ан-Наба (часть 2)#

>

1каждая из которых может насчитывать сто миллионов звёзд, и эти семь галактик суть те, что имеют отношение к нашей земле или к нашей солнечной системе.. А может быть, это нечто иное, что знает Аллах из устроения этой вселенной, о которой человек знает лишь малое.

2Аят указывает, что эти семь твердынь крепки по устроению, прочны по сооружению, стянуты силой, которая не даёт им распасться и изогнуться. И это то, что мы видим и знаем о природе небесных сфер и небесных тел — то, что мы называем словом «небо», постигает каждый человек.. Аят указывает и на то, что сооружение этих семи твердынь согласовано с обитателями земли и человеком, а потому и упоминается это в контексте предопределения Аллахом жизни земли и человека. На это указывает и то, что следует далее: «И не поместили ли Мы сияющую лампу?» — это солнце, источник тепла, которым живёт земля и всё живое на ней. Оно воздействует и на образование облаков, испаряя воду из обширного океана земли и поднимая её в верхние слои атмосферы — а это и есть дождевые тучи: «Разве Мы не низвели из дождевых туч обильную воду» (ан-Наба: 14).. когда они сжимаются и изливается, низвергается вода, что в них. А кто сжимает их? Быть может, это ветры. А быть может — электрический разряд в слоях атмосферы. А за тем и другим — Рука мощи, которая вкладывает во вселенную эти воздействия! Лампа же горит, давая жар и свет — и это то, чем обладает солнце. Так что выбор слова «лампа» точен точнейшим образом и сделан обдуманно.

3И из сияющей лампы, изливающей лучи, в которых свет и тепло, и из дождевых туч, из которых выжимается обильная вода, изливающаяся потоком за потоком всякий раз, как совершается электрический разряд раз за разом, — из этой воды вместе с этим излучением выходят злаки и растения, которые едят сами, и густые сады — многодревные, густые, с переплетёнными ветвями.

4И такая согласованность в устроении вселенной не может быть без Руки, которая её согласует, мудрости, которая её предопределяет, и воли, которая ею управляет. Это постигает сердцем и чувством каждый человек, когда его чувства направляются таким образом. А если он восходит в знании и познании, ему раскрываются из этой согласованности горизонты и ступени, от которых изумляются умы и теряются разумы. И они делают утверждение, будто всё это — лишь случайность, утверждением ничтожным, не заслуживающим обсуждения. Как и делают они уклонение от встречи лицом к лицу с истиной замысла и предопределения в этой вселенной простым упрямством, не заслуживающим уважения!

5У этой вселенной есть Творец, и за этой вселенной — управление, и предопределение, и согласование. И чередование этих истин и свидетельств в этом кораническом тексте таким образом: Он сделал землю постелью, а горы — кольями, и сотворил людей парами, и сделал их сон оцепенением (после движения, и осознания, и деятельности), и сделал ночь покровом для укрытия и уединения, и сделал днём время пропитания для осознания и деятельности. Затем — воздвижение семи твердынь, и создание сияющей лампы, и ниспослание обильной воды из дождевых туч для произращения злаков и растений, и садов.. Это чередование истин и свидетельств таким образом возвещает о тончайшей согласованности, указывает на управление и предопределение, даёт ощутить Творца мудрого, могущественного. И сердце ощущает пробуждающие, внушающие прикосновения — о том, что за этой жизнью стоят замысел и цель. И здесь контекст встречается с Великой вестью, о которой они расходятся во мнениях!

---

6И всё это было для труда и воздаяния. А за всем этим — расчёт и воздаяние. И День разделения есть обещанный, назначенный срок для разделения:

«Воистину, День различения — это день, назначенный в срок. В тот день подуют в Рог, и вы придёте толпами. Небо будет раскрыто и станет вратами, и горы придут в движение и станут миражом» (ан-Наба: 17–20)..

7Люди не были сотворены забавы ради и не будут оставлены без присмотра. Тот, кто предопределил их жизнь тем предопределением, о котором возвещает предыдущий отрывок контекста, кто согласовал их жизнь со вселенной, в которой они живут, тем согласованием, — не может оставить их жить впустую и заброшенными! Чтобы они исправляли на земле или сеяли нечестие — и потом ушли в прах, сгинув! Чтобы начинали они жизнь в вере или впадали в заблуждение — и потом встретили один и тот же исход! Чтобы творили они на земле справедливость или несправедливость — и потом исчезли бы вместе и справедливость, и несправедливость!

8[стр. 3809]

9Часть тридцатая

10Есть день для суда, и различения, и разделения всего, что было. И это день, обещанный, назначенный сроком, определённым у Аллаха — известным и ограниченным:

«Воистину, День различения — это день, назначенный в срок» (ан-Наба: 17)..

11Это день, когда переворачивается порядок этой вселенной и распускается узел этого порядка:

«В тот день подуют в Рог, и вы придёте толпами. Небо будет раскрыто и станет вратами, и горы придут в движение и станут миражом» (ан-Наба: 18–20)..

12Рог — это труба. И мы не знаем о ней ничего, кроме имени, и знаем лишь, что в неё подуют. И нам не подобает занимать себя тем, как это произойдёт: это не прибавит нам ни помощи, ни переживания события. Аллах уберёг нашу энергию от того, чтобы она расточалась на поиски за этим сокрытым, — а то, что приносит пользу, не прибавится! Мы лишь представляем себе этот трубный глас, пробуждающий и собирающий, с которым люди придут толпами.. Представляем себе эту картину и творения, чьи фигуры скрывались поколение за поколением и оставляли лицо земли тем, кто придёт после них, чтобы не стало тесно им на ограниченном лике земли.. Представляем картину всех этих творений.. толпами.. воскрешёнными, стоящими, приходящими из каждой расщелины туда, где они будут собраны. И представляем себе разрытые могилы, и эти творения, поднимающиеся из них. И представляем себе многолюдные толпы, у которых начало не знает конца, и представляем этот ужас, который возбуждают эти скопища, никогда не собиравшиеся все вместе в одно время и в один час, кроме как в этот День.. Где? Мы не знаем.. В этой вселенной, которую мы знаем, — события и ужасы великие:

«Небо будет раскрыто и станет вратами, и горы придут в движение и станут миражом» (ан-Наба: 19–20)..

