслед за переменой умов и поколений в постижении его глубины. Но всякий ум и всякое поколение постигают её в меру отпущенного им понимания — в пределах, заданных их способностью, культурой, опытом и богобоязненностью.

126Потому каждый человек и каждое поколение адресованы этим аятом, и всякий способен постичь из этого явления — явления отсутствия разногласий или явления согласованности — то, что откроют ему его способность, культура, опыт и богобоязненность. Та группа в те времена получала обращение на том, что была в силах постичь и проверить своим разумением — в собственных её пределах.

127Являет себя это явление — явление отсутствия разногласий.. или явление согласованности.. прежде всего в кораническом слове — со стороны исполнения и его художественных приёмов.. Ибо в человеческой речи видны вершины и склоны; удача и преткновение..

128..силы и слабости. Лёгкость и тяжесть. Порханье и грузность. Вспышка и угасание.. — и так до конца явлений, сквозь которые проступает человеческая жизнь. Самая же характерная их черта — «изменчивость», непрестанный, длящийся переход от состояния к состоянию. Отчётливее всего это видно в человеческой речи — ясно, когда рассматриваешь труды одного писателя, или одного мыслителя, или одного художника, или одного политика, или одного военачальника.. да любого мастера его дела, где человеческий след проступает явственно.. а след этот — изменчивость и различие.

129Это явление с полной очевидностью противоположно другому — постоянству и слаженности, и именно постоянство и слаженность суть бросающаяся в глаза черта Корана. Мы говорим здесь лишь о стороне словесного выражения и стилистического исполнения: в этой чудодейственной Книге — единый уровень во всём богатстве её красок и переливов.. Она не мечется от одного уровня выражения к другому — ни странностей, ни перепадов с уровня на уровень.. как это бывает со всем, что создаёт человек.

130А это указывает на Творца — указывает на Сущее, которое не меняется от состояния к состоянию и которого не обступают сменяющиеся состояния. И после того раскрывается феномен отсутствия разнобоя.. абсолютной, всеохватывающей, совершенной слаженности.. далее — в самой сути метода, который несут эти слова и передаёт это исполнение: метода воспитания человеческой души и человеческих обществ, со всем богатством содержания этого метода и его многочисленных сторон; метода упорядочения деятельности человека — отдельных людей и общества, объединяющего их, — и всех сторон и обстоятельств, возникающих в жизни человеческих сообществ при смене поколений; метода направлять само человеческое познание, приводя в согласованное действие все его силы и способности в процессе постижения; метода согласовывать человека как целое — во всех его обществах, поколениях и на всех его уровнях — с этой вселенной, в которой он живёт, а затем его здешний мир и мир вечный, и бесчисленные нити их взаимосвязи в жизни каждого отдельного человека.. и в мире «человечества», покуда оно живёт в этой вселенной вообще.

131Если различие между делом Аллаха и делом человека явлено с полной ясностью в словесном выражении и художественном исполнении, то ещё яснее оно в мышлении, упорядочении и законодательстве. Нет ни одной человеческой теории, ни одного человеческого учения, которые не несли бы на себе человеческого отпечатка.. ограниченности взгляда и видения.. сиюминутной зависимости от сиюминутных проблем.. неспособности узреть противоречия внутри теории, учения или плана — противоречия, что оборачиваются столкновением его составных частей рано или поздно, а равным образом ущербом для некоторых свойств единой человеческой личности, между которыми не был сведён баланс, либо для множества личностей, между каждой из которых баланса не свели.. десятков и сотен изъянов и разнобоев, проистекающих из ограниченности человеческого познания и человеческого неведения за пределами текущего мгновения — поверх неведения его обо всех составляющих этого мгновения.. в любое «текущее мгновение»! Противоположно же всему этому то, чем отличается этот всеобъемлющий метод: незыблемость основоположений, постоянство мироустроительных законов — постоянство, допускающее беспрестанное движение, как допускают его законы..

132Размышление об этом явлении в столь широких горизонтах может быть не под силу каждому разуму и не под силу каждому поколению. Несомненно одно: всякий разум будет отличаться от другого в его постижении, и каждое поколение возьмёт свою долю в этом постижении и оставит часть горизонтов грядущим поколениям — в той или иной области знания или опыта.. Но за всем человеческим разнобоем в постижении этого явления — таким же, каков разнобой человека во всём прочем! — остаётся основа, на которой сходятся всякий разум и всякое поколение: отсутствие разнобоя.. и слаженность. А дальше люди расходятся лишь в том, в чём расходятся люди: в постижении пределов, горизонтов, измерений и видов этой слаженности!

133До такого предела — которого не минует размышляющий, когда размышляет, — доводит Аллах эту группу, как доводит всякого человека, всякую группу, всякое поколение. До такой меры общего постижения предоставляется им выносить суждение об этом Коране и строить убеждение, что он — от Аллаха и не может быть от кого-либо, кроме Аллаха.

134Уместно остановиться здесь ненадолго, чтобы определить границы человеческого разумения в этом вопросе — и во всём деле религии. Дабы почёт, которым Аллах почтил человека этим правом суждения, не стал дорогой к самообольщению, переступанию безопасной черты и выходу из оберегающей ограды — в блуждание без путеводителя!

135Подобные наставления в Благородном Коране легко понять превратно — понять превратно их глубину. И вот некоторые исламские мыслители — и встарь, и в недавнее время — доходят до того, что вручают человеческому разуму власть окончательного суда во всём деле религии. Они делают его судьёй над шариатом Аллаха. Более того — властителем, господствующим над шариатом Аллаха!

136(1) См. книгу «Метод исламского воспитания» Мухаммада Кутба. «Дар аш-Шурук».

137(2) См. книги «Своеобразие исламской концепции и её устои», «Ислам и проблемы цивилизации» и «Эта религия» — каждая из них затрагивает одну из сторон этой великой истины. «Дар аш-Шурук».

138Дело обстоит не так.. Это великое орудие — орудие человеческого разумения — вне всякого сомнения удостоено почёта от Аллаха, и потому ему вверено постижение первой истины: истины о том, что эта религия — от Аллаха. Ибо есть явления, которые легко постичь и которых достаточно самих по себе — для этого самого человеческого разумения — чтобы указать: эта религия — от Аллаха. Когда же эта великая основа становится предметом всеобщего признания, логикой самого этого разумения становится принимать затем всё, что пришло в этой религии, верою. И тогда уже неважно, постигнет ли разум скрытую мудрость [предписания]: мудрость свершилась, раз оно — от Аллаха. Неважно тогда, узрит ли он «целесообразность» осуществлённой в нём здесь и сейчас: целесообразность свершилась, раз оно — от Аллаха. Человеческий же разум — не судья над шариатом Аллаха, тем более не верховный арбитр над ним, ибо он объемлет лишь одно мгновение времени, лишь одну ветвь жизни; а в жизни человека нет ни одного мгновения и ни одной отрасли, где суждение или какое-либо твёрдое, категорическое решение из числа его решений следовало бы ставить в зависимость от людского разумения. Наибольшее же, что требуется от человеческого разумения, — усердствовать в постижении того, на что указывает текст и как он прилагается к жизни, а не усердствовать в отыскании пользы или отсутствия пользы в нём: польза уже заключена в самом бытии текста, исходящего от Аллаха Всевышнего. Всё это касается лишь того, где текста нет, — из числа решений, путь которых разъяснён прежде, а путь этот — возвращение их к Аллаху и Посланнику. Вот подлинное поприще иджтихада — наряду с иджтихадом в понимании текста и уяснении его, — но никак не право человеческого разума рассуждать, несёт ли смысл текста пользу или не несёт! Величайшее же поприще человеческого разума — познание законов мироздания и творчество в мире материи.. а это владение необъятное!!!

139Надлежит уважать человеческое разумение ровно настолько, насколько оно того достойно и насколько широко открытое перед ним поле, — чтобы не потеряться в блужданиях без путеводителя.. Разве что «путеводителем» станет наскок на неведомое среди неведомых троп — тогда это опаснее, чем идти вовсе без путеводителя!!!

140И продолжает течь повествование, рисуя состояние другой группы — той, что не приучила себя к распорядку: услышав весть о безопасности или страхе, они разгласили её и не вернули её Посланнику и обладателям власти среди них — тем, кто способен извлечь из неё истину: «Если бы они вернули это Посланнику и обладающим влиянием среди них, то знали бы о нём те из них, которые способны его исследовать. Если бы не милость Аллаха к вам и не милосердие Его, то вы последовали бы за сатаной, иначе как немногие» (Ан-Ниса: 83).