13Небо — сооружение прочное, воздвигнутое.. раскрыто — и стало вратами.. Оно расколото, распахнуто, как пришло в других местах и сурах, — в образе, неведомом нам. А горы — колья, вбитые — придут в движение и станут миражом: они будут растёрты, распылены, взметены в пыль, разносимую ветром, как пришло в других местах и сурах. И тогда нет им существования — как мираж, у которого нет действительности. Или же лучи отразятся в них, когда они — пыль, и покажутся миражом!

14Это ужас, явленный в перевороте зримой вселенной, — ужас, явленный в воскресении после трубного гласа. И это — День разделения, предопределённый мудростью и управлением.

---

15Затем контекст делает шаг за трубный глас и воскресение и изображает участь тиранов и участь богобоязненных, начиная с первых — тех, кто считал истину ложью и спрашивал о Великой вести:

«Воистину, Геенна есть место возвращения для тиранов. Они пребудут там веками. Они не вкусят там ни прохлады, ни питья. Их питьём будет кипяток и гной. Это — достойное воздаяние, ведь они не надеялись на расчёт и счастьем считали ложью Наши знамения. Мы же всё подсчитали в Писании. Вкусите же! Мы лишь приумножим ваши мучения» (ан-Наба: 21–30)..

16Она подстерегает их, чтобы встретить их, — а они были в странствии по земле, а потом вернулись к своему исконному пристанищу! И они пребудут в этом пристанище долгое пребывание, длящееся и обновляющееся век за веком:

«Они не вкусят там ни прохлады, ни питья» (ан-Наба: 24–25).. Потом — «их питьём будет..» — и вот исключение горше и страшнее: «Это — кипяток и гной» — вода, кипящая, обжигающая глотки и утробы. Вот это и есть прохлада! И гной, сочащийся из тел обожжённых и текущий. Вот это и есть питьё!

«Это — достойное воздаяние» (ан-Наба: 26).. соответствующее тому, что они творили прежде и что совершали.. «Ведь они не надеялись на расчёт» — и не ожидали воздаяния.. «И счастьем считали ложью Наши знамения» — и звонкость оборота в нём содержит суровость, указывающую на крайнюю степень обвинения во лжи и крайнюю степень упорства в нём.

17А ведь Аллах вёл им счёт всего с точнейшим подсчётом, от которого не ускользнёт ни единой буквы: «Мы же всё подсчитали в Писании» (ан-Наба: 29).

18И здесь — укор, отнимающий всякую надежду на изменение или облегчение: «Вкусите же! Мы лишь приумножим ваши мучения» (ан-Наба: 30)..

19Затем представляется противоположная картина: картина богобоязненных в блаженстве — после картины тиранов в их пламени:

«Воистину, для богобоязненных есть место возвращения — сады и виноградники, и полногрудые сверстницы, и чаша, полная до краёв. Они не услышат там ни празднословия, ни лжи. Это — воздаяние от твоего Господа, дар расчётный» (ан-Наба: 31–36)..

20Если Геенна там — засада и место возвращения для тиранов, из которых никто не выйдет и которых никто не минует, то богобоязненные приходят к простору и спасению, воплощённому в «садах и виноградниках» — и виноград упомянут особо и поимённо потому, что он известен тем, к кому обращена речь.. «И полногрудые сверстницы» — это созревшие девы с округлившейся грудью, «сверстницы» — одного возраста, ровни. «И чаша, полная до краёв» — переполненная питьём.

21Это блага, внешность которых чувственна, чтобы приблизить их к человеческому представлению. Что же касается истинного их вкуса и наслаждения — их не постигнут обитатели земли, пока они скованы земным постижением и земными представлениями.. А рядом с ними — состояние, которое вкусит совесть и постигнет чувство: «Они не услышат там ни празднословия, ни лжи».. Это жизнь, ограждённая от пустословия и от обвинения во лжи, которое сопутствует обману. Ибо там истина раскрыта — нет места обману и нет месту лжи, как нет места и пустословию, в котором нет блага.. И это состояние высоты и блаженства, подобающее обители вечности.

«Это — воздаяние от твоего Господа, дар расчётный» (ан-Наба: 36).. И здесь мы улавливаем изящество выражения и ритма в распределении между «воздаянием» и «даром».. Как улавливаем его и в напряжённом ритме всех окончаний, в общем приближении.. Это явление, отчётливо видное во всей части в целом.

---

22И в завершение картин Дня, о котором спрашивают спрашивающие и в котором расходятся расходящиеся, приходит

23завершающая картина суры, где Джибриль, мир ему, и ангелы стоят рядом пред Ним, смиренные, и не говорит никто, кроме тех, кому дозволил Милостивый, — и стоит Он, внушающий трепет, в согласии:

«Господь небес и земли и того, что между ними, Милостивый. Они не могут беседовать с Ним. В тот день встанут Дух (Джибриль) и ангелы рядом и не станут говорить, кроме тех, кому дозволил Милостивый и кто скажет правду» (ан-Наба: 37–38)..

24Это воздаяние

25…который он изложил в предыдущем отрывке: воздаяние тиранам и воздаяние богобоязненным. Это воздаяние — от твоего Господа.. Господа, Который… [OCR-обрыв] …и это — забывшая жизнь… [OCR-обрыв] …и эта великая истина. Истина единого Господства, объемлющего человека, как объемлет оно небеса и землю, объемлющего этот мир и мир вечный, воздающего за тиранство и за богобоязненность, к Которому приходит конец и первое, и последнее… Затем Он — «Милостивый».. и из милости Его — это воздаяние для тех и других. Даже мучение тиранов истекает из милости Аллаха. И из милости — то, что злу воздаётся сполна и что оно не уравнивается с добром в его исходе!

26И вместе с милостью и величием: «В тот День не заговорят они…» — в тот грозный и страшный день, когда Джибриль, мир ему, и остальные ангелы встанут «рядом и не заговорят.. разве что с дозволения Милостивого, и скажут они лишь правду». А Милостивый даёт дозволение лишь тогда, когда уже знает, что слово будет праведным.

27И положение этих приближенных к Аллаху, чистых от греха и ослушания, — положение это: молчаливые, они не говорят, кроме как с дозволения и по расчёту.. — оно охватывает душу трепетом и ужасом, величием и благоговением. И в тени этого благоговения раздаётся один из криков предостережения, сотрясение для спящих, погрязших в опьянении:

«День этот — истина. Кто пожелает, пусть вернётся к своему Господу. Мы предостерегли вас от мучений близких. В тот день человек увидит, что приготовили его руки, и скажет неверующий: „О, если бы я был прахом!“» (ан-Наба: 39–40)..

28Это — суровая отповедь тем, кто спрашивает в сомнении: «День этот — истина».. нет больше места вопросам и разногласиям.. И возможность ещё открыта! «Кто пожелает, пусть вернётся к своему Господу».. прежде чем ад станет засадой и пристанищем!

29И это — предостережение, пробуждающее от опьянения: «Мы предостерегли вас от мучений близких».. не далёких! Ад ждёт вас и подстерегает вас — так, как вам было показано. А вся эта жизнь — короткий переход, и срок её близок!

30И это — мучение столь великое, что неверующий предпочтёт небытие существованию: «В тот день человек увидит, что приготовили его руки, и скажет неверующий: „О, если бы я был прахом!“» (ан-Наба: 40).. А говорит он так лишь стеснённым, скорбящим!

31Это выражение отбрасывает тени ужаса и раскаяния — до того, что человек пожелал бы исчезнуть, обратиться в ничтожный, презренный элемент, и видел бы в этом нечто более лёгкое, чем предстояние перед этим страшным, тяжким положением.. Это — положение, которое отвечает на вопрос спрашивающих и сомнение сомневающихся о том великом событии!!!

32[стр. 3809]

33[OCR-мусор: обрывки аятов суры ан-Наба и ан-Нази'ат — нечитаемо, пропущено]

34[стр. 3810]

35Эта сура — образец того, как этот джуз внедряет в человеческое сердце истину жизни вечной: её грозный облик, её грандиозность, её серьёзность, её изначальность в божественном предопределении зарождения этого человеческого рода, в высшем попечении об этапах этого зарождения и его шагах на поверхности земли и в её недрах, а затем — в Обители вечной, которая представляет собой конец этого пути и его итог.

36И на пути внедрения в человеческое сердце истины жизни вечной — этой огромной, великой, грандиозной реальности — контекст ведёт разнообразные созвучия по струнам сердца и касается его разными прикосновениями вокруг той великой истины. И это — созвучия и прикосновения, которые начинаются с вступления тёмного, сокровенного по сути, возбуждающего своей загадочностью нечто от предчувствия, трепета и настороженности. Оно ведётся в музыкальном ритме, коротком, отрывистом, словно перехватывает дыхание от ужаса и содрогания, внезапности и крушения: «Клянусь исторгающими с силой, и извлекающими с нежностью, и плывущими плавно, и опережающими стремительно, и устраивающими повеление» (ан-Нази'ат: 1–5).

37И после этого тёмного, содрогающегося, трепещущего вступления приходит первая сцена из сцен того Дня — тень от тени того вступления, отпечаток его характера, словно вступление — рама для неё и оболочка, указывающая на неё: «В тот день затрубят в Рог, и земля с горами будет поднята и превратится в один холм, и тогда они будут повергнуты в него. В тот день наступит Событие. Небо будет расколото, и в тот день оно станет слабым. Ангелы будут находиться по его краям, и в тот день восемь ангелов понесут над собой Трон твоего Господа. В тот день вам представят ваши деяния. Тот, кому его книга будет вручена в правую руку, прочтёт её и не будет обделён даже на малость. А тот, кому его книга будет вручена за спину…» [OCR-обрыв] «…они скажут: „Неужели мы вернёмся в прежнее состояние? Неужели после того, как мы станем истлевшими костями?“ Они говорят: „Такое возвращение принесёт нам убыток!“ Но это будет всего лишь один удар, и вот они окажутся на поверхности земли» (ан-Нази'ат: 6–14).

38И оттуда.. из этой содрогающейся, трепещущей, ослеплённой, испуганной атмосферы — он переходит к изложению одного из крахов упорствующих обманщиков: эпизода из истории Мусы с Фараоном. И музыкальный ритм успокаивается и несколько ослабевает, чтобы соответствовать атмосфере рассказа и повествования: «Дошёл ли до тебя рассказ о Мусе? Вот воззвал к нему его Господь в святой долине Тува: „Иди к Фараону, ведь он преступил границы дозволенного, и скажи: „Не следует ли тебе очиститься? Я поведу тебя к твоему Господу, и ты станешь богобоязненным“. Он показал ему величайшее знамение, но тот счёл это ложью и ослушался. Затем он повернулся, стал усердствовать, собрал людей и провозгласил: „Я — ваш всевышний господь!“ Аллах схватил его за грехи его, и в Последней жизни он понесёт наказание. Воистину, в этом — назидание для того, кто обладает страхом» (ан-Нази'ат: 15–26).. И этим оно связывается с заветом той великой истины.

39Затем он переходит с арены истории к открытой книге мироздания и сценам мироздания грандиозным, свидетельствующим о могуществе, попечении и предопределении Божественности, сотворившей вселенную и властвующей над её судьбами — в этом мире и в мире вечном. И он представляет их в выражениях сильного захвата, сильного ритма, согласующихся со вступлением суры и её общим ритмом: «Вам ли труднее создать или небу? Он воздвиг его, поднял его высоту и придал ему соразмерность, сделал темным его ночь и вывел его сияние. После этого Он растянул землю, вывел из неё воду и пастбища, и установил горы — на пользование вам и вашей скотине» (ан-Нази'ат: 27–33)..