141Картина, которую рисует этот текст, — картина группы в исламском стане, чьи души не сроднились с распорядком, не осознали цены слухов для расшатывания стана и последствий, к каким они ведут, — последствий подчас сокрушительных, — ибо эти люди не поднялись до уровня событий, не ощутили серьёзности положения и того, что мимолётное слово, сорвавшееся с языка, может навлечь на самого человека и на всю его группу такие беды, какие тому и не грезились и которые невозможно исправить, когда уж они случились! А может быть, потому, что они не чувствуют полной, подлинной верности этому стану — а раз так, им безразлично, к каким последствиям приводит подхватывание каждого слуха, беготня с ним туда-сюда, разглашение его, когда он переходит из уст в уста: будь то слух о безопасности или слух о страхе. Ведь разглашение и того и другого может обернуться гибельной опасностью! Слух о безопасности — скажем — в стане, приведённом в готовность, настороженном, ожидающем движения неприятеля.. слух о безопасности в таком стане рождает своего рода расслабление, какими бы приказами о бдительности его ни подкрепляли, — ибо бдительность, истекающая из настороженности перед опасностью, — не та, что от одних приказов! И в этом расслаблении может крыться гибель!.. Так же и слух о страхе в стане, спокойном за свою силу, твёрдо стоящем на ногах именно благодаря этой уверенности, — разглашение вести о страхе рождает там расшатанность и смятение, метания без нужды, будто можно укрыться от очагов страха.. И это тоже может оказаться гибельным!

142Как бы то ни было, это черта стана, где не сложился распорядок, или верность руководству, или и то и другое сразу. Судя по всему, и эта черта, и та были реальностью мусульманского общества той поры: оно вмещало группы разных уровней веры, разных уровней разумения, разных уровней преданности.. Именно эту смуту и врачевал Коран своим Господним методом.

143И Коран указывает мусульманской группе верную дорогу:

«..Если бы они вернули это Посланнику и обладающим влиянием среди них, то знали бы о нём те из них, которые способны его исследовать» (Ан-Ниса: 83).

144То есть: если бы они возвращали то, что достигает их из вестей о безопасности или страхе, Посланнику Аллаха ﷺ — коль скоро он среди них, — или своим верующим эмирам, то истину узнали бы те, кто способен вывести её и извлечь из гущи противоречивых известий и нагромождения слухов.

145Таково же поведение доброго воина в мусульманском войске, которым командует верующий эмир, — при условии, что вера именно такая и никакая иная, — когда весть доходит до его ушей: он спешит донести её до своего пророка или своего эмира.. ибо его верующее руководство владеет выведением истины, равно как и определением того, следует ли после проверки распространить весть или удержать её.

146Так учил Коран.. насаждая веру и верность верующему руководству и преподавая устав войска одним аятом — более того, половиной аята! Начало аята рисует отталкивающую картину воина, принимающего весть о безопасности или страхе и несущегося с ней туда и сюда, прежде чем он уяснит её действительность.. Конец же аята обращён к сердцам: он связывает их с Аллахом в этом, напоминает им о Его милости, побуждает благодарить за эту милость и предостерегает от следования за сатаной, что сторожит в засаде и способен погубить сердца, если бы не милость Аллаха и милосердие Его:

«Если бы не милость Аллаха к вам и не милосердие Его, то вы последовали бы за сатаной, иначе как немногие» (Ан-Ниса: 83).

147Один аят несёт всю эту ношу; охватывает вопрос со всех сторон; проникает в глубины души и совести — в воспитании и научении!!! Потому что он — от Аллаха: «Если бы он был от кого-нибудь, кроме Аллаха, то они нашли бы в нём много противоречий» (Ан-Ниса: 82).

148И когда повествование доходит до этой степени разбора изъянов строя — изъянов, сказывающихся на его позиции в джихаде и в жизни, — этот разбор идёт непрерывно с самого первого урока..

149(1) См. книгу «Художественное изображение в Коране». «Дар аш-Шурук».

150…этих недостатков он достигает вершины побуждения к сражению, о котором говорится посреди этого урока. Вершина личного долга, от которого человека не избавят ни медлительность, ни обескураживание, ни разлад в строе, ни тяжесть пути. Здесь обращение направлено к самому Посланнику ﷺ — сражаться, хотя бы в одиночку, — ибо никакой джихад он не несёт, кроме бремени собственной души ﷺ, и одновременно Он побуждает верующих к битве. И вместе с тем это внушает душам спокойствие и надежду на победу: ведь Аллах Сам принимает битву под Своё покровительство, а Аллах страшнее натиском и суровее в возмездии:

151«Сражайся на пути Аллаха, не отвечая ни за кого, кроме самого себя, и побуждай верующих. Может быть, Аллах удержит натиск тех, кто не уверовал, — Аллах же страшнее натиском и суровее в наказании» (Ан-Ниса, 84).

152И сквозь этот аят — вместе с предыдущими — проступают перед нами многие черты мусульманской общины того дня, как проступают и многие черты человеческой души во всякое время:

153«а» — Перед нами раскрывается мера той расшатанности, какая царила в мусульманском строе, и глубина последствий промедления, срыва и обескураживания в нём — настолько, что средством подъёма духа и ободрения становится само поручение Пророку ﷺ сражаться на пути Аллаха хотя бы в одиночку, когда на нём лежит лишь его собственная душа, — при том, что верующие побуждаются к битве; и движение его в джихаде никоим образом не зависит от того, откликнутся они или нет! Полный же их отказ от отклика вообще немыслим. Но сама постановка вопроса в таком виде говорит о необходимости явить этот долг именно так и именно так ободрить души — сверх того, что несёт в себе текст сам по себе, конечно: коренную, незыблемую истину исламского миросозерцания, состоящую в том, что каждый человек отвечает только за себя.

«б» — Перед нами раскрывается и мера страхов и тягот, сопряжённых со встречей в открытом бою с многобожниками в тот день, — до того, что пределом упования верующих на Аллаха становится лишь одно: чтобы Он, преславен Он, Сам отвратил натиск неверующих, и мир (салам) был бы завесой Его могущества, заслоняющей мусульман от этого натиска... при явном возвеличении силы Аллаха, преславен Он, — того, что Он страшнее натиском и суровее в возмездии... Эти слова недвусмысленно говорят о мощи натиска неверующих в тот день и о страхах, рассеянных по исламскому строю. Таково было время между Ухудом и Рвом — самые тягостные дни, какие пережила мусульманская община в Медине: между лицемерием, коварством иудеев и подстрекательством многобожников — и при ещё не завершённом, не прояснившемся и не слаженном среди самих мусульман исламском миросозерцании!

154«в» — Перед нами раскрывается также нужда человеческой души — когда её толкают к обязанностям, что тяжки ей, — в тесной связи с Аллахом, в глубокой умиротворённости Им, в горячем призывании о помощи, в твёрдом уповании на Его могущество и силу... Ибо все прочие средства укрепления бессильны, когда опасность достигает своей вершины. Всё это — подлинные реальности, которыми пользуется Господень метод: Аллах сотворил эти души, и Он ведает, как им идти, как крепнуть, как обретать бодрость и как откликаться.

155По случаю побуждения Пророком ﷺ верующих к битве — повеление о котором приведено в конце урока — и упоминания мешкающих и обескураживающих в начале аята устанавливается общее правило о заступничестве, охватывающее собою наставление, совет и сотрудничество:

156«Кто заступится добрым заступничеством, тому достанется доля в нём; а кто заступится злым заступничеством, тому достанется доля в нём. Аллах властен над каждой вещью» (Ан-Ниса, 85).

157Доброе заступничество приносит заступнику долю в нём; а тот, кто медлит и обескураживает, берёт на себя бремя этого и его последствий. Слово «кафл» («доля») внушает, что он принимает на себя ответственность за её пагубные плоды.

158Принцип этот всеобщ — для всякого заступничества, доброго или злого. Общий принцип приведён по поводу конкретного случая, по способу коранического метода: дать вселенское правило через частное событие и привязать единичный случай к всеобщему принципу. И всё целиком привязано к Аллаху — Тому, Кто дарует удел всякой вещи, Кто дарует способность на всё; этим и поясняется слово «мукит» в последующем слове Всевышнего:

159«Аллах был властен над каждой вещью» (Ан-Ниса, 85).