40И здесь, после этих приближающих приготовлений и этих наводящих прикосновений, приходит сцена Величайшего Поражения и сопутствующего ему воздаяния за то, что было в жизни ближней, — воздаяния, которое тоже осуществляется в сценах, образы и тени которых согласуются с Великим Поражением:

«Когда же наступит Величайшее Поражение — день, когда человек вспомнит все, ради чего он усердствовал, — и ад будет выставлен для видящих… тот, кто преступил границы дозволенного и отдал предпочтение жизни ближней, — воистину, пристанищем будет ад. А тот, кто страшился предстать перед своим Господом и удерживал себя от страстей, — воистину, пристанищем будет Рай» (ан-Нази'ат: 34–41).

41И в этот момент — сознание и чувство, то ощущение, исходящее от сцен Величайшего Поражения, ада, выставленного для видящих, и участи того, кто преступил границы и отдал предпочтение жизни ближней, и того, кто страшился предстать перед своим Господом и удерживал себя от страстей, — в этот момент

42[стр. 3817]

43контекст возвращается к тем, кто отрицает этот Час, кто спрашивает Посланника ﷺ о его сроке. Он отвечает им ритмом, усиливающим грозность Часа, его ужас в чувстве и его грандиозность: «Они спрашивают тебя о Часе: „Когда он наступит?“ Скажи: „Знание об этом — у моего Господа. Только Он откроет время его. Он тяжёл для небес и земли. Он настанет внезапно“. Они спрашивают тебя, словно ты выведываешь его. Скажи: „Знание об этом — у Аллаха, но большинство людей не знает“» (аль-А'раф: 187) [OCR-обрыв].

44И удлинённая «ха» с её огромным, долгим ритмом участвует в воплощении грандиозности и осязаемости возвещения!

«Клянусь исторгающими с силой, и извлекающими с нежностью, и плывущими плавно, и опережающими стремительно, и устраивающими повеление» (ан-Нази'ат: 1–5). В толковании этих слов сказано: это ангелы, исторгающие души с силой исторжения; извлекающие, устремляющиеся в своих движениях; плывущие в высших мирах; опережающие — в вере или в повиновении повелению своего Господа; устраивающие то из дел, что вверено им…

45И сказано: это [OCR-обрыв] …и они связаны с ним, и опережают в своём течении и обращении, и устраивают из последствий и явлений то, что вверил им Аллах — то, что влияет на жизнь земли и тех, кто на ней.

46И сказано: исторгающие, извлекающие, плывущие и опережающие — это звёзды, а устраивающие — это ангелы.

47И сказано: исторгающие, извлекающие и плывущие — это звёзды, а опережающие и устраивающие — это ангелы.

48Какими бы ни были их значения, мы ощущаем из жизни в коранической атмосфере, что приведение их в таком виде порождает прежде всего и раньше всего — сотрясение в чувстве, настороженность в сознании, напряжение и ожидание чего-то ужасающего и грозного. И потому они участвуют во вступлении сильным участием в подготовке чувства к принятию того, что грозит и ужасает: Ражифа, Радифа и Величайшего Поражения в конце!

49И в согласии с этим ощущением мы предпочитаем оставить их так, без увеличения в детализации их значений и их обсуждения, чтобы жить под сенью Корана с его навеваниями и внушениями, каковы они по своей природе. Ведь сотрясение сердца и его пробуждение — цель сама по себе, которой кораническая речь добивается разными средствами… И у нас есть в Умаре ибн аль-Хаттабе, да будет доволен им Аллах, достойный пример. Он читал суру «Нахмурился и отвернулся», пока не дошёл до слов Всевышнего: «и фрукты, и травы» — и сказал: «Фрукты мы знаем. А что такое „трава“?» — и тут же поправил себя: «Клянусь твоей жизнью, о ибн аль-Хаттаб, это и есть излишнее любопытство! А что тебе до того, что ты не знаешь одного слова в Книге Аллаха Всевышнего?!»… А в другом предании сказано, что он сказал: «Всё это мы знаем, а что такое „трава“?» — и затем сломал палку, бывшую в его руке, в гневе на самого себя, и сказал: «Это, клянусь Аллахом, — излишнее любопытство! И ничего тебе, о ибн Умм Абд, нет с того, что ты не знаешь, что такое „трава“». Затем он сказал: «Следуйте за тем, что ясно вам из этой Книги, а чего нет — оставьте».. Это слова, исходящие из благоговения перед великими словами Аллаха. Благоговения раба перед словами Господа. И, быть может, сохранение их сокрытыми — цель сама по себе, выполняющая своё назначение сама по себе.

50Это вступление пришло в форме клятвы — о деле, которое представляют собой последующие аяты суры:

«В тот день затрубят в Рог…» [OCR-обрыв] «…и земля с горами будет поднята и превратится в один холм, и тогда они будут повергнуты в него. В тот день наступит Событие. Небо будет расколото…» [OCR-обрыв] «…Они говорят: „Неужели мы вернёмся в прежнее состояние? Неужели после того, как мы станем истлевшими костями?“ Они говорят: „Такое возвращение принесёт нам убыток!“ Но это будет всего лишь один удар, и вот они окажутся на поверхности земли» (ан-Нази'ат: 6–14)..

51О Ражифе передано, что это — земля, на основании слов Всевышнего в другой суре: «В тот день земля и горы будут приведены в движение».. А Радифа: передано, что это — небо, которое последует за землёй… [обрыв куска]

52за которой последует переворот, когда расколются и рассыплются её светила.

53Так же передаётся, что Раджифа — это первый глас, от которого содрогнутся земля, горы и все живые существа, и будут повергнуты все, кто в небесах и кто на земле, кроме тех, кого пожелает Аллах. А Радифа — это второй глас, при котором они пробудятся и будут собраны на воскрешение (как об этом сказано в суре аз-Зумар, аят 68)..