160Затем контекст, после разговора о заступничестве, делает отступление к повелению отвечать на приветствие лучшим из него или равным. Приветствие в обществе — одна из тех связей, которыми колесо жизни вращается легко, когда соблюдена должная учтивость. И связь тут близкая: между ним — то есть укладом общества — и заступничеством, о котором дано наставление выше:

161«Если вас приветствуют, отвечайте приветствием лучшим или тем же самым. Поистине, Аллах ведёт счёт всякой вещи» (Ан-Ниса, 86).

162Ислам принёс своё особое приветствие, которое выделяет мусульманское общество: оно делает особенной всю его жизнь — вплоть до повседневных обыкновений, — так что она не растворяется и не теряется среди прочих сообществ и в сходстве с ними.

163Приветствие мусульман — «Мир вам, милость Аллаха и Его благословения». Отвечать следует лучшим из него — с прибавлением к каждому, кроме третьего: к третьему прибавить уже нечего. На первое отвечают «И вам мир и милость Аллаха», на второе — «И вам мир, милость Аллаха и Его благословения», на третье же — «и вам мир»: оно уже вобрало все прибавления, и на него отвечают равным. Так передано от Пророка ﷺ.

164Остановимся же перед штрихами, сокрытыми в аяте о приветствии.

165Первое — та самая отличительная черта, которой исламский метод ревниво стремится запечатлеть мусульманское общество, чтобы у него были свои особые приметы и свои традиции — подобно тому, как у него свои законы и свой порядок. Мы уже говорили об этой особенности подробно, когда шла речь о перемене киблы и о том, как мусульманская община была укреплена своей собственной киблой, как отличается ею, как отличается своим вероучением, — в суре «Аль-Бакара» ранее, в «Под сенью Корана» (1).

166Второе — постоянное стремление скреплять узы любви и братства между членами мусульманской общины. Распространение саляма и ответ на приветствие лучшим из него — из лучших средств, созидающих эти узы и упрочивающих их. Посланника Аллаха ﷺ спросили: какое дело лучше всего? Он ответил: «Накормить пищей и приветствовать миром и знакомого, и незнакомого» (2). Это — о распространении саляма внутри мусульманской общины по собственному почину, и это — сунна; ответ же на приветствие — обязанность, установленная этим аятом. Цена заботы об этом деле видна при живом наблюдении плодов такого обычая: сердца очищаются и теплеют, знакомятся те, кто не был знаком, крепнет связь между связанными... Это явление постигает каждый, кто наблюдает плоды подобного обычая в обществах и вдумывается в его результаты.

167Третье — свежее дуновение посреди аятов о битве, до неё и после неё. Быть может, замысел его — напомнить об основном принципе ислама... о мире. Ислам — религия мира, и он сражается лишь ради утверждения мира на земле — земле широкой и всеобъемлющей, — мира, рождающегося из прямоты фитры на пути Аллаха (3).

168(1) С. 127–129 второй части.

169(2) Привёл аль-Бухари.

170(3) Подробнее см. книгу «Всеобщий и исламский мир», издательство «Дар аш-Шурук».

171Аяты следующего урока:

172«Почему вы разделились на две партии, когда речь идёт о лицемерах, — ведь Аллах низверг их за то, что они приобрели? Неужели вы хотите наставить на прямой путь того, кого сбил с пути Аллах? Тому же, кого сбил с пути Аллах, ты не найдёшь пути» (Ан-Ниса, 88).

173«Они хотели бы, чтобы вы стали неверными, подобно им, и тогда вы сравнялись бы друг с другом. Не берите же из них покровителей и помощников, пока они не переселятся на пути Аллаха. Если же они отвернутся, то хватайте их и убивайте, где бы ни нашли их. Не берите из них ни покровителя, ни помощника» (Ан-Ниса, 89).

174«Это не касается тех, кто присоединился к народу, с которым у вас договор, или пришли к вам с грудью, стеснённой от одной мысли сражаться с вами или со своим народом. Если бы Аллах пожелал, Он дал бы им власть над вами, и они непременно сразились бы с вами. Но если они будут сторониться вас, не будут сражаться с вами и обратятся к вам с миром, то Аллах не оставляет вам пути против них» (Ан-Ниса, 90).

175«Вы найдёте и таких, которые хотят быть в безопасности и от вас, и от своего народа; но всякий раз, когда их возвращают к смуте, они с головой погружаются в неё. Если же они не будут сторониться вас, не протянут вам мира и не удержат своих рук, то хватайте их и убивайте, где бы ни застали их. Мы даровали вам над ними ясную власть» (Ан-Ниса, 91).

176«Верующему не подобает убивать верующего, разве что по ошибке. А кто убил верующего по ошибке, тому надлежит освободить раба-верующего и вручить семье убитого выкуп, если только они не раздадут его в качестве милостыни. Если убитый был верующим из враждебного вам народа, то достаточно освободить раба-верующего. Если же он был из народа, с которым у вас договор, то надлежит вручить его семье выкуп и освободить раба-верующего. А кто не найдёт [возможности сделать это], тому следует поститься два месяца подряд в качестве покаяния перед Аллахом. Аллах — Знающий, Мудрый» (Ан-Ниса, 92).

177«А кто умышленно убьёт верующего, тому воздаянием будет Геенна, где он пребудет вечно: гнев Аллаха обрушится на него, Он проклянёт его и уготовит ему великие мучения» (Ан-Ниса, 93).

178«О те, которые уверовали! Когда вы отправляетесь сражаться на пути Аллаха, проверяйте всё и не говорите тому, кто приветствует вас миром: "Ты неверующий!", — домогаясь преходящих выгод мирской жизни. Ведь у Аллаха — обильная добыча. Таковы были и вы прежде, но Аллах оказал вам милость. Проверяйте же всё: поистине, Аллах ведает о том, что вы делаете» (Ан-Ниса, 94).

179Этот урок открывается основным правилом исламского миросозерцания — единобожием и единственным посвящением Аллаху, преславен Он, божественности, — а затем возводит на этом правиле многообразные установления, определяющие отношения мусульманского общества с различными лагерями, — после того как осуждён раскол мусульманских рядов на две партии, дано одно мнение о лицемерах и другое — об особой группе переселенцев, не принадлежавших к жителям Медины. И эти установления, равно как и само осуждение, стоят на своём исконном основании, на котором стоит всё здание исламского порядка и которое повторяется всякий раз, когда Господень метод обращается к законодательству или наставлению.

180Эти установления об отношениях с различными лагерями — лишь часть правил, впервые в истории человечества учреждённых исламом для упорядочения международных отношений, для установления иных норм этих отношений помимо арбитража меча, логики силы и закона джунглей.

181Международное право — и все отрасли, выросшие из него международные организации — не сделали шага в этом направлении до семнадцатого века христианского летосчисления (одиннадцатого века хиджры). С самого рождения своего это право стало орудием, за которым скрываются международные алчности, трибуной холодной войны — а вовсе не средством водворить право и добиться справедливости. К нему обращались, когда спорили между собой державы равных сил; но стоило этому равновесию пошатнуться — и международным законам уже не было цены, а международным организациям — стоящего дела!

182Ислам же — Господень метод для людей — заложил основы международных отношений в седьмом веке христианского летосчисления (в первом веке хиджры), и заложил их от себя самого, не принуждаемый к тому столкновением равных сил: он создавал эти нормы затем, чтобы пользоваться ими самим, чтобы мусульманское общество строило свои отношения с другими лагерями на их основании, — чтобы поднять над человечеством знамя справедливости и поставить его посреди дороги. И даже если остальные лагеря эпохи джахилии не обращались бы с мусульманским обществом по этим началам со своей стороны — ислам всё равно учреждал бы эти начала учредительным актом, и притом впервые.

183И эти нормы международных отношений рассеяны по местам и поводам различных сур Корана, но в совокупности своей они слагаются в законченный закон международного общения, содержащий решение для каждого случая, какой возникает между исламским лагерем и другими лагерями: находящимся в состоянии войны, перемирия, союзных отношений, нейтралитета либо связанным с воюющим или договаривающимся о мире, с союзником или нейтральным... и так далее.

184Не наша задача здесь обозревать…

185*— конец фрагмента; текст обрывается на середине фразы и продолжается в следующем файле.*

186…эти принципы и установления (они достойны отдельного исследования, которое провёл бы специалист по международному праву, — подобно остальным установлениям, охватывающим самые разные сферы взаимоотношений). Но мы рассмотрим то, что несёт эта группа аятов в данном уроке.. она касается отношений со следующими категориями:

187а) лицемеры (мунафикун), не проживавшие в Медине;

188б) те, кто поддерживал связь с народом, с которым у мусульман был договор;

189в) нейтральные, которых тяготила и война мусульман, и война их собственного народа, причём каждый из них оставался при своей религии;

190г) лицедеи в вопросах веры, которые объявляли себя мусульманами, когда приходили в Медину, и объявляли себя неверными, когда возвращались в Мекку;

191д) случаи непреднамеренного убийства между мусульманами и преднамеренного убийства при любых различиях мест и народов.

192И начнём с того, с чего начал коранический контекст, — с первоосновы, на которой возводится всё здание ислама и построение исламской системы во всех её аспектах:

«Аллах — нет божества, кроме Него. Он соберёт вас в День воскресения, в котором нет ни малейшего сомнения. Кто же правдивее Аллаха в своём слове?» (Ан-Ниса: 87).

193Именно от единобожия Аллаха Всевышнего и признания Его одним-единственным божеством делают первые шаги столпы господнего метода — к становлению общества, установлению его законов и упорядочению его жизни; и всё равно, касаются ли эти законы внутреннего устройства общества или же международных отношений, на основе которых это общество вступает во взаимодействие с другими обществами. Потому мы и видим такое открывающее начало у группы аятов, заключающей в себе целый ряд норм внешних и внутренних взаимоотношений.

194Точно так же от веры в Последнюю жизнь и в то, что единый Аллах соберёт Своих рабов, чтобы воздать им там за те возможности труда и испытаний, которые Он открыл им в ближней жизни, делает первые шаги этот метод, воспитывающий души и пробуждающий в них отзывчивость к законам и наставлениям, к каждому их движению в жизни.. Испытание — и малое, и великое — здесь, в ближнем мире, а расчёт — и по малому, и по великому — в Последней жизни.. И вот это — самая прочная гарантия действенности законов и установлений, ибо она сокрыта в глубинах души, стоит над ней стражем и бодрствует, когда дремлют сторожа и беспечен сам властитель!

195Это слово Аллаха Всевышнего, и это Его обещание:

196«Кто же правдивее Аллаха в своём слове?..»

197Практическое воплощение вероучения в жизни мусульманской общины.

198После этого прикосновения начинается выражение удивления и осуждения по поводу того, как поступает мусульманская община.. и её раскола на две партии в вопросе о части лицемеров — пришлых, не из Медины, как мы покажем ниже, — и это осуждение указывает на несогласованность, царившую тогда в мусульманском обществе; оно указывает и на то, сколь твёрд ислам в требовании определять положение вещей и ставить точку, сколь ненавистна ему расплывчатость в обращении с лицемерами и во взгляде на них, сколь недопустимо опираться на их внешний облик.. если только это не было заранее обдуманным, целенаправленным планом:

«Как же можете вы разделиться на две партии, когда речь идёт о лицемерах, тогда как Аллах низверг их за то, что они приобрели? Неужели вы хотите наставить на прямой путь того, кого ввёл в заблуждение Аллах? А того, кого Аллах ввёл в заблуждение, тебе никогда не найти пути. Они хотели бы, чтобы вы стали неверными, подобно им, и тогда вы стали бы одинаковы. Не берите себе покровителей из их среды, пока они не переселились на пути Аллаха. Если же они отвернутся, то схватывайте их и убивайте, где бы вы их ни обнаружили, и не берите из их среды ни покровителя, ни помощника» (Ан-Ниса: 88–89).

199Об этих притворщиках дошли предания, важнейшие из которых — два.

200Имам Ахмад передал: нам рассказал Бахз, нам рассказал Шу‘ба; сказал ‘Адий ибн Сабит: поведал мне ‘Абдуллах ибн Язид со слов Зайда ибн Сабита, что Посланник Аллаха ﷺ направился к Ухуду, и часть вышедших с ним повернула назад. И сподвижники Посланника Аллаха ﷺ разделились насчёт них на две партии: одна говорила: «Убьём их», а другая говорила: «Нет, они верующие!» И Аллах ниспослал [аят].. А Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Они — люди добрые, и они очищают от скверны, как огонь очищает железо от скверны» (приводится в обоих достоверных сборниках со слов Шу‘бы).

201Аль-‘Ауфи передал от Ибн ‘Аббаса: аят ниспослан о людях, которые произнесли слова ислама, но при этом помогали многобожникам. Они вышли из Мекки, отправившись по своим делам, и сказали: «Если встретим сподвижников Мухаммада — никакого зла от нас им не будет».. Когда же верующие узнали, что те вышли из Мекки, одна группа верующих сказала: «Выдвиньтесь к этим трусам и перебейте их, ведь они помогают вашему врагу», а другая группа верующих воскликнула: «Пречист Аллах!» — или что-то в этом роде, — «неужели вы станете убивать людей, произнёсших те же слова, что и вы? Среди них есть и такие, кто не совершил переселение и не покинул своих жилищ». И они раскололись, и никто из одной стороны не переубедил никого из другой — и было ниспослано: «Как же можете вы разделиться на две партии, когда речь идёт о лицемерах?..» (передали Ибн Джарир и Ибн Хатим; приводится также от Абу Саламы ибн ‘Абд ар-Рахмана).

202И хотя первое предание более достоверно со стороны цепочки передатчиков и способа передачи, мы отдаём предпочтение содержанию второго, опираясь на реальную историю: твёрдо известно, что мединским лицемерам не было приказано убивать их, и Посланник Аллаха ﷺ ни с ними не сражался, ни их не казнил.

203Здесь же мы имеем категоричное повеление брать их в плен и убивать там, где их найдут: это неопровержимо свидетельствует, что речь идёт о группе, отличной от группы лицемеров в Медине.. Можно возразить, что это была лишь угроза, как следует из слов Всевышнего: «Не берите себе покровителей из их среды, пока они не переселились на пути Аллаха. Если же они отвернутся, то схватывайте их и убивайте, где бы вы их ни обнаружили», — угроза, чтобы они отступились от того, в чём пребывали; возможно, они отступились, и Посланник Аллаха ﷺ не исполнил это повеление над ними.

204Но слово «переселились» само по себе говорит — применительно к этому периоду, — что речь не о жителях Медины: имеется в виду, что они должны переселиться в Медину, ибо всё это было до завоевания Мекки. А смысл переселения (хиджры) — до завоевания — был точно определён: это переселение из обители неверия в обитель ислама, присоединение к мусульманской общине и подчинение её строю; иначе — либо неверие, либо лицемерие.. И далее в контексте суры, в следующем уроке, прозвучит суровый укор тем, кто без оправдания оставался в стороне от мусульман в Мекке — для него обители неверия и войны, — пусть даже он был её уроженцем и жил в ней! Всё это подкрепляет предпочтительность второго предания: эти притворщики были группой выходцев из Мекки или её окрестностей — ислам они произносили устами, а помогать врагам мусульман — руками.

205Вернёмся к кораническому тексту:

«Как же можете вы разделиться на две партии, когда речь идёт о лицемерах, тогда как Аллах низверг их за то, что они приобрели? Неужели вы хотите наставить на прямой путь того, кого ввёл в заблуждение Аллах? А того, кого Аллах ввёл в заблуждение, тебе никогда не найти пути. Они хотели бы, чтобы вы стали неверными, подобно им, и тогда вы стали бы одинаковы. Не берите себе покровителей из их среды, пока они не переселились на пути Аллаха. Если же они отвернутся, то схватывайте их и убивайте, где бы вы их ни обнаружили, и не берите из их среды ни покровителя, ни помощника» (Ан-Ниса: 88–89).

206В этих словах мы слышим осуждение раскола верующих на две партии в вопросе о притворщиках; изумление тем, что они вообще заняли такую позицию; и жёсткость угрозы каждой из сторон, вставшей так или иначе по отношению к этим притворщикам.