54И что бы из этого ни было, человеческое сердце ощутило сотрясение, дрожь, трепет и смятение; оно содрогнулось от страха, ужаса, оцепенения и дрожи. И оно приготовилось постичь то, что постигнет сердца в тот день: панику, с которой нет ни стойкости, ни покоя. И оно осознало и ощутило истинность Его слов:

«Сердца в тот день будут трепетать, и взоры будут смиренны» (ан-Нази'ат: 8–9)..

55Это сердца, объятые сильным смятением, явившие своё унижение; на них сойдутся страх и сокрушённость, дрожь и полный крах. И это и есть то, что произойдёт в день, когда содрогнётся содрогающая и последует за ней другая; и это и есть то, о чём говорит клятва: клянусь вырывающими с силой, извлекающими мягко, плывущими плавно, опережающими наперегонки и устраивающими дела. И это сцена, которая по своей тени и ритму согласуется с этим вступлением.

56Затем контекст продолжает говорить об их ошеломлении и изумлении, когда они встанут из могил в растерянности:

«Они говорят: „Неужели мы вернёмся в изначальное состояние? Неужели после того, как мы станем истлевшими костями?"» (ан-Нази'ат: 10–11)..

57Они спрашивают: неужели мы будем возвращены к жизни, к первому пути?.. Говорят: «вернулся на свой хафр», то есть на дорогу, по которой пришёл. И вот они в своём ошеломлении и растерянности спрашивают: неужели они вернутся на свой путь к жизни? И удивляются: как это может быть после того, как они стали истлевшими, разрушенными костями, продуваемыми воздухом?!

58Быть может, они придут в себя, быть может, увидят — и поймут, что это возвращение к жизни, но к жизни иной. И тогда они почувствуют убыток и пагубу этого возвращения, и вырвется у них слово:

«Они сказали: „Тогда это будет возвращение с убытком"» (ан-Нази'ат: 12)!

59Возвращение, расчёта которого они не вели, и к которому не готовили припасов, — а ждёт их в нём лишь чистый убыток.

60Здесь, перед лицом этой сцены, коранический контекст делает вывод о том, что будет:

«Воистину, это будет всего лишь один глас, и они окажутся на поверхности земли» (ан-Нази'ат: 13–14).

61Заджра — это глас, но здесь он назван этим суровым словом, чтобы соответствовать атмосфере сцены и её напряжению. А Сахира — это белая сияющая земля, земля сборища, а где она находится — мы не знаем; о ней сообщается как о ней.

62И этот единый глас — на основании других текстов — скорее всего и есть второй глас, глас воскрешения и сбора. Выражение о нём несёт в себе скорость, и само оно внушает скорость. И весь ритм суры проникнут этим оттенком стремительности и ускорения. А колышущиеся сердца берут своё качество от быстроты пульса. Так что согласованность заметна в каждом движении и в каждом мгновении, в каждой тени этого контекста!

63Затем этот ритм несколько замедляется в следующем отрывке, чтобы соответствовать атмосфере повествования. Ведь он излагает то, что было между Мусой и Фараоном и чем закончил этот тиран, когда преступил границы:

«Дошёл ли до тебя рассказ о Мусе? Вот Господь его воззвал к нему в святой долине Тува: „Ступай к Фирауну, ведь он преступил границы дозволенного. Скажи: „Быть может, ты очистишься? Я поведу тебя к твоему Господу, и ты станешь богобоязненным?" Он показал ему величайшее знамение, но он счёл его ложью и ослушался. Он отвернулся и начал усердствовать. Он собрал людей и провозгласил: „Я — ваш всевышний господь". Аллах схватил его за совершённые грехи, и он получил наказание в Последней жизни и в первой жизни. Воистину, в этом есть назидание для того, кто страшится» (ан-Нази'ат: 15–26).

64История Мусы — самая часто повторяемая и самая подробная из историй в Коране.. Она встречалась прежде во многих сурах, и в каждой из них она излагалась с особым поворотом и в особом объёме, сообразно теме суры, её контексту и ритму.

65Зд же эта история приходит краткой, с быстро сменяющимися сценами — от зова Мусы в святой долине до того, как Аллах схватил Фараона: схватил его в этом мире, а затем в мире будущем.. Так она встречается с исконной темой суры — истиной Последней жизни. И этот долгий путь истории излагается здесь в нескольких коротких стремительных аятах, чтобы соответствовать природе суры и её ритму.

66Эти короткие стремительные аяты вмещают несколько звеньев и сцен истории.

67Она начинается с обращения к Посланнику ﷺ: «Дошёл ли до тебя рассказ о Мусе?».. Это вопрос-подготовка, настраивающий душу и слух на восприятие истории и её восприятие сердцем..

68Затем следует изложение рассказа — ведь и история названа «хадисом», рассказом, что указывает на её реальность: это рассказ, который действительно был. И начинается он со сцены зова и беседы: «Вот Господь его воззвал к нему в святой долине Тува».. Тува — имя долины, вернее всего, и находится она у горы Тур слева по отношению к идущему со стороны Мадьяна на севере Хиджаза.

69Момент зова — момент грозный и величественный. И вместе с тем это момент удивительный. Зов Аллаха — Пречен Он! — Самого, Своей Особой, одному из рабов Своих — дело исполинское, более грозное, чем то, что способны выразить человеческие слова. Это тайна из великих тайн божественности, как это тайна из тайн человеческого устроения, которую Аллах вложил в это существо и подготовил его к восприятию этого зова. И это самое большее, что мы можем сказать о том, кто не в силах человеческое сознание объять хоть что-то из него, а лишь остановиться на его краю — пока Аллах не откроет его ему, и тот ощутит его своим чувством.