207И всё это указывает на недопустимость какой бы то ни было расплывчатости во взгляде на лицемерие и лицемеров — ибо в такой расплывчатости таится такая же расплывчатость в ощущении сути самой религии. В самом деле: группа верующих восклицает: «Пречист Аллах! Неужели убивать людей, произнёсших те же слова, что и мы? Делать дозволенной их кровь и имущество?!».. — и представляет дело так, будто их речь ничем не отличается от речи мусульман, — при всей очевидности обстановки! А эти притворщики говорят: «Если встретим сподвижников Мухаммада — никакого зла от нас им не будет», — а другая группа верующих понимает и говорит: «Они помогают вашему врагу».. Представлять дело так — значит сильно размывать самую суть веры в условиях, требующих абсолютной ясности и бесповоротной решимости.. Здесь нет места ни снисхождению, ни попустительству: это размывание самого представления о вере.

208Именно этой опасности коранический текст противопоставляет своё изумление, своё осуждение и явное ужесточение.

209Есть заранее обдуманный план обращения с ними: судить о них по внешнему и попускать до срока.

210И нет у заступничества группы мусульман за притворщиков другого основания, кроме того, что те говорили слова, похожие на слова мусульман, и произносили языками свидетельство, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха, — и при этом руками помогали врагам мусульман!

211Из-за этой расплывчатости в понимании у части мусульман, из-за того разлада в вопросе о притворщиках внутри мусульманского строя и было это столь резкое осуждение в начале аята.. А вслед за ним последовало Божественное разъяснение подлинной природы их положения:

212«..Аллах низверг их за то, что они приобрели».

213Почему вы — две партии, когда речь о притворщиках, когда именно Аллах обрушил их туда, где они пребывают, — из-за скверны их помыслов и скверны их деяний? Это решающий приговор Аллаха о них..: они погрязли во зле — и в том, что таили в сердце, и в том, что творили руками.

214Затем — новое осуждение:

215«Неужели вы хотите наставить на прямой путь того, кого ввёл в заблуждение Аллах?»

216Быть может, в словах «терпимой» стороны!! и вправду звучало желание дать им шанс выпрямиться и оставить сумятицу! И Аллах отверг это применительно к людям, заслуживавшим того, чтобы Он обрушил их во зло их деяний и мерзость их нажитого.

217«А того, кого Аллах ввёл в заблуждение, тебе никогда не найти пути»..

218Ибо это — сбивание Аллахом заблудших: то есть засчитывать их в заблуждении тогда, когда они сами, собственными стараниями и собственными намерениями, устремились в заблуждение. И тогда перед их лицами наглухо закрываются пути ведения прямым путём — за то, что они отвернулись от них и пошли иной дорогой, отбросили поддержку и ведение, отказались узнавать вехи дороги!

219Затем контекст делает ещё шаг в раскрытии положения притворщиков.. Они не только сбили с пути самих себя, и не только заслужили тем, что Аллах по их собственным стараниям и намерениям низверг их в заблуждение.. Они сверх того стремятся сбить с пути и верующих:

220Они уже стали неверными.. несмотря на то, что произносили то же, что говорят мусульмане, и провозглашали оба свидетельства — речами, которые их собственные дела обличают как ложь.. И они не желают остановиться на достигнутом. Ставший неверным не знает покоя, пока на земле есть вера и есть верующие. Ему обязательно нужны действие и усердие, усилие и козни, чтобы воротить мусульман к неверию.

221Вот первое разъяснение подлинной природы положения этих притворщиков.. Оно несёт в себе обоснование, снимающее расплывчатость в самом представлении о вере и водружающее её на ясном основании — совпадающих слова и дела. Иначе — словам языка нет никакой цены, и тогда все эти признаки свидетельствуют о лжи и лицемерии:

222И Коран касается чувств верующих сильным, леденящим прикосновением, говоря им:

«Они хотели бы, чтобы вы стали неверными, подобно им, и тогда вы стали бы одинаковы» (Ан-Ниса: 89).

223Ведь они только-только успели вкусить сладость веры после горечи неверия, пережить тот великий переворот, который ощутили в себе, — между своими чувствами, своим уровнем и своим обществом в джахилии.. и потом в исламе. И различие было явным, бросающимся в глаза — в их чувствах, в их новой действительности: достаточно было одного напоминания о нём, чтобы вскипела вся их вражда к тому, кто вздумал бы стащить их обратно на ту пологую дорогу вниз — дорогу джахилии, — с которой их поднял ислам, и они пошли прямо вверх, по восходящим ступеням, к вершине высочайшей.

224Потому и опирается коранический метод на эту истину, обращая к ним повеление в миг настроя, внутренней мобилизации и настороженности перед чудовищной, кошмарной опасностью, которая грозит им от рук этих людей:

«Не берите себе покровителей из их среды, пока они не переселились на пути Аллаха. Если же они отвернутся, то схватывайте их и убивайте, где бы вы их ни обнаружили, и не берите из их среды ни покровителя, ни помощника» (Ан-Ниса: 89).

225И мы чувствуем из самого запрета брать покровителей из их среды.. что ещё продолжали жить связи…

226…родственные и племенные узы остаются лишь пережитком, — и определяет для мусульманской общины правила её связей, равно как в то же время определяет правила её мировоззрения.

227Оно разъясняет ей, что община не стоит на связях клана и племени, ни на связях крови и родства, ни на связях совместной жизни на одной земле или в одном городе, ни на общности хозяйственных интересов в торговле и вне торговли.. Община стоит на вероубеждении — и на общественном строе, вытекающем из этого вероубеждения.

228Отсюда — нет покровительства между мусульманами в Дар аль-ислам и всеми прочими, кто пребывает в Дар аль-харб.. Землёй войны тогда была Мекка, пристанище первых мухаджиров. Нет покровительства, пока те, кто произносит слово ислама, не совершат хиджру и не присоединятся к мусульманскому обществу — то есть к мусульманской общине, — и хиджра их будет ради Аллаха и на пути Аллаха, ради своего вероубеждения, а не ради какой-либо иной цели; ради водворения возвышенного общества, которое строит ислам, а не ради какого-либо другого замысла.. В такой формулировке, с такой решительностью, с таким разграничением, которое не терпит примешивания чего-либо постороннего: ни чуждых интересов, ни посторонних целей.

229Если же они это совершили — оставили свои семьи, родину и достояние.. в земле войны.. и переселились в землю ислама, зажив под строем, основанным на исламском шариате.. то, совершив всё это, они становятся членами [исламской общины]. В противном же случае дела опровергают слова:

«Если же они отвернутся, то схватите их и убивайте, где бы вы их ни нашли, и не берите из них ни покровителя, ни помощника» (Ан-Ниса: 89).

230Как бы то ни было, более вероятным представляется нам, что это были не мединские лицемеры: ведь с мединскими лицемерами велась иная политика.

231Ибо ислам проявляет терпимость к носителям вероубеждений, расходящихся с его собственным: он никогда не принуждает их принимать его вероубеждение. Они — даже живя под сенью его строя и его государства — вправе открыто исповедовать взгляды, противные исламу, если при этом нет призыва против мусульман и посягательства на религию. Коран порицает подобные посягательства людей Писания так, что не оставляет места сомнению: ислам не позволяет не принявшим его, живущим под его сенью, злословить о нём, расшатывать его устои, смешивать истину с ложью — как позволяют себе некоторые «плавучие» мнения в наши дни! Ислам считает, что он не принуждает их к своему вероубеждению; что он сохраняет их жизнь, имущество и кровь; что он дарует им блага исламской отчизны без различия между ними и людьми ислама; что он позволяет им судиться по их закону во всём, что не касается вопросов общественного порядка.

232Ислам терпим к инаковерующим вот такой открытой терпимостью в вопросах вероубеждения.. Но этой терпимостью он не приемлет тех, кто произносит слово «ислам» языком, который дела опровергают. Он не терпим к тем, кто заявляет: мы утверждаем единство Аллаха, мы свидетельствуем, что нет божества, кроме Аллаха, — а затем признаёт за кем-то помимо Аллаха свойства божественности, каковы верховная власть и законодательство для людей. Потому Коран объявляет людей Писания многобожниками: они приняли своих священников и монахов господами помимо Аллаха и Мессии, сына Марьям, — не потому, что поклонялись им, а потому, что те дозволили им запретное и запретили дозволенное, и они последовали за ними!

233И несовместима эта терпимость с именованием группы лицемеров верующими лишь за то, что они засвидетельствовали, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха, а после остались в обители неверия, приходя на помощь врагам мусульман!

234Часть пятая

235Дело в том, что терпимость здесь — не терпимость, а размывание. Ислам — вероучение терпимости, но не вероучение «размывания». Это серьёзное миросозерцание и серьёзный строй; серьёзность не исключает терпимости, но исключает размывание.

236В этих штрихах и касаниях коранического метода к первой мусульманской общине — разъяснение и послание.

237Правило пленения и убийства установлено именно для этой категории лицемеров — помогающих врагам мусульман, — кроме тех, кто прибегает к лагерю, между которым и исламской общиной заключён договор: договор перемирия или договор зиммии. В таком случае на них распространяется положение того лагеря, к которому они прибегли и с которым соединились:

«кроме тех, кто присоединится к народу, с которым у вас договор» (Ан-Ниса: 90).

238В этом правиле явствует выбор исламом мира там, где для мира находится простор, не противоречащий его основному методу: свободе возвещения призыва, свободе выбора, недопустимости силой вставать поперёк пути призыва..

239Ислам не ставит всякого, кто прибегает к нему, соединяется с ним и живёт среди народа, связанного договором — зиммии или перемирия, — в положение этого договорного народа: с ним обращаются так же, с ним мирятся так же. Здесь отчётливо проступает миролюбивый дух подобных предписаний.

240«или же они сами придут к вам», — причём приход их ограничен тем, что груды их стеснены перед сражением с вами или со своим народом.

241Ясна в этом правиле и мирная устремлённость — стремление избежать боя, когда другие удерживаются от посягательств на мусульман и их призыв и предпочитают остаться в рядах нейтральных уклоняющихся. А такие, кто уклонялся от боя, были на полуострове и в самой курайшитской среде, и ислам не обязывал их быть с ним или против него.. — пока не изменятся обстоятельства.. разве что Аллах дал бы им одолеть мусульман, и они оказались бы в стане воюющих! Но раз Аллах удержал их от мусульман таким образом, то мир предпочтительнее, и оставить их самим себе — вот путь:

«Если бы Аллах пожелал, Он наделил бы их мощью против вас, и они непременно стали бы сражаться с вами. Если же они отстранятся от вас, не будут сражаться с вами и предложат вам мир, то Аллах не даёт вам повода против них» (Ан-Ниса: 90).

242Так мудрый воспитательный метод касается душ пылких мусульман, которые могли бы не принять такого отношения к этой группе: он затрагивает их тем, что заключено в этом решении из милости Аллаха и Его попечительства, из отвращения от них вражды и вреда, который лёг бы двойной тяжестью на плечи мусульман. И учит их брать добро, когда оно предлагается, не отвергая его, и обходить зло, когда оно проходит мимо них, не задевая его.. — до тех пор, пока во всём этом нет небрежения ни одной частицей религии, ни умаления их вероубеждения, ни согласия на низость в погоне за дешёвым миром!

243Ибо отказ от боя в каком бы то ни было виде — сам по себе не цель ислама.. Цель ислама — [возвещение]..; и никакое воздержание от боя не должно закрывать ни одного из прав призыва, ни одного из прав мусульман.. Но..

244Из прав этого метода — устранение всех препятствий с пути возвещения его призыва и разъяснения его людям во всех уголках земли; чтобы каждый, кого достиг призыв, мог войти в него без ущерба и притеснения во всех уголках земли; чтобы существовала сила, которой страшился бы всякий, замысливший встать на пути призыва в любом обличье или навредить уверовавшему любой формой вредительства. А после этого мир — правило, и джихад продолжается до Дня воскресения.

245Но есть ещё одна группа, к которой ислам такой терпимостью неприменим: ибо это группа лицемерующая, злая, подобная первой; она не связана договором и не принадлежит к народу, с которым договор. К ней ислам поэтому свободен: поступает с ней так же, как поступил с первой группой лицемеров:

«Вы найдёте других, которые хотели бы быть в безопасности и с вами, и со своим народом. Всякий раз, когда их вновь толкают к смуте, они с головой погружаются в неё. Если же они не отойдут от вас, не протянут вам мира и не обуздят рук своих, то хватайте их и убивайте, где бы вы их ни обнаружили. Мы дали вам над ними власть ясную» (Ан-Ниса: 91).

246Дело в том, что некоторые из жителей Мекки приходили к Пророку ﷺ и объявляли себя мусульманами напоказ; затем возвращались к курайшитам и снова устраивались среди идолов, домогаясь тем самым безопасности и здесь, и там. Он повелел убивать их, если они не откажутся от этого, не исправятся и не обуздают рук своих (то есть откажутся от боя). «Схватите их (в плен) и убивайте, где найдёте их (то есть где застанете)», — «Мы дали вам над ними власть ясную».

247Так мы видим грань решительности и серьёзности ислама рядом с гранью его мягкости и всепрощения.. — каждая на своём месте; а характер ситуации и суть события определяют и ту и другую..

248Видение этих двух страниц в таком ракурсе способно создать равновесие в исламском чувстве — как оно создаёт равновесие в исламском строе, черте его исконной основы. Когда же являются радикалы и берутся за дело сплошь насилием, рвением, жёсткостью и напором — это не ислам! Когда же являются «размыватели», растерянные оправдатели, извиняющиеся за джихад в исламе, словно ислам сидит на скамье подсудимых, а они защищают обвиняемого — тяжкого опасного преступника! — превращая всё дело в мягкость, мир, умиротворение, уход от ответственности, отказ от исламской отчизны и мусульманской общины, — вместо того чтобы отстаивать свободу призыва, его свободный доступ во все уголки земли без всякой преграды; вместо того чтобы гарантировать каждому человеку в каждом уголке земли возможность избрать ислам своим вероубеждением; вместо того чтобы утвердить верховенство достойного строя и достойного закона, обеспечивающих безопасность всем людям под своей сенью — и избравшим его вероубеждение, и не избравшим, одинаково, — тогда это тоже не ислам!

249В этой группе предписаний международных отношений — послание и разъяснение.

250Речь — об отношениях мусульман с иными лагерями. Что же до отношений мусульман между собою, в каких бы землях они ни жили, — а в то время, как и во все времена, мусульмане жили в разных землях, — то здесь нет ни убийства, ни боя.. Никакого убийства, кроме как по установленному пределу или возмездию.

251Поэтому ислам не дозволяет убивать мусульманина за неверного: столь тесной узой связаны они меж собою. Исключение — если смерть произошла по ошибке. Для случайного убийства установлены свои законодательства и предписания. Умышленное же убийство искупления не имеет — в исламе!

«Верующему не подобает убивать верующего — разве что по ошибке. А тому, кто убил верующего по ошибке, следует освободить раба верующего и вручить его семье выкуп, если только они не раздадут его милостыней. Если же убитый был верующим из народа, враждебного вам, то достаточно освободить раба верующего. Если же он был из народа, между которым и вами договор, — вручить его семье выкуп и освободить раба верующего. Кто не сможет, тому следует поститься два месяца подряд: покаяние перед Аллахом. Поистине, Аллах — Знающий, Мудрый» (Ан-Ниса: 92).

«А кто убьёт верующего умышленно, воздаянием ему будет Геенна, где он пребудет вечно. Гнев Аллаха на нём, проклятие Его, и уготовал Он ему наказание великое» (Ан-Ниса: 93).

252Эти предписания охватывают четыре случая: три из них — случаи случайного убийства, возможного между мусульманами в единой стране — стране ислама — либо в разных странах среди различных народов; четвёртый же случай — умышленное убийство. Именно его коранический контекст изначально исключает из возможного: не в его природе свершиться, ибо нет во всей этой ближней жизни ничего, что равнялось бы крови мусульманина, пролитой мусульманином умышленно; нет во всей сумме обстоятельств ближней жизни ничего, что способно было бы ослабить связь мусульманина с мусульманином до того, чтобы он убил его умышленно. Связь же, которую создал ислам между мусульманином и мусульманином, столь прочна, глубока, велика, драгоценна и высока, что ислам не допускает и мысли, чтобы сей страшный след был когда-либо нанесён.. Потому и начинает он речь о предписаниях случайного убийства:

«Не подобало верующему убивать верующего — разве что по ошибке» (Ан-Ниса: 92).

253Вот оно — единственное предположение, допустимое в исламском расчёте, и вместе с тем подлинное предположение самой действительности: соседство мусульманина с мусульманином — материя большая, весьма великая; трудно представить, чтобы мусульманин пошёл на посягательство на верующую душу, отважившись на такое великое дело умышленно. Этот элемент высок и дорог на этой земле, острее всех людей чувствует собственное достоинство..