70В других местах даётся подробное изложение беседы между Мусой и его Господом на этом месте(1). И потому контекст спешит с изложением порученной Мусе миссии сразу после упоминания зова в святой долине Тува: «Ступай к Фирауну, ведь он преступил границы дозволенного. Скажи: „Быть может, ты очистишься? Я поведу тебя к твоему Господу, и ты станешь богобоязненным?"».

71«Ступай к Фирауну, ведь он преступил границы дозволенного».. Тирания — вещь, которой не должно быть и не должно оставаться. Это вещь мерзкая, растлевающая, несовместимая с чистотой веры в Аллаха и с Его правом на власть и законодательство. И вот Аллах — Пречен Он! — Сам, Своей Особой, обращается к одному из рабов Своих, чтобы тот пошёл к тирану и попытался остановить это зло, отвратить эту порчу, пресечь эту тиранию.. Это вещь настолько мерзкая и настолько ненавистная, что Аллах Сам, Своей Особой, обращается к рабу из рабов Своих, чтобы тот пошёл к тирану, попытался отвратить его от того, в чём он, и вразумил его прежде, чем Аллах схватит его наказанием Последней жизни и первой!

72«Ступай к Фирауну, ведь он преступил границы дозволенного».. Затем Аллах учит его, как говорить с тираном самым привлекательным и самым располагающим к сердцам слогом, — быть может, тот образумится и убережётся гнева Аллаха и Его хватки: «Скажи: „Быть может, ты очистишься?"».. Не хочешь ли очиститься от скверны тирании и грязи неповиновения? Не хочешь ли пути благочестия и благодати? «Я поведу тебя к твоему Господу, и ты станешь богобоязненным».. Не хочешь ли, чтобы я указал тебе путь к твоему Господу? Ведь если ты познаешь Его, в сердце твоём поселится страх пред Ним. Ведь человек тиранит и ослушивается лишь тогда, когда уходит далеко от своего Господа, или когда теряет путь к Нему — и тогда черствеет его сердце и развращается он, и рождаются в нём тирания и мятеж!

73Так было в сцене зова и поручения. А после неё была сцена встречи и передачи послания. Контекст не повторяет её в сцене передачи, довольствуясь тем, что изложил её там, где она была, — он сворачивает то, что было после сцены зова, и сокращает формулу передачи в сцене послания. И опускается здесь занавес, чтобы подняться над финалом сцены встречи:

«Он показал ему величайшее знамение, но он счёл его ложью и ослушался» (ан-Нази'ат: 20–21)..

74Муса передал то, что было ему поручено передать, тем слогом, которому его научил и указал его Господь. Но этот милый слог не смягчил тиранское сердце, опустошённое от знания его Господа. И тогда Муса показал ему величайшее знамение — знамение посоха и белой руки, как об этом сказано в других местах. «Но он счёл его ложью и ослушался».. И закончилась сцена встречи и передачи послания на отрицании и ослушании — кратко и обобщённо!

75Затем показывается другая сцена: Фараон отворачивается от Мусы и спешит собрать колдунов для состязания между колдовством и истиной, когда ему тяжело было покориться истине и верному руководству:

«Он отвернулся и начал усердствовать. Он собрал людей и провозгласил: „Я — ваш всевышний господь"» (ан-Нази'ат: 22–24).

76И контекст спешит здесь изложить кощунственное слово тирана, обобщая сцены его усердий, сбора колдунов и их подробностей. Он усердствовал в кознях и попытках, собрал колдунов и толпы — и тогда вырвалось из него наглое, заносчивое слово, полное высокомерия и невежества: «Я — ваш всевышний господь»..

77Сказал это тиран, обманутый беспечностью своих масс, их покорностью и подчинением. Ведь ничто не обманывает тиранов так, как обманывает их беспечность масс, их униженность, покорность и подчинение. Тиран — всего лишь один человек, у которого в действительности нет ни силы, ни власти. Это беспечные, покорные массы подставляют ему свою спину — и он едет верхом! Протягивают ему свои шеи — и он тащит их! Склоняют перед ним свои головы — и он возносится! Отдают ему своё право на величие и достоинство — и он тиранит!

78А массы делают это, будучи обманутыми с одной стороны и испуганными — с другой. И этот страх исходит лишь из иллюзии. Тиран — один человек, и он не может быть сильнее тысяч и миллионов, если только они ощутят свою человечность, своё достоинство, своё величие и свою свободу. И каждый человек в них равен тирану по силе, но тиран обманывает их, внушая им, будто он владеет чем-то! Никогда не сможет тиранствовать один человек в сознательной общине. Никогда не сможет тиранствовать один человек в разумной общине. Никогда не сможет тиранствовать один человек в общине, которая знает Господа, верует в Него и отказывается поклоняться кому-либо из Его творений, не владеющему ни вредом, ни благом!

79Что же до Фараона, то он нашёл в своём народе столько беспечности, униженности и опустошённости сердец от веры, что осмелел на это кощунственное, нечестивое слово: «Я — ваш всевышний господь».. И никогда не сказал бы он его, если бы встретил сознательную, разумную, верующую общину, знающую, что он слабый раб, не способный ни на что, — что если даже муха отнимет у него что-либо, он не сможет отнять это у мухи!

80И перед этим наглым вызовом, после этой мерзкой тирании, пришла в движение Великая Сила:

«Аллах схватил его за совершённые грехи, и он получил наказание в Последней жизни и в первой жизни» (ан-Нази'ат: 25).

81Здесь наказание Последней жизни поставлено прежде наказания первой, ибо оно тяжелее и длительнее: это настоящее наказание, которое схватит тиранов и ослушников всей своей мощью и вечностью.. И потому, что это больше всего соответствует данному контексту, который говорит о Последней жизни и сделал её своей главной темой.. И потому, что это согласуется словесно с ритмом рифмы, как согласуется по смыслу с главной темой и с исконной истиной.

82А наказание первой жизни было жестоким и суровым — что же тогда наказание Последней жизни, которое ещё тяжелее и губительнее? Фараон обладал силой и властью, наследованной славой и древним величием — что же тогда с другими из числа считающих ложью? И что с этими, которые противостоят призыву из числа многобожников?