254*[Фрагмент начинается с середины фразы.]*

255…этот элемент сам по себе — высокая ценность, и трудно решиться на его уничтожение убийством.. И это ведомо тем, кто им обладает: они ощущают это в своих душах и чувствах. И научил их этому Аллах посредством этого вероучения, которое возвышает их и собирает их вокруг Аллаха Всевышнего, Который соединил их сердца, — того дивного господнего единения.

256Если же убийство произошло по ошибке, то здесь, в самом контексте, приведены решения трёх случаев:

257Первый случай: убитый — верующий из людей ислама. Тогда обязательно освободить верующего раба и выплатить выкуп — дию, передаваемую родным убитого.. Освобождение раба-верующего есть возмещение мусульманскому обществу за то, что одна верующая душа погасила другую верующую жизнь; таков же смысл освобождения рабов как блага ислама. Дия же успокаивает воспламенённые души, утишает горе потерпевших невосполнимую утрату и возмещает родным убитого часть того добра, которого они лишились вместе с ним.. И вместе с тем ислам внушает родным убитого простить, когда их души успокоятся, — ибо это ближе к атмосфере сострадания и всепрощения в мусульманском обществе.

«Тот, кто убил верующего по ошибке, должен освободить верующего раба и вручить его родным выкуп — дию, — если только они не раздадут её в качестве милостыни» (Ан-Ниса: 92).

258Второй случай: убийство верующего, чей народ воюет против ислама на территории войны.. В этом случае необходимо освободить верующего раба — в возмещение за убитую верующую душу и за утрату, понесённую исламом с её гибелью. Однако недопустимо передавать дию его народу-воину, который употребил бы её на борьбу с мусульманами! Здесь нет места и задабриванию родных убитого, нет места завоеванию их дружбы: они — воюющая сторона..

259Третий случай: убийство верующего из народа, с которым у мусульман договор — договор перемирия или покровительства.. В этом случае освобождается верующий раб и выплачивается дия, передаваемая его родным, — ибо их договор с верующими делает их кровь неприкосновенной, как кровь самих мусульман.

260Но нам кажется, что речь изначально ведётся именно об убийстве верующего, а верующему не подобает убивать верующего иначе как по ошибке; затем разъясняются различные положения, в каких может оказаться убитый верующий. И раз в третьем случае особо сказано: «если же он принадлежал к народу, враждебному вам, но сам был верующим», — то это уточнение повторно сделано из-за того, что он принадлежал к враждебному народу. Такое понимание подтверждается текстом, предписывающим в этом третьем случае освободить именно верующего раба: из него следует, что убитый был верующим, и потому верующий раб освобождён в качестве возмещения за него. Иначе хватило бы освобождения любого раба вообще, без всякого условия веры.

261Дия же выплачивается сама по себе, что указывает, что обязательным в этом случае является именно она, и что эта сунна действовала у Посланника Аллаха ﷺ согласно этому аяту. Все же случаи, которые охватывает данный аят, — это случаи, когда убийство совершено над верующим: будь то человек из верующего народа на территории ислама, или из народа, воюющего против мусульман, врага их, на территории войны, или из народа, связанного с мусульманами договором — договором перемирия либо покровительства.. Таково наиболее очевидное прочтение контекста.

262Таков случай убийства непреднамеренного. Что же до убийства умышленного, то это великий грех, который не искупается ничем; который не смывается ни дией, ни освобождением раба, — воздаяние за него оставлено наказанию Аллаха:

«А тот, кто намеренно убьёт верующего, получит воздаяние — Геенну, где он пребудет вечно. Гнев Аллаха обрушится на него, Он проклянёт его и уготовит ему великое наказание» (Ан-Ниса: 93).

263Поистине, это глоток убийства не одной лишь души, погубленной без права, — это также глоток убийства той драгоценной, любимой, благородной и великой узы, которую создал Аллах между мусульманином и мусульманином. Это — вероломство по отношению к самой вере и к самому вероучению.

264Потому этот грех во многих местах Писания поставлен рядом с многобожием; и доходило до того — как полагали некоторые, в их числе Ибн Аббас, — что покаяние в нём невозможно.. Другие же опирались на слова Всевышнего: „Аллах не прощает, когда к Нему приобщают сотоварищей, но прощает всё остальное, кому пожелает“, — и потому убийце, принесшему покаяние, была открыта надежда на прощение, а вечность пребывания в Огне толковали как долгие времена.

265А те, кто был воспитан в первой школе ислама, видели, как до принятия теми ислама убивали их отцов, сыновей и братьев, — а затем те вошли в ислам, и горькое чувство вскипало в душах некоторых из них. Однако они и не помышляли убивать их. Не помышляли ни разу — даже в самых тяжких по скорби, жжению и горечи обстоятельствах такая мысль не приходила им на ум. Больше того: они и не думали умалить хоть одно из прав, которыми ислам наделил этих людей.

266А в предостережение от совершения убийства — пусть даже непреднамеренного — и для очищения сердец сражающихся так, чтобы в них не оставалось ничего, кроме Аллаха и Его пути, Аллах повелевает мусульманам, когда они выступают в поход: не начинать бой ни с кем и не убивать никого, пока не выяснят положение дел, — и довольствоваться внешним проявлением ислама в словах языка (ибо здесь нет довода, который противоречил бы словам языка):

«О те, которые уверовали! Когда вы отправляетесь на войну на пути Аллаха, то проверяйте положение дел и не говорите тому, кто приветствует вас миром: „Ты неверующий“, — желая обрести благо ближайшей жизни. Ведь у Аллаха — богатая добыча. Такими же были и вы прежде, но Аллах оказал вам милость. Проверяйте же. Воистину, Аллах ведает о том, что вы совершаете» (Ан-Ниса: 94).

267О причине ниспослания этого аята передано много преданий; суть их такова: отряд из отрядов мусульман встретил человека, при котором был его скот. Тот сказал: „Мир вам“, — давая понять, что он мусульманин. Но некоторые сочли эти слова лишь попыткой спастись, — и убили его. Порицание в этом деле пало на обоих: каждый проявил либо алчность к добыче, либо поспешность в речах.. А ислам отвергает и то и другое.

268Благо ближайшей жизни недостойно входить в расчёт мусульман, когда они выходят сражающимися на пути Аллаха: оно не есть побуждение к джихаду и не служит стимулом для него.. Равно как недопустима поспешность в пролитии крови до выяснения истины: ведь это может оказаться кровью мусульманина, драгоценной, которую запрещено губить попусту.

269Не подобает верующему быть тем, кто торопится пролить кровь ради преходящих выгод и доли в добыче. На них лежит обязанность очистить свои души и возвысить свои цели, чтобы различать знамения, сокрытые от них, какими те оставались во времена невежества. На них лежит и то, что шариат установил для них границы и дал им порядок, дабы первое впечатление не становилось последним приговором, как это бывало во времена невежества.. Быть может, текст содержит и намёк на то, что некоторые из них таились перед своими народами из-за слабости и страха и не открывали себя иначе как в безопасности среди мусульман; и что убитый человек скрывал свой ислам от своего народа, а когда встретил мусульман, открыто исповедал свой ислам и признал ислам мусульман.

270«Такими же были и вы прежде, но Аллах оказал вам милость. Проверяйте же. Воистину, Аллах ведает о том, что вы совершаете».

271Так Коран касается сердец, чтобы они жили, стыдились и помнили милость Аллаха.. И на этой чуткости и богобоязненности — после разъяснения законов и их растолкования — воздвигаются законы и решения.

272Так — с такой ясностью и с такой чистотой — этот урок обращается с этими сторонами норм международных отношений уже четырнадцать веков.