«Воистину, в этом есть назидание для того, кто страшится» (ан-Нази'ат: 26).

83Тот, кто знает своего Господа и страшится Его, — тот постигает, какой урок для других в истории Фараона. А тот, чьё сердце не знает богобоязненности, — между ним и уроком преграда, между ним и назиданием завеса, пока не столкнётся он с последствиями прямым столкновением, пока не схватит его Аллах наказанием Последней жизни и первой. И каждый облегчён на свой путь, и каждый облегчён на свои последствия. И назидание — для того, кто страшится..

84И от этого обращения к судьбам тиранов, превозносившихся своей силой, он возвращается к многобожникам, тоже превозносящимся своей силой. И возвращает их к некоторым проявлениям Великой Силы в этой вселенной, перед которой их сила не значит ничего:

«Вам ли тяжелее творение или небу? Он воздел его и сделал совершенным. Он сделал тёмной его ночь и вывел его утреннюю зарю. После этого Он растянул землю, вывел из неё её воды и её пастбища, и утвердил на ней горы — на пользу вам и вашей скотине» (ан-Нази'ат: 27–33).

85И это вопрос, который допускает лишь один ответ — признание, не терпящее спора: «Вам ли тяжелее творение или небу?» Небо! Без спора и без разговоров! Так что же обольщает вас в вашей силе, когда небо — творение более тяжёлое, чем вы, а Тот, Кто сотворил его, — могущественнее его? Это одна сторона внушения вопроса. А есть и другая: что вы считаете трудным в деле вашего воскрешения, когда сотворение неба — труднее вашего сотворения, а ваше воскрешение — лишь повторение вашего сотворения, и Тот, Кто воздвиг небо, будучи оно тяжелее, способен повторить

86(1) Обзор истории Мусы в Коране см. в книге «Художественный образ в Коране» (Дар аш-Шурук).

87[стр. 3893]

88…данное вам, и это легче!

89Это небо, сотворённое с наибольшей мощью, — в том нет сомнения.. «Он воздвиг его».. А воздвигнутое здание говорит о силе и прочности, и небо таково: прочное, сплочённое. Звёзды его не движутся с места, светила его не выходят из своих орбит и путей, не рушатся и не рассыпаются. Это — строение твёрдое, устойчивое, части которого прочно сцеплены.

90«Он поднял его свод и выровнял его».. У всего сущего есть свой стан и своя высота. И небо поднято в совершенном согласии и сцеплении. В этом и состоит выравнивание: «и выровнял его».. И простой взгляд, обычное наблюдение свидетельствуют об этом абсолютном согласии. А знание подлинных законов, которые управляют этими творениями, согласуя их движения, следствия и взаимодействия, указывает на глубину этой сокровенной реальности, из которой люди своими науками постигли лишь края и стоят перед ней ошеломлённые: изумление захлёстывает их, восторг овладевает ими, и они не в силах объяснить её иначе, чем предположив великую управляющую, предопределяющую Силу, — даже если они вовсе не принадлежат к верующим ни в одну из религий!

91«Он сделал его ночь мрачной и вывел его сияние».. В самом выражении — сила звука и смысла, подобающая разговору о мощи и могуществе. «Сделал его ночь мрачной» — то есть окутал её тьмой. «Вывел его сияние» — то есть озарил его. Но выбор слов идёт в согласии с контекстом.. Смена состояний тьмы и света, ночи и утра, которое есть начало дня, — реальность, которую видит каждый и которой отзывается каждое сердце. Правда, от долгого привычного повторения её могут забывать — и тогда Коран возвращает ей новизну, направляя взгляд к ней. А она вечно нова: обновляется каждый день, обновляется и чувство к ней, и потрясение от её воздействия. Что же до законов, что стоят за ней, то они столь точны и величественны, что изумляют и поражают всякого, кто их познаёт. И эта реальность продолжает потрясать сердца и изумлять их — чем шире становится знание о ней и глубже проникновение!

92«А после этого Он распростёр землю, вывел из неё воду и пастбища, и горы Он утвердил».

93Распростёртие земли — это её выравнивание и растяжение её коры так, что она становится пригодной для хождения по ней и для образования почвы, годной взращивать ростки; утверждение же гор — следствие стабилизации земной поверхности и достижения её температурой того умеренного уровня, который допускает жизнь. И Аллах вывел из земли её воду — будь то то, что пробивается из источников, или то, что низвергается с неба: ведь оно изначально из её воды, которая испарилась, а затем низошла в виде дождя. И вывел Он из земли её пастбища — ту растительность, которую едят люди и скот и которой живут все живые существа — прямо или косвенно..

94И всё это было после воздвижения неба, после наступления ночи и выведения утра. И современные астрономические взгляды приближаются к смыслу этого коранического текста, когда предполагают, что по земле прошли сотни миллионов лет, в течение которых она совершала свои обороты и на ней сменяли друг друга ночь и день, — прежде чем она была распростёрта, прежде чем стала пригодной для возделывания и прежде чем её кора утвердилась в её нынешнем виде возвышенностей и равнин.

95И Коран возвещает, что всё это было: «как пользование для вас и для вашего скота».. Он напоминает людям о величии Божественного попечения о них — с одной стороны, а с другой — указует на величие Божественного предопределения в Его владычестве. Ибо небо, воздвигнутое таким образом, и земля, распростёртая таким образом, не были случайностью и совпадением. Всё было рассчитано в счёте этого творения, которому предстояло стать наместником на земле, — и в его существовании заключено очень много соответствий в устройстве мироздания, и особенно в устройстве солнечной системы, и ещё более — в устройстве самой земли.