«Не равны оставшиеся сидеть из числа верующих — не затронутых недугом — и сражающиеся на пути Аллаха своим имуществом и своими душами. Аллах возвысил сражающихся своим имуществом и своими душами над сидящими на одну степень. Каждому Аллах обещал наилучшее, однако Аллах даровал сражающимся перед сидящими великое воздаяние» (Ан-Ниса: 95)

«— степени от Него, прощение и милость. Поистине, Аллах — Прощающий, Милосердный» (Ан-Ниса: 96)

«Тем, кого ангелы упокоят, поступавшими несправедливо с самими собой, ангелы скажут: „Какими вы были?“. Они ответят: „Мы были слабы на земле“. Ангелы скажут: „Разве земля Аллаха не была просторной, чтобы вам переселиться на неё?“. Прибежищем таких будет Геенна — как же скверно это место прибытия!» (Ан-Ниса: 97)

«Помимо немощных мужчин, женщин и детей, которые не могут ничего предпринять и не находят пути» (Ан-Ниса: 98)

«Быть может, Аллах простит их, ведь Аллах — Снисходительный, Прощающий» (Ан-Ниса: 99)

«А тот, кто переселился на пути Аллаха, найдёт на земле немало убежищ и изобилие. Если же кто-нибудь покинул свой дом, совершая переселение к Аллаху и Его Посланнику, и его настигла смерть, то его награда ложится на Аллаха. Поистине, Аллах — Прощающий, Милосердный» (Ан-Ниса: 100)

«Когда вы отправляетесь в путешествие по земле, то на вас нет греха, если вы сократите намаз, если боитесь, что неверующие подвергнут вас искушению. Воистину, неверующие — ваши явные враги» (Ан-Ниса: 101)

«Если ты будешь среди них и возглавишь для них намаз, то пусть одна группа из них молится вместе с тобой, держа своё оружие. Когда же они поклонятся, пусть они стоят позади вас, и пусть придёт другая группа, которая ещё не молилась, — и пусть она молится с тобой, держа своё оружие и проявляя осторожность. Неверующие хотели бы, чтобы вы беспечно отнеслись к своему оружию и своему снаряжению, чтобы затем единым натиском обрушиться на вас. На вас нет греха, если вы отложите оружие, когда вас тяготит дождь или когда вы больны. Но берегите себя. Воистину, Аллах уготовал неверующим унизительное наказание» (Ан-Ниса: 102)

«Когда же завершите намаз, поминайте Аллаха и стоя, и сидя, и лёжа на боках. Когда же будете в безопасности, то вершите намаз: ведь намаз для верующих предписан в определённое время» (Ан-Ниса: 103)

«Не ослабевайте в погоне за врагом: если вы терпите боль, то и они терпят такую же боль, как и вы, тогда как вы надеетесь от Аллаха на то, чего они не надеются. Аллах — Знающий, Мудрый» (Ан-Ниса: 104)

273Этот урок тесно связан, крепко слит с предыдущим уроком и с тем, что ему предшествовало: он является тематическим продолжением обоих предыдущих уроков. И если бы не стремление утвердить принципы международных отношений, как их устанавливает ислам, мы сочли бы их обоих вместе с этим уроком одним цельным связным уроком. Это — звенья единой нити.

274Основная его тема — переселение на территорию ислама и побуждение мусульман, отставших на территории неверия и войны, примкнуть к высокому строю сражающихся на пути Аллаха душою и имуществом, отбросив ради этого относительный покой и выгоду пребывания там.

275Сражающиеся предпочтены сидящим степенью; каждому обещано Аллахом благое, а сражающиеся предпочтены сидящим великим воздаянием.. И в Медине не осталось сидящих без извинения — за исключением только лицемеров и удержанных [недугом], о которых в прошлом уроке говорилось в иной тональности!

276За этим отрывком последовал другой — с предостережением и угрозой тем, кто продолжит сидеть там, на территории неверия, будучи в состоянии переселиться: «Прибежищем таких будет Геенна — как же скверно это место прибытия!»

277Затем идёт отрывок о поручительстве Аллаха Всевышнего за того, кто переселяется на Его пути, — начиная с самого мгновения, когда он выходит из дома, намереваясь переселиться чисто ради Аллаха. Здесь разбираются все страхи, которые испытывает человеческая душа, делая шаг навстречу этому риску, окружённому опасностями и множеством тягот одновременно.

278И далее речь идёт непрерывно о джихаде и переселении на территорию сражающихся, о правилах отношений между мусульманами на территории переселения и прочими группами вне этой территории — включая в том числе тех мусульман, которые не переселились. И эта речь неразрывна.

279Урок касается также молитвы в состоянии страха — на поле боя или в пути переселения. Эта забота о молитве именно в столь критический час раскрывает природу взгляда ислама на молитву, как мы говорили прежде, и готовит состояние полной внутренней мобилизации перед лицом реальной опасности, нависшей над мусульманской общиной, чтобы не проскользнуло ни одного мгновения забвения или беспечности!

280Завершается урок сильным прикосновением, глубоко действующим на душу, — воодушевлением на джихад на пути Аллаха вопреки болям и тяготам, поражающим сражающихся, — через лучезарное изображение состояния верующих борцов и состояния их воюющих врагов, стоящих на распутье дороги:

«Не проявляйте слабости в преследовании врага: если вы терпите боль, то и они терпят такую же боль, как и вы, тогда как вы надеетесь от Аллаха на то, чего они не надеются» (Ан-Ниса: 104).

281И этим изображением Он поднял их души над усталостью и изнурением.. Ведь другие тоже терпят боль, но они не надеются от Аллаха на то, на что надеетесь вы!

282*[Фрагмент исходника обрывается на середине фразы.]*

283Облик этого раздела определяется всей совокупностью вопросов, которые он разбирает, и способами лечения, которые он избирает против того, что укоренилось в теле мусульманской общины, когда она встречает реальные тяготы становления и практические проблемы формирования, а также против того, что проросло в душах из факторов человеческой слабости, из осадков прошлой джахилии и из самой природы человеческой фитры, встречающей обязанности со всеми их тяготами и болями. Именно эти тяготы и боли — вместе с сопутствующими им порывами и жаждой исполнить долг — пробуждает и извлекает из глубин фитры мудрый метод, чтобы она поднялась ради этого великого дела.

284И мы видим всё это очерченным в описании реальности; в поощрении и воодушевлении; в лечении природных страхов и настоящих болей; в вооружении для битвы молитвой — именно молитвой — наряду с вооружением снаряжением и бдительностью; в доверии к залогу, который Аллах дал мухаджирам, к награде, уготованной Им сражающимся на Его пути, к помощи, которую Он оказывает выходящим на Его путь, и к унизительному наказанию, приготовленному неверным.

285Мы видим метод Господня водительства в обращении с человеческой душой — в её силе и её слабости; в обращении с человеческой общиной посреди её становления и созревания. Мы видим самые разные нити, которые он тянет из неё одновременно, в пределах одного аята.. Мы видим — прежде всего — как он питает в мусульманской общине чувство превосходства над её врагом в тот самый момент, когда обязывает души к осмотрительности, бдительности и постоянной готовности к опасности, и одновременно указывает ей на очаги слабости и упущений в ней самой, предостерегая от них строжайшим образом.

286Поистине, это удивительный метод — в своей законченности, в своём диалоге с человеческой душой, в числе струн, которых он касается единым прикосновением, в числе нитей, которые он натягивает в этой душе так, что все они умолкают и откликаются!

287Причины — как их понимают люди, — которые позволили этому молодому, лишь нарождавшемуся обществу обогнать иные общества и одержать над ними верх. И это не просто победа в бою с оружием в руках, но победа юной цивилизации над одряхлевшими цивилизациями, победа одного метода над множеством методов, одной модели жизни над множеством моделей, рождение новой эпохи — вместе с рождением нового человека.

288На этом остановимся, чтобы перейти к текстам и разобрать их подробно:

«Не равны те из верующих, которые сидят [дома], не испытывая ущерба, и те, которые усердствуют на пути Аллаха своими имуществом и душами. Аллах предпочёл усердствующих своими имуществом и душами сидящим [дома] на одну степень. Но Всемогущий обещал каждому из них Наилучшее. Он предпочёл усердствующих сидящим [дома] великой наградой — степенями от Него, прощением и милостью. Аллах — Прощающий, Милосердный» (Ан-Ниса: 95–96).

289Цель этих аятов, как видно, — лечение отсталости некоторых элементов общества в несении обязанностей джихада имуществом и душами. Будь то те, кто отстал от переселения, сохраняя своё имущество, ибо многобожники не позволяли мухаджиру взять с собой хоть что-нибудь из его добра, а если узнавали о его намерении совершить хиджру, отнимали это добро — или, точнее сказать, причиняли ему этим ещё больший вред.. Будь то те, кто не проявил рвения в джихаде имуществом и душами... Так или иначе, речь шла о тех и о других — обо всех, кто не проявил усердия в джихаде имуществом и душами ни в обители войны, ни в обители Ислама.