96И Коран — по своему обыкновению давать сжатое указание, содержащее суть истины, — упоминает здесь из этих соответствий воздвижение небес, наступление ночи, выведение утра, распростёртие земли, извлечение из неё воды и пастбищ, утверждение гор — как пользование для человека и его скота. Это указание внушает мысль о реальности попечения и предопределения в некоторых из его проявлений, открытых для всех, пригодных для того, чтобы каждый человек обращался к ним в любой среде и в любое время, — так что для этого не требуется степень знания и осведомлённости, превышающая долю человека, где бы он ни был. Потому и охватывает кораническое обращение всех сынов человеческих во всех состояниях человечества, во все времена.

97А за этим уровнем — глубины и иные горизонты этой великой истины: истины предопределения и попечения в устройстве этого огромного мироздания, исключения случайности и произвола — исключения, о котором громко говорит сама природа этого мироздания и сама природа случайности, с которой невозможно согласовать такое множество соответствий.

98Эти соответствия начинаются с того, что солнечная система, к которой мы принадлежим, — лишь одна из звёздных систем, и что земля — образец единственный в своём роде, неповторимый среди планет по своему положению в солнечной системе, которое делает её пригодной для человеческой жизни. И люди не знают до сегодняшнего дня другой планеты, на которой соединились бы эти необходимые условия, — а планеты исчисляются тысячами!

99Дело в том, что условия жизни сходятся на планете при подходящей величине, умеренном удалении и таком составе, в котором элементы материи соединены в той пропорции, при которой приходит в движение жизнь.

100Необходима подходящая величина, ибо сохранение атмосферы вокруг планеты зависит от силы её тяготения.

101Необходимо умеренное удаление, ибо небесное тело, близкое к солнцу, раскалено — тела на нём не удерживаются; а тело, далёкое от солнца, холодно — тела на нём не разрежаются.

102Необходим и такой состав, в котором элементы согласованы в той пропорции, что оживляет движение жизни, ибо эта пропорция нужна для произрастания растений и для зарождения жизни, которая зависит от них в усвоении пищи.

103А положение земли — это самое подходящее из положений для обеспечения этих условий, без которых невозможна жизнь, — в той форме, которую мы знаем; иной формы мы до сих пор не знаем.

104И утверждение истины попечения и предопределения в устройстве этого огромного мироздания, и расчёт места для человека в нём, принятый во внимание при его сотворении, — это то, что готовит сердце и разум к принятию истины Последней жизни, суда и воздаяния в ней — с спокойствием и покорностью. Ведь невозможно, чтобы такова была реальность мироздания и человеческого зарождения — а потом всё не было бы доведено до завершения и не получало бы воздаяния. И невозможно, чтобы разумно было завершение всего этого концом короткой жизни в этой быстротечной юдоли. И чтобы зло, тирания и ложь спасались — как бы много их ни было на этой земле. И чтобы добро, справедливость и истина терпели ущерб — как бы много их ни постигало на этой земле.. Это предположение по самой своей природе противоречит природе предопределения и попечения, ясно видной в устройстве огромного мироздания.. И потому эта истина встречается с той, что несёт контекст, — с непреложностью истины Последней жизни, которая есть главная тема суры, и служит подготовкой к ней в сердцах и умах — перед тем как после неё последует упоминание Величайшей беды на своём месте и в свой час!

«Когда наступит Величайшая беда — день, когда человек вспомнит всё, над чем трудился, и Ад будет выставлен для видящих. Тот, кто преступил границы и отдал предпочтение жизни ближней, — прибежищем будет Геенна. А тот, кто страшился величия своего Господа и удерживал душу от страстей, — прибежищем будет Рай» (ан-Нази'ат: 34–41).

105Жизнь ближняя — это пользование. Пользование, отмеренное с точностью и мудростью, сообразно попечению, связанному со всем мирозданием, с зарождением жизни и человека. Но это — пользование, у которого есть срок.. И когда наступит Величайшая беда, она покроет собой всё, поглотит всё: и срочное пользование, и мироздание, твёрдое в своём предопределённом порядке, — воздвигнутое небо, распростёртую землю, утверждённые горы, живых существ и жизнь, и всё, что было из сражений и битв. Она больше всего этого, и она поглощает и накрывает собой всё это!

106И тогда человек вспомнит всё, над чем трудился: вспомнит свои деяния и представит их себе — если события жизни и заботы мирского пользования отвлекали его и заставляли забывать. Вспомнит и представит — но там, где воспоминание и представление не принесут ничего, кроме горечи сожаления и скорби и созерцания того, что ждёт впереди, — мучения и испытания.

107«И Ад будет выставлен для видящих».. Он выставлен, обнажён для каждого, у кого есть взгляд. И выражение усилено в слове «выставлен» — усиление смысла, поразительность и свидетельство перед каждым оком.

108И тогда расходятся пути и итоги, и раскрывается цель попечения и предопределения в первом сотворении:

109«Тот, кто преступил границы и отдал предпочтение жизни ближней, — прибежищем будет Геенна».

110Преступление здесь шире своего ближайшего смысла: это описание всякого, кто переходит границы права и веры, и размах его шире, чем у тиранов, облечённых властью и могуществом, — ибо оно объемлет всякого, преступающего руководство, и всякого, кто отдал предпочтение жизни ближней и выбрал её вместо Последней, работая только для неё одной. А ведь учёт Последней жизни — это то, что держит весы в руке человека и в его совести. И если пренебречь расчётом Последней жизни или предпочесть ей ближнюю — все весы в его руке расстраиваются, и все ценности в его оценке расстраиваются, и все правила чувства и поведения в его жизни расстраиваются, и он становится тираном, притеснителем, преступающим границы.

111Что же до такого.. «прибежищем будет Геенна».. Геенна обнажённая, выставленная, наличная — в день Величайшей беды!

112«А тот, кто страшился величия своего Господа и удерживал душу от страстей, — прибежищем будет Рай».

113Тот, кто страшился величия своего Господа, не решается на ослушание; а если и решится на него по слабости своей человеческой природы, то страх перед этим величием

114(1) «Убеждения мыслителей двадцатого века» аль-Аккада, с. 331.